"Highway to Hell"

      - Мне... - Голос оборвался на полуслове и настала минутная тишина. Человек на том конце провода часто дышал и пытался прийти в себя, чтобы сказать еще хоть слово. Собеседник нахмурился, ожидая. - Нужна помощь прямо сейчас, Я облажался. Я не понимаю, что мне делать!

***

      Ночь была слишком тихая, не считая позвякивание неоновой вывески, стрелка которой дружелюбно зазывала ночных путешественников. Парковка была на 12 машин, у мотеля стояли только две, один пикап с помятым бампером и пятном краски на левой фаре. Вторая машина стояла под деревом и скрывалась в тени, не позволяя разглядеть ее марки и номера.       Двухэтажное здание мотеля освещено лишь одним фонарем, что было поодаль от парковки, так же горела лампа на ресепшен, за столом сидел мужчина и смеялся, жуя бутерброд и пялясь в экран мини телевизора. Помещение было тусклым и одиноким, навевающее тоску и одиночество, словно все реальное покинуло этот мотель и единственный живой здесь, это портье.       Вывеска мигнула еще раз и одна из букв с характерным звуком отвалилась от крепления, повиснув на проводах. Никому не было дела до этого, все окна в мотеле были зашторены и не горел свет. Фары Шевроле Камаро 67-го года осветили парковку и потухли, когда автомобиль заглушил мотор и остановился поперек парковки, из него никто не вышел. Фары потухли, в салоне была темнота, а фигура внутри не двигалась. Вокруг было ни души, мотель стоял посреди пустоши, которую обрамлял густой лес. Ни заправок, ни минимаркетов. Вдалеке виднелись силуэты гор и деревьев возвышавшихся над ними.       Человек в машине наконец открыл дверь излюбленного авто и покинул салон, встав на тротуар своими начищенными берцами. Черные Джоггеры карго фирмы "Lonsdale", заправленная рубашка, с закатанными рукавами до локтей и часы, которые он снял и кинул на соседнее сиденье. Машину парень запер, кинув ключи в правый карман и пошел к мотелю. Парень открыл дверь и молча прошел по лестнице мимо портье, игнорируя его вопросы и просьбу записаться. Щелкнула зажигалка Зиппо и в холле поднялся дым сигарет "Lucky Strike", портье обреченно вздохнул и махнул рукой, возвращая свое внимание к телевизору и Опре Уинфри в нем. Ее милое лицо было явно интереснее какого-то мужика, что только что молча исчез за пролетом лестницы.       Тяжелые берцы остановились в коридоре и зеленые глаза осматривали помещение, ища необходимую дверь. Звонящий не упомянул номер комнаты, поэты пришлось искать, дергая подряд каждую ручку.       Пройдясь по запертым комнатам, дергая каждую, в последней ручка наконец поддалась и брюнет зашел в темную комнату, обнаружив два силуэта на полу. Первый сидел сгорбившись на коленях и смотрел на свои руки. Его трясло и было слышно, как голос бубнит несвязную речь. Из-за темноты не было видно лица. Пришедший не мог прочесть никаких эмоций и угадать о дальнейшем развитие. Второй силуэт неподвижно лежал на полу перед первым, из-за мелкого отсвета вывески можно было различить что-то мокрое рядом. Атмосфера начала становиться напряженной и пришедший нахмурил черные брови, зажав сигарету зубами крепче.       Сидящий на полу что-то бубнил и ругался. Голос сильно дрожал и прерывался, переходя в тихий смех, руки тряслись и пытались стереть с себя кровь, но только размазывали сильнее. Чуя поднял голову на вошедшего и раскрыл глаза, сначала не веря тому, что увидел, затем нахмурился и скривил нос. Рюноске флегматично перевел сигарету на другой уголок губ и зажевал, наблюдая за меняющимися всплесками человека напротив. Парень нашел выключатель и вскоре комната осветилась тусклым светом, Акутагава врезался взглядом в мертвое тело мужчины на полу и долго рассматривал результат очередного выплеска эмоций Чуи.       Накахара медленно поднялся, опираясь локтем о край кровати. Руки были в крови и оставлять здесь отпечатки свои он не собирался. Хотя Рюноске уже сомневался, что этот идиот не наследил здесь ранее. Брюнет наблюдал за попытками Чуи подняться и, подождав пока тот не сядет на кровать, начал делать медленные шаги вперед, двумя пальцами вынимая сигарету и выдыхая клубы дыма в мерзкую комнату. Окно было плотно закрыто шторами и в помещении дым стопорился, никуда не исчезая. Обоим было плевать на это, Чуя смотрел на тело таким взглядом, словно избавился от давно надоевшего родственника, потом одумался и начал сильно жалеть о содеянном. В голове начала проясняться картина и Накахара стал приходить в себя.       Рюноске подошел к парню и без предупреждения врезал ему кулаком в лицо, рыжие пряди моментально разлетелись по поверхности кровати, стоило Чуе упасть на нее. Ошарашенный действием, голубоглазый застонал от боли в скуле и гневно зарычал, пряча лицо в покрывале.       - Интересно получается, Хиггинс отправляет нас на задание с условием привезти Шовье в целости и сохранности, а ты его убиваешь. - Брюнет сел на дальнее кресло и закинул ногу на ногу, докуривая бычок. - Ты в своем уме?       