Вкус твоей крови

      «Лес Хойя встретил нас холодом и пугающим мраком, что непроглядным покрывалом укрывал кустарники, ползущие вдоль окраины и уходящие вглубь, где петляли между деревьев, пока совершенно не скрывались из виду. Странное ощущение, словно я уже бывала в тамошних местах, не покидало меня ни на секунду, и я шла, повинуясь чужой воле все дальше в лес, растворяясь в причудливых звуках вокруг меня, похожих на странный шепот и переливание звонких, как бубенцы, голосов одновременно. Моя негативная привычка не давала о себе знать вот уже достаточно давно, но когда я ступила на поросший травами ковер, то даже моя болезнь отступила и за все время, что я провела в Хойя, даже приливы страха, ужаса и волнения не вызывали припадков. Мама крепко держала меня за руку, и, мне кажется, я читала ее мысли. Бежать, искать способ скрыться в ночи. Удивительно вспоминать это сейчас, но тогда я и не помышляла о побеге. Все мое тело преисполнилось странным ощущением возбуждения и радости, как если бы меня воистину вела моя кровь, которой все было знакомо и желанно. Мы подошли к небольшой каменной насыпи, которая оказалась подземным входом. Возле нее нас уже ждали цыгане. — Без глупостей, Марианна. — Цедит матери в ухо Вук, резко дернув ее на себя. — Иначе я вскрою тебе глотку прямо на глазах у девки. Я не помню того, что произошло далее, словно кто-то намеренно очистил мою память, а потому передаю события со слов мамы. Она сказала, будто я медленно повернулась к вампиру, и глаза мои были так черны, что даже она испугалась меня. Мой голос изменился, а лицо искривила гримаса злобы, и я приказала Вуку оставить мою мать в покое, иначе я сама перегрызу ему глотку. Я искренне не помню этого, а потому мне ничего не остается кроме как поверить маме и принять тот факт, что действительно во мне течет кровь тех, кто когда-то ввергал в ужас округу одним своим появлением. Сейчас, сидя за письменным столом, я вряд ли смогу кого-то напугать даже при всем желании, ибо почти вся моя сила утекла с кровью в могилу того, кого хотели воскресить вампиры. Только вот план их потерпел фиаско. Но об этом позже. Нас вели Старейшины по узкому, выкопанному вручную коридору, и, как сказала мама, я не слышала ее слов и не реагировала на ее касания. Наверное, меня вела кровь. Наверное, так действительно было предначертано. Я помню обрывки видений, нечеткие образы, впоследствии страх, а потом темнота. Очнулась я уже на коленях у матери, а раны мне бинтовал, к моему удивлению, Валериус, но теперь я постигаю прошлое через сновидения, которые говорят о том, насколько опасным было то, что произошло со мной той ночью».

