На первое были плоды просвещения

Он не всегда правильно понимал смысл выражения "сердцеед". Для него это было что-то прямолинейное и настолько естественное, что для этого не нужно было отдельное название. Ему нравилось иногда посреди акта содомии вырывать у своей подопечной сердце и сжимать над своей головой, чтобы этот мешочек, наполненный кровью, лопнул и выплеснул свое содержимое прямо на них. Кровь - отличная смазка, вы знали? Облитые красной плазмой тела нежно и плавно скользят друг по-другу, особенно, когда это кровь одного из участников. Тем не менее, его действительно можно было назвать в некотором смысле "похитителем женских сердец" не только из-за его монструозных сексуальных экспериментов, но и из-за какой-то странной харизмы и очарования. Ему достаточно было провести с девушкой (хотя, чего мелочиться, он был не против и молодых парней, и дам в возрасте, и даже пожилых мужчин) пару часов, как она уже добровольно лезла к нему в постель и клялась в верности и любви до конца ее дней. Что, впрочем, частично оказывалось правдой, так как после "приглашения на чай" девочек мало кто видел. Игорь Нокияприколович, чаще называющий себя просто Бачач, лениво осматривал свои владения. В наследство от при таинственных обстоятельствах почившей матери ему достался относительно комфортный, отдаленных от всех иных, отчего и слишком большой и пустой для одного человека, домик и внушительная сумма средств, которую он тратил на различные похабные развлечения. Такому пропащему человеку недостаточно просто снять проститутку и провести с ней ночь. Ему нужно было сопротивление, насилие, но вместе с тем и беспрекословное обожание невинных девиц. Возвращаясь к первым абзацам, да, он был, безусловно, человеком сладострастным, грешным и в некотором смысле дьявольским, что девушкам и нравилось. Прошлым вечером Дон Жуан пригласил на дружеский ужин несколько юных леди одновременно, разумеется, не сообщая ни одной из них о том, что с ними будет кто-то еще. Весь день он предвкушал, как будет ласкать и дарить свою любовь этим хрупким существам, и как они, одурманенные его эксцентричностью (и снотворным вперемешку с наркотиками) сделают все, что он скажет, лишь бы провести с ним еще несколько минут. И вот, судный день. Солнце едва начало садиться и небо окрасилось в приятный розоватый оттенок сумерек. К двери подошла первая жертва. Назвать ее иначе, чем жертвой, было бы слишком неуважительно. Раздалось два ритмичных и твердых стука в дверь, и хозяин с развратной улыбкой пригласил девушку в комнату. Джесс, а это была именно Джесс, понимала, на что идет, но ее женское любопытство, ее природная тяга к опасному и запрещенному привела ее прямо в ловушку. Бачач, по обыкновению одетый в плотную, закрывающую все тело одежду, с привычным наигранным гостеприимством предложил Джесс пройти в столовую. Длинный стол, правда, пока что без блюд на нем, четыре стула, симметрично стоящих с обеих сторон. Во главе стола находится троноподобное кресло, очевидно, специально для "виновника торжества". Юноша предложил Джесс сесть, но тут же услышал еще один стук в дверь. На этот раз гостей было сразу двое. Они, похоже, случайно пересеклись, пока шли сюда и, хоть и были удивлены, довольно быстро начали понимать, что к чему. Оашка и Ева тоже через несколько минут отправились в столовую, где Бачач, в это же время, задергивал шторы, закрывал двери и снимал с себя тяжелый плащ и цилиндр, занимавший чуть ли не половину его силуэта. - Итак, дамы? - Он поставил в граммофон пластинку с какой-то унылой классической французской музыкой. - Я думаю, вы прекрасно понимаете, что пришли сюда не на ужин. По крайней мере, вы вряд-ли останетесь сытыми. - Он вскакивает на стол и втыкает кухонный нож, лежавший тут же, в руку Джесс, прибивая ее к столу, как самую бойкую и опасную из всех. Из ладони фонтаном бьется алая кровь, дождем осыпаясь на чистую светлую скатерть. Джесс от шока молчит несколько секунд, пока до нее доходит осознание случившегося, после чего издается жуткий крик, эхом отскакивающий от высоких пустых стен зала. Она рефлексивно пытается одернуть руку, но это делает только хуже, увеличивая рану. Бачач с садистким удовольствием ложится на стол прямо перед ней и начинает слизывать кровь с руки. Оашка и Ева с ужасом пытаются выйти из комнаты, но, очевидно, у