Проводи меня до рая

Я лежала на постели, отвернувшись к стене и сжавшись в комок, не зная, что случится в следующую секунду. Вдруг среди этих мук неизвестности я услышала позади себя шаги и вздрогнула от ужаса, подумав, что это те бандиты,  которые осаждают Собор.  Кто-то подошёл ко мне и осторожно тронул за плечо. Я вскрикнула. — Не бойся, — проговорил ласковый знакомый голос, — Это я, Пьер. Я облегчённо выдохнула, и сев на постели, увидела своего доброго старого друга и улыбнулась ему, не в силах вымолвить ни слова. — А ведь Джали меня узнала раньше, чем ты, — с укором заметил Пьер. Козочка, действительно, не дожидалась, чтобы Пьер назвал себя по имени. Едва увидев хозяина, она начала тереться об его колени, осыпая его ласками и белыми шерстинками, так как в это время линяла. Пьер так же нежно отвечал на ее ласки. Тут у меня хватило смелости оглядеть комнату... и... На пороге я увидела человека в чёрном плаще.  В руке он держал светильник,  а сам почти растворялся в полумраке. Но мне было не нужно спрашивать,  кто это! Трудно передать словами, что произошло в моей душе.  Так он тут, мой друг, мой покровитель, мой заступник, мое убежище, мой Клод! Я вскочила с быстротой молнии, и, не обращая на Пьера ни малейшего внимания, бросилась к любимому с возгласом: - О, Клод! Это ты! - Милая, послушай! - тихо и взволнованно объяснял он. - Жизни твоей и Джали грозит опасность... Но мы пришли вас спасти. - Я должна что-то сказать тебе... очень важное... -  Сейчас не время... Следуй за нами. Ситуация была,  конечно,  щекотливая, ведь тут же находился мой муж, хотя и фиктивный... Но Пьеру было не до ревности - его всецело увлекла Джали. Он уселся на корточки и, обнимая её,  начал ворковать: — Что за прелестное дитя! Она, правда, более замечательна своей чистоплотностью, чем величиной, но как она разумна, понятлива и знает не меньше любого ученого! А ну-ка, Джали, посмотрим, не забыла ли ты свои штуки? Покажи-ка нам, как Жак Шармолю... - Пьер! - гневно прикрикнул на него мой любимый. - Нашёл время, чудак! — Правда! — одумался Пьер. — Я и забыл, что нам нужно торопиться! И мы поспешно покинули комнату, а вместе с ней - прежнюю жизнь. *** Клод со светильником в руке пошёл впереди нас, мы с Пьером держались рядом, а позади Пьера шла проворная Джали.  Ей не требовался даже поводок, она и так бежала за вновь обретенным хозяином, точно хвостик. На них было приятно смотреть,  но  я почувствовала даже укол ревности - эта рогатая плутовка любит его больше,  чем меня! К тому же, коза, обрадованная их воссоединению, все время подталкивала Пьера рожками, заставляя того спотыкаться на каждом шагу. - Вот она, жизнь, — заметил Пьер.— Часто бывает, что нас сбивают с ног наши лучшие друзья! Даже в такую минуту он не терял чувство юмора и присутствие духа. Ощущение ужаса во мне постепенно таяло, ведь рядом были верные друзья,  и я шла покорно туда, куда они вели. Мы быстро спустились по лестнице с башни, прошли церковью, безлюдной, темной, но гудевшей от отдаленного шума, что производило ужасное впечатление, и через Красную дверь выбрались на монастырский двор. Монастырь опустел, каноники попрятались во дворце епископа, где, по-видимому, молились все вместе. Двор был пуст. Испуганные слуги забились в укромные уголки. Мы направились к калитке, выходившей на Террен. Клод отпер ее своим ключом. Здесь не было ни души, шум приступа доносился сюда слабее, а крики осаждающих звучали глухо. Свежий ветерок, дувший с реки, шелестел листьями единственного дерева, выросшего на самой оконечности мыса. Я поймала себя на мысли, что совершенно отвыкла от открытого пространства, и этот глоток свободы заставил меня испытать легкое головокружение,  по причине которого я была вынуждена опереться на руку Пьера. Опасность еще не миновала. Ближайшими зданиями  были Собор и дворец епископа. Во дворце, очевидно, царило ужасное смятение. Сумрачная масса его постоянно озарялась огнями, перебегавшими от одного окна к другому, и