***

      Воззвания и молитвы на непонятном для смертных языке, которые обращенные вампиры узнавали в процессе изучения чужого наследия и изучали веками, показались бы Яне безумно красивыми и таинственными, если бы она слышала хотя бы слово из того, что происходило вокруг нее. Стоя, точно вкопанная, девушка смотрела как бы мимо окружающих, сквозь стены и пространство, стоя прямо перед саркофагом, в котором находилось тело предводителя всех вампиров — Влада Дракулешти. Облаченные в длинные рясы с глубоким капюшоном, Старейшины ходили по кругу со свечами, призывая все древние силы явиться в начерченный кровью круг и пробудить к жизни верховного вождя, а остальные вампиры стояли, склонив головы в немом почтении, хотя и не каждый искренне испытывал это почтение. Одним из таких хитрецов был Вук. Он уже давно хотел сам получить силу Яны и был не прочь сохранить ей жизнь, дабы та стала его спутницей во мраке ночи, но теперь пути назад уже не было. Испить силой он ее не мог, иначе кровь потеряла бы силу, а добровольно Яна не пошла бы на такое. Старейшины знали, что Избранная покорится своей крови и той истории, что она в себе несет, а потому лишь молодые прислужники Алексея удивленно смотрели, как покорно Яна участвует в ритуале, позволяя резать себе вены прямо над саркофагом, в котором лежал высохший труп, завернутый в пурпурный плащ. Марианна лила кровавые слезы, в тоже время выискивая лучший момент для нападения. Она не позволит убить дочь, встанет на ее защиту ценой собственной жизни! Но как только женщина хотела атаковать, ее сознание прорезал любимый и знакомый голос, принуждающий сохранить терпение. Марианна послушалась, хотя все ее существо рвалось на защиту дочери. Яна чувствовала на своем теле чужие руки, которые явно не принадлежали Старейшинам, и эти руки изучали ее, вызывали желание и заставляли покориться. Лаская через ткань одежды девушку между ног, длинные холодные пальцы проникали под одежду, массировали ноющую от возбуждения грудь и плотно обхватывали шею, заставляя запрокинуть ее назад, словно откинуться на чье-то невидимое плечо. Яна знала эти руки, но они же ее пугали. То здравое, что еще осталось в девушке, кричало ей о необходимости прийти в себя, но кровь была сильнее и победила. Когда Яне вскрыли руки, та даже не дернулась, наоборот, покорно следовала указаниям, которые слышала глухо, будто находилась под водой. И вдруг подземелье накрывает огромная тень. Первым отшвырнуло в сторону Алексея, за ним ударился о земляную насыпь Вук. Синхронно с действиями налетевшего существа, Марианна атакует одного из Старейшин, вгрызаясь ему в горло острыми клыками. Вместе с ними к захоронению спускаются еще несколько цыган, которые не служили ни Вуку, ни Алексею, и также вступают в битву с теми вампирами, что проводили ритуал. Начинается кровавая битва, однако обессилившая Яна, теперь уже лежавшая возле саркофага с распоротыми руками, не обращает ни на что внимания. Наваждение пропадает, а перед глазами растекается удушливая тьма. — Поздно, Валериус. — С гортанным смехом говорит Алексей. — Он пробудился! — Это не он! — Презрительно цедит явившийся на помощь Марианне мужчина, загородив любимую своим телом. — Вы два идиота! Это не Дракулешти, это Кролок! — Кролок… Шепот Алексея теряется в стоне Марианны, склонившейся над дочерью, чья жизнь утекала из ее тела вместе с кровью. Вук быстро понимает, что к чему, как и осознавшие ошибку Старейшины, и все вампиры быстро отходят от мумифицированного тела, почти спотыкаясь о тела убитых ими цыганских слуг Валериуса. — Его сын подкинул вам это тело, а вы даже не догадались проверить! — Как ты докажешь, что это не Дракулешти? — Напряженно говорит Вук, приложив платок к разодранной когтями Валериуса щеке. — Посмотри на печатку. Вук медленно подходит к саркофагу, даже не глядя на лежащую в объятиях матери Яну, и почти дрожащей рукой проверяет костлявые пальцы мертвеца. Ошибки быть не могло. Герб дома Кролоков ощерившейся змеей смотрел на вампира, будто насмехаясь над чужой глупостью. — Нужно вытащить его на солнце. — Все также шепотом говорит Алексей. — Скоро рассвет… Яна не приходила в себя даже когда уже ехала в машине, лежа на кровати матери. Она крайне удивилась бы, если увидела, как ее раны заботливо перематывал Валериус, глядя на жену полным заботливой участливости взглядом, а машину вел бледный, словно сама смерть, Алексей, стремившийся найти место для укрытия до того, как солнце окончательно взошло. Яна спала, не видя никаких снов, и даже не представляла, что это еще совсем не конец ее истории.

***

      Бабушка Яны умела готовить очень вкусный борщ, который своим великолепным ароматом наполнял весь дом и даже распространялся во двор, зазывая все семейство на ужин. Марианна и Валериус жили в том же поселке, но не рядом с родителями женщины, поскольку ни один из них не хотел рисковать и подвергать опасности пожилых людей. Они обосновались в небольшом доме, где окна были зашторены до самого заката, и время от времени уезжали в город, где их тайные деяния никак не могли вызвать подозрений. О том знала только Яна. Наболтав что-то про гемофилию, девушка убедила бабушку и деда в нормальности поведения матери и ее мужа, обосновав все болезнью, и те приняли все, как есть. Главное, вся семья теперь в сборе и, казалось, все наладилось. Наконец воцарилось счастье. Но так только казалось. — Я пойду в лес, соберу грибов. — Говорит Яна, на ходу допивая кофе. — Мне надоели покупные из магазина. — Подожди, пока Валера вернется из города. — Произнося имя мужа дочери на русский манер сказала бабушка. — Или с дедом сходи. — У деда давление, а из Валериуса грибник хреновый. Он в другой охоте специалист, а я — в грибной. Вернусь до ужина, не переживай. — Не ходи далеко! Яна берет бабушкино лукошко и выходит за дверь. Она вновь вернулась к прежней жизни, пускай на это и ушло около пяти лет. Это кажется невероятным, но человеческая память коротка, и постепенно ужасы пережитого отступили, а к новой реальности быстро приноровились. Валериус списывал все на порченную кровь, Марианна на то, что Яна была без сознания весь ритуал в подземелье, а сама девушка верила, что это ее сильный характер помогает ей по жизни. Ушли приступы, кошмары почти не мучили. Словно оставив все в Румынии, Яна спокойно гуляла по лесу, не ожидая внезапного появления Вука или Алексея, потому что понимала — она им больше не нужна. Кровь исцелилась, а с ней и сама Яна. Но так казалось только ей, а потому мать с мужем следили за девушкой бдительно и неустанно, только вот жить как царевна, заточенная в тереме, Яна не желала. И шла в лес, на ходу прикуривая да любуясь красотами под аккомпанемент птичьего пения, даже не представляя, что ее может ожидать в пути…