них это не получается. Что две маленькие девочки могут сделать в огромном пустом доме? Так что они вынуждены только наблюдать и молча плакать. Любитель гуро тяжело и томно дышит, представляя, что он на самом деле способен сделать с беспомощной девушкой, пусть пока что и не решаясь на это в реальности. Он вытаскивает нож и делает прыжок для того, чтобы повалить на пол стул вместе с Джесс. Несмотря на свою физическую неполноценность, он все еще выше и сильнее ее, поэтому всем своим весом придавливает ее к полу за шею. Еще один взмах ножа - очередной поток крови. На шее показывается рана, а глаза Джесс мутнеют. Она начинает задыхаться собственной кровью. Следующий удар приходится на области груди. И без того красная рубашка пропитывается горячей бордовой жидкостью. Орудие спускается все ниже к животу, разрезая плоть как эластичную ткань. Бачач с еще более безумной улыбкой, перерастающей сначала в хихиканье, после чего в маниакальный смех срывает остатки одежды с теперь уже мертвой девушки и руками увеличивает отверстие в ее животе. На пол в лужу крови сваливается еще и вырезанный кишечник, печень и почки, оставляя после себя идеальную полость. Садист аккуратно вырезает сердце и разрывает его прямо над этой дыркой в животе, значительно пачкая все кровью. В то место, где должно быть влагалище, он опять втыкает нож, на этот раз используя его как своеобразную жердь для того, чтобы проделать "канал" к пустующему животу. После этих приготовлений, он наконец-то начинает. Мало кто знает, но Бачач, как и полагается чейнджлингу, обладает нечеловеческими физическими особенностями. В этом случае главной из них был его член. Точнее, то, что было на его месте. Вместо привычного пениса к его паху будто было припаяно фиолетовое богомерзкое нечто, похожее на щупальце. Оно действовало на манер полового щупальца у осьминогов, разве что было не таким длинным и тонким. Бачач вставляет свою приблуду в импровизированное отверстие, делая поступательные движения в обе стороны, как если бы занимался более классическим сексом. Через секунд пятнацать ему надоедает и он прикладывает голову к изрезанной груди Джесс и закрывает глаза, после чего проводит в таком положении еще какое-то время. Он постоянно что-то говорит вслух, но настолько тихо и непонятно, что это перестает быть похожим на человеческую речь. Сделав эти бессмысленные действия, он заканчивает с телом, обильно вводя в него какую-то бледно-желтую жидкость, отдаленно напоминающую сперму по консистенции и мочу по запаху. После этого он встает, не надевая штаны и показывает ножом в сторону зажавшихся в угол наблюдательниц. - Сидите там, где сидите. Если сделаете хоть одно движение к сторону выхода, я заставлю вас вылизать все это, а потом отрежу головы и трахну в глазницы. - Бачач уходит в крошечное помещение в дальней части столовой, видимо, служившее одновременно кухней и складом, возвращаясь оттуда уже с топориком. Он снова садится на труп и замахивается топором над головой. Комнату заполняет хруст костей. Три последовательных удара на каждую конечность, еще четыре на то, чтобы разломать позвоночник и оторвать голову. Не вставая с тела, он нанизывает голову на свой тентакле-член через отверстие в трахее и продолжает... Что бы он ни делал. Из носа и ушей Джесс льется все та же бледная плазма. Он поворачивает голову другой стороной и делает тоже самое с глазом, будто пытаясь пробить череп. Все это сопровождается идиотским смехом и спокойной фортепианной музыкой на фоне. - Великолепно! Воистину великолепно! - Бачач наконец-то встает и хватается за топор. Он пытается разломать череп и после нескольких попыток у него это удается, и все серо-розовое содержимое черепной коробки выплескивается на пол. Психопат небрежно отталкивает растекающийся мозг острым концом блестящего сапога в сторону Оашки и Евангелиона. - Можете садиться обратно, мне пока нужно разобраться с этим. - После чего взваливает обрубок в виде тела себе на плечи и уносит его обратно в кухню, оставляя девочек смотреть на остатки своей мертвой подруги. Оашке, в некотором смысле, даже понравилось смотреть на то, как этот придурок сходит с ума, видимо из-за того, что не может добиться любви традиционными методами. Она цинично смеется и толкает в плечо Еву. - Как думаешь, кто из нас следующей пойдет под нож?