напоминала собой кучку пепла от сожженной бумаги, на которой еще вспыхивают тут и там огоньки. Рядом — две огромные башни и главный корпус церкви, над которым они возвышались, вырисовываясь черными силуэтами на огненно-красном зареве, охватывавшем всю площадь, казались двумя гигантскими таганами над очагом циклопов. Париж, видневшийся отсюда, казался глазу смесью колеблющихся темных и светлых тонов. Клод уверенно повёл нас прямо к оконечности мыса Террен. Здесь, около самой воды, шел полусгнивший забор из кольев, перевитых виноградной лозой, которая цеплялась за забор своими тонкими ветками, напоминая растопыренные пальцы руки. В тени за этой изгородью была привязана лодка. Клод велел нам с Пьером сесть в лодку, коза прыгнула за нами. Сам Клод вошел последним. Он отрезал веревку, которой была привязана лодка, оттолкнулся от берега длинным крюком и, усевшись на носу, взял весла и принялся грести из всех сил, стараясь выбраться на середину реки. Течение Сены очень быстро на этом месте, и ему стоило больших трудов отплыть от мыса. *** Первой заботой Пьера, когда он вошел в лодку, было взять на колени козочку - ни дать ни взять, любящий отец с маленькой дочуркой. Он, крепко держа на руках Джали, уселся на корму, а я устроилась рядом с ними. Почувствовав, что лодка тронулась с места, Пьер по-детски  захлопал в ладоши и поцеловал козочку в голову, между рогами. — Ну! — воскликнул он. — Теперь мы все четверо спасены. -И, подумав немного, прибавил с весьма глубокомысленным видом: — Благополучный исход самых великих предприятий зависит иногда от судьбы, иногда — от хитрости. Лодка медленно подвигалась к правому берегу. А я молча смотрела на возлюбленного. Какой он сильный и храбрый! Раньше я думала, что храбрецы облачены в военную форму и вооружены шпагой... Как же я была глупа! Ведь для совершения подвига не нужно оружие, а всего лишь доброе любящее сердце, не знающее страха! А я! Неужели еще каких-то несколько часов назад я думала сбежать от него?! Да у меня камень вместо сердца! Мы все молчали. Слышались только скрип весел в уключинах да журчанье воды за бортами лодки. — Ей-Богу! — воскликнул вдруг Пьер. — Мы веселы и радостны, как могильщики. Ну, чего мы молчим, точно пифагорейцы или рыбы? Какие вы оба скучные! Клянусь небом, друзья мои, мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь из вас заговорил. - Верно, - поддержал беседу Клод.  - Эсмеральда,  что ты хотела мне сказать? - Ты, наверное,  никогда меня не простишь,  но я должна признаться... Ведь это я виновата в нападении на Собор... И я рассказала всю историю, начиная с желания уехать с табором и заканчивая той минутой,  когда они забрали меня из осажденного храма, при этом я старалась тщательно избежать упоминания Квазимодо,  чтобы его не подвести. - Навести бродяг на храм! - негодовал мой любимый.  - Эсмеральда,  ты хоть понимаешь,  что ты наделала? Ты не только подвергла опасности Собор,  но ещё и лишила себя убежища! - Да, - с жаром добавил Пьер. - Теперь у нас забота, как бы нас кто не заметил! Мы совершаем похвальный поступок, спасая тебе жизнь, и тем не менее нас повесят именем короля, если вдруг поймают. - Но мы, конечно,  этого не допустим,  -уверенно сказал Клод. Только тут до меня дошло, как рискуют из-за меня мои верные, отважные друзья! - Простите меня! Я была так глупа! - Да уж, - усмехнулся Пьер.  - Возразить нечего! Из Парижа  - в грязный табор! У женщин такой такой извращенный вкус! Я смущённо промолчала, а Клод тяжело вздохнул - он-то не хуже меня знал причину моего неудавшегося побега... - Просто я привыкла к свободе, - живо нашлась я. - Это моя жизнь. - Полагаю, я не должен спрашивать, кто помог тебе в этой глупой затее! - сурово заметил Клод.  -Конечно,  Квазимодо.  Этот простак так послушен тебе... - Ты не  должен на него сердиться! - заступилась я. - Квазимодо ни в чем не виноват! Он думал,  что я всего лишь написала приветственное письмо своему дяде... - Клянусь Пасхой,  ты коварна, словно Елена Прекрасная,  из-за которой пала Троя! - воскликнул Пьер.  - Расскажи, как вы с Джали жили без меня все это время? - Слава Создателю, довольно неплохо,  - отозвалась я. - Особенно если учесть моё положение! В Соборе я научилась читать молитвы, прочла Священное Писание, это для меня новый мир...Теперь ты, Пьер,  расскажи,  как жил без нас? - Скучал, конечно,  - вздохнул мой друг,  нежно гладя Джали по головке.  - Но все же не терял времени зря. Пишу трактаты,  пару новых пьес, выступаю с фокусами, а недавно увлёкся архитектурой... - Архитектура? Это что-то новое! - улыбнулась я. -Да, - весело отозвался мой друг. -Сначала я любил женщин, потом животных. Теперь я люблю камни. Они не менее интересны, чем женщины и звери, но далеко не так коварны. - Вижу, тебя это занимает? - Да, Эсмеральда! Это мой рай! - Тебя приятно слышать,  Пьер, - похвалил его Клод. - Ты постоянно над чем-то работаешь,  чем-то увлекаешься... Не то, что мой младший брат... Только и умеет,  что тратить время в мотовстве, пьянстве и разврате! - Кстати,  Ваше Высокопреподобие, не знаете,  что он делает во Дворе Чудес? - Значит, он все-таки примкнул к бродягам! - горестно воскликнул мой возлюбленный. - Да, - добавила я. - Он и в штурме участвует... Я видела. - Как он мог предать меня?! - огорчился Клод. Он вдруг перестал грести, руки его беспомощно опустились, голова поникла на грудь. И я услышала судорожный вздох. - История Каина и Авеля вечна, как мир. Не так ли, учитель? - глубокомысленно заметил Пьер.- Ого! Однако шум там все растет! И, действительно, крики и грохот вокруг Собора все усиливались. Довольно ясно раздавались победные клики. Вдруг сотни факелов, ярко освещавших каски солдат, замелькали во всех этажах церкви, в башнях, галереях, переходах. Очевидно, кого-то разыскивали, и вскоре до нас ясно донеслись отдаленные крики: "Цыганка! Колдунья! Смерть цыганке!" Я закрыла лицо руками, а Клод, разозлившись, изо всех сил начал грести к берегу. -Не бойся! - нежно успокоил меня Пьер. - Но, как только мы причалим к берегу,  нам необходимо разделиться. Иначе нас быстрее найдут и схватят.  Я забираю с собой Джали... А то эти чудовища и её повесят!..  Вот в прошедшем месяце повесили же свинью! Негодяю палачу это выгодно. Он съедает потом мясо. Повесить мою прелестную Джали? Бедную маленькую девочку! - Нет, только не это! - в ужасе воскликнула я. - Забирай ее себе! Береги ее! - Больше собственной жизни! - торжественно пообещал Пьер и понизил голос до шепота: - Ну а ты пойдёшь с мэтром Клодом.  Он не желает ничего лучшего, чем взять тебя под свое покровительство... В голосе Пьера не было ни тени ревности или осуждения, но он, разумеется,  все понимал... Никогда я еще не оказывалась в такой чудовищной ситуации, когда счастье, любовь и стыд разрывали меня на части. Я покраснела до слез и низко опустила голову. - Ты ведь счастлива? - проронил Пьер чуть слышно. - Да! - так же тихо ответила я,  не смея поднять на него глаза. - Пьер, как же ты великодушен! - Ты заслуживаешь великодушия... равно, как и счастья, - кротко ответил мой друг и добавил ещё более тихо: - Он тоже... Я сохраню тайну... - Я так благодарна тебе,  милый Пьер... За все... Пьер ничего не ответил,  только улыбнулся - печально и ласково. Свет луны проливал на нас расплавленное серебро, и мы казались друг другу призраками... Через короткое время сильный толчок дал нам  знать, что мы причалили к берегу. Зловещий шум по-прежнему доносился из Ситэ. Клод встал, подошел ко мне и взял  меня за руку, чтобы помочь выйти из лодки.  А Пьер заботливо вынес Джали, а лодка, предоставленная сама себе,  медленно поплыла по течению. Настало время разлуки. Мы коротко попрощались с Пьером и Джали, и те поспешно скрылись между тесно построенными домами улицы Гренье сюр Ло. Я горестно смотрела им вслед, понимая, что, наверное, вижу их в последний раз, и слезы предательски застилали глаза и катились по щекам. С минуту я простояла как потерянная, глядя на бегущие волны реки...