***

Последняя запись в дневнике Яны       «Я могу показаться сумасшедшей, но после того, как вернулась домой поняла — страхи отступили. Валериус неустанно твердил, что кровь не может исцелиться, что я отмечена рождением, и моя болезнь еще даст о себе знать, но я не верю ему ни на грамм. Поначалу были кошмары пережитом, я боялась выйти на улицу, кричала во сне и видела непонятно что наяву, но прошло уже пять лет. Пора возвращаться к нормальной жизни. Прошлое стало только плохим сном, и даже наличие двух вампиров в составе семьи меня уже не пугало. Я хочу стать нормальной. Нет больше странных отголосков прошлого, нет панических атак, странных приступов и прочих странностей. Спустя пять лет я уже даже не думаю, что те же Вук или Алексей вспомнят обо мне. Зачем я им? А существо, которое пробудили моей кровью, сгорело на солнце. Бояться нечего, нужно смелее смотреть в будущее».

***

      Грибы не шли в руки, как любила говорить бабушка Яны, а солнце как назло скрылось за набежавшими тучами, поэтому было трудно определить в какую сторону выходить из леса, если ориентироваться по светилу. Яна знала, что зеленое насаждение было окружено поселком с трех сторон, а с другой его пересекала дорога, поэтому совершенно заплутать было невозможно, однако площадь леса все же была большой, а значит стоило прекратить тщетные поиски грибов и искать дорогу домой, если нет желания остаться на местности до темноты. Яна выходит на знакомую тропу спустя какое-то время и идет уверенным шагом по прямой, прекрасно зная, куда ее выведет дорожка — к небольшой поляне, а за ней и до родной калитки недалеко, максимум минут пятнадцать. Вдруг поднимается сильный порыв ветра, и по телу пробегает странный озноб. Опавшие на тропинку листья кружатся в хаотичном танце, летят в лицо, и впервые за долгое время девушке становится страшно. Также страшно, как некогда в прошлом. — Яна. Кто-то или что-то нараспев тянет ее имя, словно насмехаясь, затаившись в лесу, и Яна испуганно дергается, едва не уронив корзинку. Мысль о том, что это просто ее воображение и ей все показалось, исчезает как только девушку зовут вновь, а потом неожиданно, не смотря на то, что ветер не был шквальным и не мог повалить даже куста, поперек дороги падает дерево, с шумным грохотом преградив путь. — Яна! Она оборачивается, почувствовав неким шестым чувством, что кто-то стоит за ее спиной, и почти кричит в голос, увидев перед собой того мужчину, которого уже видела раньше в своих снах. Курчавые волосы по плечи молочного цвета были под стать бледному лицу, на котором алели пронзительные глаза, наполненные голодом и ядовитой издевкой, а когда мужчина широко улыбается, оголив острые зубы, Яна видит клыки. Вампирские клыки. — Ты ушла, даже не попрощавшись. Оставила меня гореть заживо под солнцем. Девушка стоит на месте, не в силах пошевелиться, будто ее ноги стали свинцовыми и приросли к земле. А вампир наступает, искренне наслаждаясь чужим страхом, облизывая губы в предвкушении. — Я искал тебя, моя дорогая. Ты немного смухлевала, не доведя ритуал до конца. — Мужчина распахивает свой жилет и расстегивает рубашку, продемонстрировав костлявую грудную клетку, покрытую ожогами. Плоть не покрыла скелет до конца, точно рваная паутина опутывала ребра, покрытая кровью и сукровицей. — Видишь ли, мне нужна вся твоя кровь, до последней капли. Тебе, моя прелесть, придется отдать свою жизнь мне. Лес наполняют дикие крики, но вскоре и они сходят на нет. Все затихает, а солнце так и не показывается из-за туч, которые вскоре разразились ужасной грозой. Тело Яны находят спустя несколько часов, обескровленную и уже бездыханную. Предназначение исполнилось, и дитя Кровавой Луны исполнило свою роль в кровавой игре до самого конца.