Шовье был известным бизнесменом и был на довольно крепком крючке у Хиггинса. Тот вертел им как и когда хотел, заставляя плясать под свою дудку, после чего выкачивал из него довольно крупные суммы на продвижение своего дела. В планах было подбросить документ о передачи бизнеса Хиггинсу и обманным путем заставить его расписаться на бумагах. Однако теперь после смерти все наследство прикарманит его жена, а она дела с Хиггинсом иметь не желает, оборвет все связи с этим змеем и не подпустит к их компании ни на шаг.       Чуя нахмурился и поднялся, с трудом опираясь на руки и поворачиваясь на брюнета, смотрел на него несколько секунд и вытер рукавом помятой куртки подтекающую кровь из носа.       - Ты ублюдок, конечно. - Чуя всхлипнул носом и засмеялся, больше от перенапряжения и идиотской ситуации. - Я его не убивал, Акутагава! Я пришел с ним поговорить, приготовил документы, действовал по плану, как велел этот идиот Хиггинс. И знаешь, что!? Этот придурок перерезал себе глотку!       Рюноске хмурился, но слушал напарника. Чуя был вспыльчивым, не умел контролировать свои эмоции и не считал нужным. Он выполнял свою работу и делал это, действительно, хорошо. Избегал непредвиденных обстоятельств и решал любые обстоятельства за короткий срок. Накахара не думал, он делал. Чем быстрее и качественнее работа, тем выше плата. Чуя любил деньги, любил когда все идет к нему в руки и ему никто не мешает. На такой случай у него всегда есть его Револьвер в кобуре под длинной клетчатой рубашкой.       Несмотря на "развязный" стиль в одежде, Чуя предпочитал свободный, рубашки в стиле кантри, любимая фирма Latler. Штаны носил такие же как Рюноске, единственное, в чем их вкусы совпадали. А вот сигареты Чуя ненавидел. Даже боялся.       Его отец постоянно гасил бычки о его плечо и смеялся, когда парень жмурился и кричал от ожогов. На этом мучения не прекращались, мужчина хватал ребенка за лицо и брал несколько выкуренных бычков в кулак и с силой запихивал Чуе в рот, заставляя жевать и глотать их. Если ребенок не открывал рот, человек зажимал нос пальцами. Чуя терял возможность дышать и был вынужден открыть рот, в который, не дав сделать вздох, засовывали окурки в самую глотку. Накахара не понимал, за что так поступал отец, что он делал не так, вероятно был просто игрушкой в руках психопата. Сейчас Чуе 23 и в памяти все еще всплывает момент, где он буквально захлебывается пеплом и получает ожоги неба и языка. Помнит обожженные рецепторы и как не мог есть несколько дней, питаясь через трубочку.       Акутагава гаденько усмехнулся и поднялся с кресла, пружины под ним начали восстанавливаться с мучительным скрипом. Он сделал три медленных шага, покачиваясь, словно подтанцовывая и покручивая бычок в пальцах. Чуя мелко напрягся, уставившись на его руку и нахмурил брови, голубые глаза с ужасом, который пытался скрыть парень, смотрел на сигарету. В ушах всё ещё стучали игривые шаги, приближающиеся к нему, однако Чуя сжал влажными пальцами плед и мысленно призвал себя терпеть. Тело автоматически, движимое инстинктом самосохранения, отодвинулось назад, Рюноске наклонился к нему и поводил бычком перед глазами. Дотлевающий, но все еще горячий пепел дразнил его зрачки, находясь в опасно близком расстоянии, зрачки от страха расширились, дыхание участилось и появилась мелкая испарина на шее. Накахара чуял запах пепла и догорающий табак.       Рюноске с упоением наблюдал, как Чуя испытывал сильную тревогу и это ярко отражалось на его лице. Заметил ли Накахара это сам или его обуял такой сильный шок, что парень потерял мгновение в этой комнате? Многозначительно хмыкнув, Акутагава выпрямился и выкинул окурок в лужу крови, растоптал ботинком и вздохнул, все еще смотря на Чую, который пялился в одну точку на стене. Из носа снова потекла кровь и Рюноске с отвращением кинул в него полотенце, что прилагалось к номеру.       Даже не верилось. Накахара, человек, который сам был готов вышибить мозги и с удовольствием наблюдал за мучениями своих заложников, сейчас стоял в ванне номера, отмывал руки от засохшей крови и приходил в сознание, испытав не самые приятные эмоции. Чертов Рюноске! Он знал о сигаретах, он знал, что творил с ним отец! И теперь использует это против него каждый долбанный раз! Чуя мог выдержать все, избитую скулу, сломанный нос, угрозы отрезать ему ухо или палец. Черт возьми, ему ломали руку, он из звука не подал. Но чертовы сигареты были проклятием, которое гналось за ним с самого детства.       Рюноске уже стоял у окна и разговаривал с кем-то по телефону, разговор был напряженным и парень сильно хмурился. Брюнет больше молчал и слушал кого-то на другом конце провода, Судя по тому, что Акутагава достал очередную сигарету и засунул ее в рот, не зажигая, собеседник был тяжелый. Он давил на парня и морально заставлял его встать на колени и опустить перед ним голову. Парень дослушал его и положил трубку. Повернулся к Чуе и вздохнул, собирая весь негатив в себе, чтобы отпустить и не начать кричать на напарника.       Чуя долго смотрел на Рюноске, придерживая рукой стекающую по губам кровь. Липкая, теплая жидкость противно ощущалась на коже и заставляла морщиться. Боль в носу отдавала в голову и брови хмурились, с каждым вдохом. - Мы едем к Хиггинсу. Собирайся.

***

      Кабинет Хиггинса был большой, размерами напоминает большую школьную столовую или зал переговоров. На окнах висели велюровые шторы цвета песка, что были прикреплены по бокам к крючкам, вбитым в стену, под ними прозрачные занавески, создавали какой-то уют. Винтажные обои с классическим узором во всю стену, потолок и зона кабинета обшиты прочным дубом и создавали обстановку строгости. Посередине, где лежал ковер, стоял массивный, но не высокий стол, предназначенный для кофе и журналов. Кожаные диваны по бокам и такие же кресла под цвет штор, за главным столом стояло кресло с таким же дизайном. На столе не было бумаг, все необходимые объекты лежали на своих местах, ни на сантиметр дальше. Хиггинс любил порядок и стремился к совершенству.       Работая в мафии, он приучил к такому порядку каждого в его банде. Фраза "шаг влево, шаг вправо - расстрел" воспринималась буквально, когда какой-то новичок пренебрег правилами и его без вопросов застрелили. Не выполняешь правила, теряешь деньги, деньги Хиггинс ценил больше всего, а безалаберность простить не мог.       Сотрудничество с мистером Шовье должно было принести несколько миллиардов долларов в копилку Хиггинса. Он спал и видел сон, как купается в этом золоте и поднимает свою группировку на новый уровень. На данный момент их группа управляла Далласом. Штат Техас, суровое место, либо ты, либо тебя. И Хиггинс предпочитал действовать быстро.       Этот мафиози имел свои недостатки и умело скрывал их, компенсируя деньгами, нанимал лучших людей и те беспрекословно работали на него. Он всегда покупал людей за деньги, он считал, что доллары способны на все, ему не нужна была семья, дети. Еще ему не хватало, чтобы мелкие сдали его в дом престарелых и забрали все его труды себе. Он думал о том, что будет, когда умрет. Куда денется вся его работа, все накопления и люди, с которыми он работал почти 60 лет. У него был великолепный план, которым он ни с кем не делился, но знал к кому может обратиться с этой просьбой.       Пепельница на кофейном столе была заполнена и раздражала Хиггинса, который сидел за главным столом и рассматривал отчеты, которые ему недавно принесли. Лишняя работа действовала на нервы и злила, но он сам взял на себя ответственность обучать новичков. Конечно, если это обучение окупиться и результаты принесут огромный куш. В случае провала, мужчина знал прекрасного дилера по органам в Африку и Казахстан. У него ничего не бывает просто так, наступая на эту дорожку, ты обрекаешь себя на бесконечный путь и либо идешь до конца, разрывая задницу, либо разорвут тебя.       В кабинете было тихо, воздух сотрясало щелканье минутной стрелкой часов, висящих над головой мужчины.       Дверь открылась и в кабинет первым вошел амбал под метр девяносто, предупредил Хиггинса о посещении и пропустил в внутрь двух парней, сам встал в дверях и закрыл кабинет. Акутагава и Накахара молча прошли вперед и встали перед боссом, ожидая когда тот обратит на них внимание и начнет говорить. Чуя нетерпеливо откашлялся и скривился, наблюдая за Хиггинсом и его полным игнорированием пришедших. Хотелось включить всю силу сарказма и постучать кулаком по столу, привлекая к себе внимание, однако такая вольность могла обойтись большой ценой. Например, Хиггинс любил отрезать пальцы непослушным работникам. Иногда развлекался, отрезая уши тем, кто не выполнял поручений в срок или не так, как был поставлен четкий план босса. Рисковать и шутить с боссом мог только самый отбитый, однако такой человек уже мертв.       Хиггинс закрыл папку с бумагами и поднял голову на своих, по его словам, лучших работников. Чуя прекрасно справлялся со своей работой и никогда не подводил его, от него босс никак не мог ожидать ошибок. Рюноске был спокойнее, рассудительнее и не влезал в пекло, как его напарник. Он терпеть не мог работать с Накахарой, ему требовалось обдумать план, взвесить все решения и выбрать самый оптимальный, тот, что принесет прибыль. Чуя не управлял своими эмоциями и решал все радикально, это сильно мешало Акутагаве и он старался максимально сместить парня с места коллеги, он бы с радостью работал без него.       - Вы принесли мне бумаги с подписью Шовье? Пожалуйста, избавьте меня от лишних звуков, просто положите бумаги на мой стол и проваливайте. - Голос Хиггинса бил по коже, словно сталь. Хуже попадание азота на кожу, мужчине не нужно было стараться напугать, за него это делала его аура.       Несмотря на свой нрав и сдержанность, Акутагава побледнел и внутри физически почувствовал, как все скрутилось. Бумаг не было, план улетел в труху, а это значит только одно. Амбал, что все это время стоял позади них, молча достал пистолет и проверил магазин с патронами. Убрал предохранитель и опустил руку в ожидании приказа. Хиггинс выждал несколько секунд и поднял на них голубые глаза, кадык дернулся и появилась морщинка в районе лба. Он начинал хмуриться.       - Сэр, послушайте, ситуация просто сюр, он...       - Закрой свой рот. - Хиггинс медленно поднялся, перебивая Накахару и выпрямился. Оправдания он ненавидел. Оправдания никогда не решали ситуацию и не давали необходимый результат, оправдания были самой бесполезной вещью, что придумали люди. Оправдание придумали идиоты, которые ничего не умеют. Так считал Хиггинс.       Чуя резко закрыл рот и побледнел. Сделал пару шагов назад и врезался спиной в амбала, который уже преодолел расстояние кабинета и только ждал одного слова от босса. Выглядел он буквально, как машина для убийств, он ждал, когда можно было это сделать. С упоением облизал губы, поднимая пистолет.       Акутагава почувствовал резкий прилив сил и необъяснимую тревогу внутри, но когда пистолет поднялся к виску Чуи, брюнет схватил его за руку и резко дернул на себя, сам же вывернулся и пнул ногой охранника в живот, выбивая из него весь воздух. Хиггинс быстро сообразив, достал из ящика свое оружие и направил пистолет на парней, послышались три коротких выстрела. Разбилась дорогая ваза, стоящая на шифоньере, разлетелась на тысячи маленьких кусочков. Второй выстрел попал амбалу в колено и выбил чашечку, парень взвыл и свалился на пол, заливая кровью дорогой ковер за несколько сотен тысяч. Третий выстрел попал в окно, разбив его. К сожалению, Хиггинс прекрасно работал мозгом, был великолепным аналитиком, стратегом и мог решить любой вопрос. Но никогда не умел стрелять. Глава мафии, который не умеет стрелять из пистолета, имеющий в своей артиллерии несколько десятков охраны. Такая репутация у Техасского мясника.       Акутагава отбежал с Чуей к стене и когда разбилось окно, рванул вперед, выпрыгивая наружу. Этаж был второй, Рюноске приземлился на носки и успел перекатиться, чтобы не было перелома при приземлении, однако он услышал громкий крик напарника. Чуя не успел сгруппироваться и подвернул ногу, падая на спину и жмурясь от резкой боли в ступне. Акутагава грязно выругался и собирался бежать прочь, но нечто внутри остановило его и парень схватил напарника, закинув на плечо.       Бежать до автомобиля было недолго, оставалось еще несколько шагов и они в безопасности, но резкий выстрел заставил парня потерять равновесие и рухнуть на асфальт. Накахара снова взвыл от взрывающейся боли в ноге и ушиба бедра при падении. Пуля не попала в них, Акутагава поймал момент, схватил стонущего Чую на руки и быстро добежал до авто, небрежно кинул его на заднее сиденье и сел за руль, пряча голову за панелью, он заметил, как за ними несутся амбалы босса. - Твою ж мать. - Парень начал заводить авто, которое никак не поддавалось и ключ заедал из-за трясущихся рук. Рюноске снова выругался и пригнулся, когда мимо пролетела пуля, образовав в стекле небольшую дырку. Еще одна попытка и мотор заведен, Акутагава быстро выкрутил руль и отъехал назад, сбивая припаркованные машины охраны и тараня новенький Мерседес Хиггинса, оставив на двери пассажира заметную вмятину. Нога вжала газ и Шевроле тронулось с места, покидая парковку при особняке Хиггинса.

***

      Пейзаж оставался все тем же: с одной стороны деревья, редкие деревушки, с другой очертание Далласа, который остался позади, но все еще намекал о себе в зеркале заднего вида. Акутагава погладил рукой по панели и похлопал машину, словно старого друга, она никогда его не подводила и парень искренне любил свой автомобиль, относясь к ней как живому человеку. Брюнет кинул взгляд на Чую, всю дорогу он мучился от боли, Акутагава купил ему обезболивающее, чтобы тот смог поспать. Этот день явно не его, сначала получил от Рюноске, затем вывих ступни и ушиб бедра.       Акутагава смотрел на него всего минуту, но успел запомнить черты его лица: острый подбородок, густые черные ресницы, пушистые рыжие волосы и впалые скулы. Нос опух и скорее всего там смещение хряща, Брюнет подумал, что потом вправит его обратно. Но как же этот тип его раздражал, снова полез напролом и во что это все вылилось? Акутагава сжал руль пальцами зарычал от нахлынувших эмоций. Чертов Накахара! Когда-нибудь тебе подстрелят твою тупую голову!       Но минутная слабость прошла и сейчас Рюноске думал о том, где достать лекарства, час назад они покинули Даллас и ближайшая аптека будет только в Ройс-Сити, и то это не точно, хотя в этом городке проживает две тысячи человек, должна же быть хоть какая-то аптека на такое небольшое население. С каких пор Акутагава вообще начал волноваться за его состояние? Проснется и сразу вон гнать будет этого парня. Сам виноват, что оказался в этой ситуации, еще и его за собой утянул, гаденыш. Однако, когда Рюноске думал о том, что выкинет его посреди пустоши, эта мысль сразу растворялась. Становилось не по себе, когда он представлял, как Накахара падает на обочину, стонет от боли и держится за пострадавшую ногу. Такой маленький, беззащитный и слабый. Зато у него есть пистолет. Есть же? Или он умудрился и его потерять?       Однако Акутагава верил ему. Верил, что Шовье покончил собой самостоятельно, подставив ребят. Это вполне в его духе, он подозревал, что Хиггинс что-то выкинет и подстраховался. А его жена обо всем позаботиться. Умный, сукин сын. Акутагава усмехнулся, доставая любимую Зиппо и пачку сигарет. Как бы он не выносил Чую, но к его состоянию он относился уважительно, курить хотелось сильно, он открыл окно и старался избавляться от дыма туда. Голубые глаза часто не давали ему покоя. Глаза Чуи, они часто злились, радовались, грустили, весь спектр эмоций и это было завораживающе. Скорей всего Акутагава завидовал его умению не скрывать то, что чувствуешь. Радость? Конечно, Чуя брал большую бутылку Бренди и, размахивая ей на весь бар, мог громко рассказывать, как ему однажды прилетела пуля в плечо. Грусть? Разумеется, сегодня Чуя грустит, смотрит дурацкие сериалы и ест Cow Tipping. Рюноске терпеть не может это мороженое, но всегда молчит. Они работают вместе почти пять лет, оба изучили друг друга, привычки, вкусы, интересы. Акутагава не заметил, как Чуя стал чем-то значимым в его жизни.       Чуя заворочался и лицо начало морщиться, скорее всего действие лекарства кончалось и появлялась боль в ноге. Он открыл глаза и посмотрел на водителя, в глазах все расплывалось и он не сразу узнал Акутагаву, но когда сознание начало проясняться, он цыкнул и поморщился.       - Какого черта происходит? - Голос осип после сна и Чуя попытался откашляться, он повторил вопрос и стал ждать ответ.       - По твоей милости мы полтора часа назад покинули Даллас на машине в которой осталось бензина на два часа, едем по направлению в Ройс-Сити и я не уверен, что мы доедем. А что такое, тебя что-то, мать твою, беспокоит? - Акутагава сделал сильную затяжку и выдохнул, слегка подавившись от нахлынувших эмоций.       -Твою мать.. - Накахара повернулся на спину, старясь не тревожить ногу, но та все равно заныла. Он проверил нос и простонал. - Слушай, мне надо отлить, выпусти меня.       -Прыгай на ходу, тебе плевать о последствиях. - Язва сочилась изо рта брюнета, как бы он не хотел сейчас проявлять негативные эмоции, он злился на Чую и не мог спокойно с ним общаться.       - Я сейчас нассу тебе в салон и отмывать ты будешь языком. Я сказал, выпусти меня и помоги с моей чертовой ногой. Если бы ты не сиганул, я бы сейчас мог ходить сам.       - А, то есть это я виноват в твоей дебильности?!       - Рю. Пожалуйста, останови свою машину и дай мне отлить, потом поноси меня хоть всю дорогу.       Ссориться уже не было сил и Чуя просто принял его позицию, соглашаясь со всем, что тот говорит. На нервах были оба, но для Накахары ссориться сейчас не выгодно.       Автомобиль остановился на обочине и Акутагава помог выйти на улицу. Парень прижал того к себе, обхватывая талию и прижимая плотнее, чтобы не уронить. Накахара поморщился и простонал, обнял того за шею и попытался хромать, меньше наступая на больную ногу. Они добрались до кустов и Рюноске отошел в сторону, пока Накахара занят.       - Ты там обосрался что-ли? Давай быстрее! - Крикнул брюнет и сложил руки на груди, сигарета все еще была зажата в его зубах.       - Какой же ты засранец, может мне тебя пристрелить, забрать тачку и смотаться? - Чуя огрызнулся на него, и Рюноске с силой спихнул его с себя на землю, парень поморщился, и простонал, оперевшись на больную ногу. Он отполз и посмотрел на Акутагаву. Тот достал пистолет и направил дуло на рыжего. Взгляд был металлическим, губы плотно сжаты в тонкую полоску. Рука уверенно сжимала пистолет, а палец лежал на спусковом крючке. Еще мгновение и он прострелит ему голову. Возможно всех проблем это не решит, но одна точно уйдет в минус.       Чуя упер в него не верящий взгляд, затем глаза поменялись и лицо потеряло всякие эмоции. Словно одним взглядом говоря "Стреляй, давай, избавишься от меня и спокойно поедешь без груза." Было ли ему сейчас страшно? Чуя не понимал, что сейчас чувствует, голова затуманена, мысли сходили к ноющей ноге, саднящему носу и ушиб бедра. Интересует ли его сейчас направленный пистолет в его голову? Наверное, да, он еще не до конца разобрался. Чуя закрыл глаза и вздохнул, возвращаясь мыслями и глазами к Акутагаве. Этот человек его ненавидел и Накахара это знает, знает, что тот в курсе всех его страхов, психологических травм, оставленные родителями. Рю не упускал возможности напомнить о прошлом Чуе, наблюдая, как того выворачивает. Глаза расширяются, в голове начинают крутиться самые разнообразные мысли, обдумывая побег. Чуя с первых минут знакомства с ним производит впечатление человека хладнокровного, спокойного, местами эмоционального в своем стиле. Однако Акутагава его изучил. Ему необходимо было изучить каждую деталь своего напарника, работать с ним опасно и рискованно. Нужно знать каждый его миллиметр.       Выстрела не последовало. Они долго смотрели друг на друга, не сводя глаз ни на секунду. Акутагава с неподдельной злостью на себя и с непонятным чувством на парня. Да что происходит? Почему палец не двигается? Рюноске изучал его лицо, глаза не выражали ничего, кроме усталости и смирения, он понял, что с ним спорить не хотят. Это заставило приподнять уголок губ. Чуе нужна помощь, ему нужны лекарства и спокойный сон. И желательно, еда, которой у них мало. Рыжий парень сейчас полностью зависит от брюнета и это не могло не сыграть в его пользу. Этим нужно было воспользоваться, просто необходимо. Акутагава убрал пистолет на предохранитель, спрятал в кобуру. Подошел к Чуе и аккуратно поднял его на руки. Вести пешком до авто было слишком долго, поэтому преодолев в три шага расстояние, вернул парня в машину.

***

      Чуя опирался бедрами о капот автомобиля и потирал замерзшие руки. Вернуться в теплый салон не составит труда самостоятельно, однако боль в ноге не давало покоя. Ему необходимы были лекарства, которые у них закончились. У Рюноске даже не было наркотиков, чтобы облегчить боль. Бесполезный мафиозник.       Нога была согнута и стояла на носке, опираться на нее было сложно. Чуя поднял голову, просыпаясь от своих мыслей и посмотрел в окно минимаркета, в котором стоял Акутагава и расплачивался за купленные продукты. Накахара заметил, что он отдает наличные, очень предусмотрительно, учитывая, что за ними гонится крупный мафиозник. Накахара потерялся в раздумьях, он смотрел на Рю: высокий бледнолицый парень; волосы отрасли, передние пряди опускались на плечи, а сзади только закрывали шею. Взгляд всегда задумчивый, от чего морщинка на лбу никогда не пропадала. Он хмурился не сильно, прокручивая в голове разные варианты развития событий, почему-то Акутагава чувствовал ответственность за Накахару, хотя тот и был старше на два года.       Чуя часто прислушивался к его голосу, размеренный, спокойный, нетерпящий возражений. От таких странных эмоций тело покрывалось мурашками, вспомнив тембр голоса, Чую передернуло. Он выругался и помотал головой, отгоняя наваждение. Накахара испытывал гнев от тех манипуляций, что с ним иногда проводил Рюноске. Издевался и заставлял проявлять страх или открытую ненависть к нему. Буквально упивался мучениями парня. Когда-нибудь терпение Накахары лопнет, словно натянутая струна.       Наблюдая за молодым парнем, Чуя ощущал себя пристыженным, во всех смыслах новое чувство скреблось в горле и вынуждало пялиться куда-то сквозь. Затем он снова поворачивался на Рю и вздрагивал, когда понимал. что стыд медленно выливался во что-то иное и тепло разливалось по венам, успокаивая и внушало доверие к себе. Было странно, необычно, но Накахара переставал злиться на напарника, сознание очищалось, показывая, что он заботится о нем, что нет опасности.       Акутагава вышел из магазина и осмотрелся, машин не было, вокруг глушь и темень, но почему-то привычка все равно сработала и проверить дорогу было необходимо. Рюноске дошел до машины и отдал пакет парню, закуривая сигарету и вдыхая долгожданный дым. Накахара поставил продукты на капот, порылся в пакете и нашел запакованный хот-дог, разорвал упаковку и откусил большой кусок и блаженно закатил глаза.       -Это невероятно вкусно, ты должен попробовать, только не мой. Я не отдам тебе свою булку. - Произнес Чуя с набитым ртом и откусил еще, не успев прожевать предыдущий кусок.       Рюноске скривился на эту картину и отвернулся, затягиваясь еще раз и закрывая глаза. Когда Чуя поел, на душе стало спокойнее, словно позаботился о ребенке, который долго плакал и не мог прийти в себя.       - Надо ехать дальше, таблеток там не было, придется помучаться еще некоторое время. - Акутагаву съедало неприятное чувство, не достал таблетки и будет слушать всю дорогу нытье о том, болит нога и Чуя не может нормально повернуться. Зато радовало то, что он теперь не голодный и, скорее всего, вырубиться на всю ночь. - Так что запихивай этот убогий бутерброд в глотку и садись. - Процедил брюнет, махнул сигаретой перед Чуей, заставив его дернуться. Бросил на землю и потушил ботинком, возвращаясь за руль.       - А ты есть не будешь? Ты два четыре часа за рулем, поешь. И нет, мне насрать на тебя, не хочу чтобы тебе вырубило от голода в дороге. - Накахара доел свой перекус и взял пакет, дохромал до своего места, опираясь рукой о машину, сел в салон, а пакет поставил на переднее. Выкопал оттуда бургер и потыкал им в щеку Рюноске, когда тот залез внутрь. Акутагава поморщился, но еду принял, что-то пробубнил в ответ, открыл упаковку и начал есть. Заводя мотор и отъезжая с парковки.

***

      Солнце начало подниматься, освещая шоссе своими первыми лучами, дорога заблестела от недавно прошедшего ночного дождя. Рюноске проснулся первый и потер глаза. Поза сна была очень неудобной, ноги затекли и шея болит. Парень был невысоким, но в этом салоне даже Чуя с ростом 160 сворачивался как эмбрион. Парень прокряхтел, открыл дверь авто и вышел, сильно потягиваясь, разминая затекшие кости и мышцы. Поднял руки, сильно вытягивая их вверх и вздыхая. Утро было свежим, но прохладным, Акутагава осмотрелся, вдыхая аромат леса и мокрой травы. Парень заглянул в затонированное окно на Накахару. Рыжий, несмотря на неудобную позу, спал спокойно и сладко, прижимая руки к своей груди. Рот был слегка приоткрыт и ресницы подрагивали. Рю на мгновение ощутил что-то теплое внутри и сердце затрепетало. Он резко мотнул головой и нахмурился, стукнул кулаком по стеклу и подал голос.       - Подъем! Иди отлей и поешь, дорога будет длинная, я не остановлю машину до самого Ройс-Сити!       Чуя поморщился и начал вставать, перевернулся, садясь на диван авто. Сонно открыл дверь и вылез, прохромал до первого дерева и встал за ним, опираясь рукой. Расстегнул ширинку и уставился на напарника, что пялился на него в открытую. Зрительный контакт держался несколько секунд, а потом брюнет отвернулся, закуривая любимые сигареты. Чуя достал орган и начал справлять нужду, хмурясь на пристальный взгляд парня.       Вернувшись в салон, рыжий дотянулся до пакета с фастфудом, выудил оттуда батончик с шоколадом и поморщился. Хотелось нормальной еды, Чуя мечтал встретить заброшенную богом забегаловку и поесть там бургер, картошку и сочный омлет со специями и молоком. Они в пути сутки, а он уже соскучился по нормальной еде. Его желудок сворачивался и просил покормить его чем-то сочным.       Акутагава понимал это, чего скрывать, он тоже мечтал о сочном стейке и полной тарелки картошки или спагетти с кетчупом. По утрам он привык есть овсянку с яблоками, иногда заливал это медом и наслаждался. Как же не хватало теплой уютной кровати с его плотной подушкой. Шея часто болела и Рюноске использовал достаточно толстую подушку, чтобы не проваливаться ночью. В Техасе осталась его кошка, черт. Гарсия, она была прекрасным домашним питомцем. В попытках удрать от пуль, он совсем забыл о ней, скрипя сердцем, сейчас парень искренне надеялся, что ее покормят, у бабки были запасные ключи, потеряет Акутагаву и придет его проверять.       Чуя ел батончик, медленно пережевывая его и думая о том, что дома его никто не ждет. Всегда был один и закрывал эту дыру работой или шел в бар, глотать Бренди. Хотелось ли ему заказать девушку на квартиру и позабавиться с ней? Нет, он не был сторонником искусственного счастья. Девушка уйдет, а гнетущая тишина в квартире никуда не денется.       Накахара изредка замечал, что смотрит на напарника, и не просто с интересом, буквально осматривает его ресницы, губы, изучает кожу. Иногда забавно наклоняет голову на бок и вздыхает каким-то своим мыслям. Зато потом хмурится и ругается, забавно потирая пальцем вой нос. Он мило морщился и голубые глаза предательски возвращались на парня и аккуратно продолжали изучать его.       И сейчас Накахара доедая бургер, старался рассматривать Рюноске. Черные отросшие волосы, разлохмачены на затылке и спадающие на шею. Рыжий аккуратно протянул к ним руку, но резко застыл и убрал кисть. Поганое одиночество и желание к кому-то прикоснуться сводят с ума.       Накахара выкинул обертку в дверной карман и проверил ногу, поморщившись. - Нам нужно найти аптеку, пожалуйста, сделай что-нибудь. Она сводит с ума. - Он прекрасно понимал, что Акутагава ничего не сделает, позади дорога, впереди еще много километров до Ройс-сити. Рюноске метнул взгляд на зеркало и еле заметно нахмурился. Болезненные стоны Чуи били по нервам и хотелось найти ему лекарство прямо сейчас, а не мучать его еще часов восемь.       - Послушай, единственное, что я могу тебе предложить, это врезать тебе еще раз и вырубить тебя. В таком случае, ты не будешь чувствовать ногу, но когда проснешься, будет болеть еще и лицо. Материализовать тебе лекарства я не могу. Винишь меня в больной ноге? Хорошо, но если бы я не вытащил тебя оттуда, ты бы сейчас лежал с прострелянной головой. Согласись этот вариант не шибко успокаивает, да, Накахара?       - Звучит убедительно. - Ему послышалось? Чуя не огрызается? - Нога уже сводит с ума, я ее зафиксировал бинтами, которые нашел в твоем багажнике, но это мало чем помогает. Пожалуйста, давай поговорим, о чем хочешь. Мне необходимо сейчас отвлечься.       -Что произошло в номере? Я понял, что ты его не убивал, но я хочу услышать все с твоих уст, только обещай не лгать.       Чуя долго смотрел на напарника и думал. Думал, с чего лучше начать и как объяснить произошедшее. Затем кивнул, сел удобнее и одну ногу подогнул под себя. Скрывать ему было нечего, но он сомневался в словах Акутагавы. Он правда верит? Или лжет, чтобы от ему признался.       -Я нашел его на том месте, где сказал Хиггинс, в той квартире, пришел к нему, принес бутылку. Мы поболтали и я предложил вызвать пару девочек. Он тогда был навеселе и поддавался любым моим уговорам. Я особо не пил, только делал вид, что сильно пьян и ждал, когда у него совсем отшибет голову и я смогу подкинуть ему бумаги. Затем он предложил уехать в тот мотель. Я не придал значение и согласился, вдруг он не хотел, чтобы проститутки знали его адрес. В мотеле он начал говорить, как устал работать с Хиггинсом, как устал от своей компании, каждый риск отражался на его нервной системе и он начал пить как не в себя.       Акутагава слушал его и не перебивал. Голос Чуи был хриплым,. спокойным и умеренным. Даже в каком-то смысле успокаивал и навевал дремоту. Вопросов Рю не задавал, изредка поглядывал на него через зеркало.       - Так вот. Он сделал еще пару глотков и начал плакать, я тогда охренел, конечно, но не понимал, что делать в этой ситуации. Он кричать начал "вы меня все достали, Джейн меня достала, ненавижу своих детей! Сдохни Хиггинс со своей кампанией", разбил бутылку о тумбочку и резанул себя по горлу. Я растерялся, потому что это я его споил и... Так произошло по моей вине, но он схватил бумажки и повез их с собой. Я думал, что делаю правильно. Акутагава, прости, что сорвал все дело, я должен был обговорить все с тобой.       -Такой Чуя был редкостью. Чуя, который способен сожалеть о поступках, сожалеть о том, что не обговорил план и действовал только в своих целях и жалел о результате. Об этой ошибке. Рюноске усмехнулся и щелкнул Зиппо, приоткрывая окно. Теперь ему все понятно. Злиться он уже не будет, не видит смысла. Случилось уже, сейчас важно решить, что они будут делать в Ройс-сити, необходимо найти квартиру или номер, а на какое время? А куда они поедут дальше? Что они будут делать, если узнают, что за ними едет Хиггинс? Как им вернуться домой?       Акутагава еще раз посмотрел на Чую, который отвернулся к окну и уже не обращал на того внимание. Боль не унималась, но морально стало легче. Он хотел объяснить все Рюноске. Почему-то объясниться именно ему была острая необходимость и сейчас Накахаре действительно было проще находиться в машине вместе с Акутагавой. Накахара немного улыбнулся.