Проводи меня до рая

Подходил к концу 6-й день нашего пребывания в тайном любовном плену. Весь день я ощущала какую-то непонятную дурноту, словно нас ожидает что-то ужасное. Клода все не было, и я ждала его, стоя у окна. Вечером захлестал сильный дождь,  а гроза так разбушевалась,  что Сириус в страхе спрятался куда-то,  но, каюсь, мне было решительно не до него. Наконец Клод вернулся, и я выбежала его встречать. Плащ вымок до нитки, сам он был бледен, как полотно, а по лицу текли то ли капли дождя, то ли слезы... И весь он дрожал - от холода или от волнения... Таким потерянным Клод не выглядел даже когда узнал о гибели брата. - Боже мой! Ты же заболеешь! - воскликнула я,  помогая ему снять промокший плащ... - Не все ли теперь равно? - ответил он рассеянно. - Милый,  да что с тобой? - встревожилась я. - У нас ужасные неприятности... - признался он. - Что-то с мамой? С Квазимодо? - испуганно поинтересовалась я. -Или тебя епископ ругал? - Нет, с моей работой все в порядке.  Твоя мама и Квазимодо тоже в порядке. Дело касается тебя... - А, ну слава Богу,  - выдохнула я. - Про меня можем поговорить потом... Ох, твоя сутана тоже промокла... Ты совершенно о себе не заботишься... Ну и погода! Ты совершенно замёрз и проголодался, бедный мой! ...К счастью,  в нашем домике обнаружился вполне приличный гражданский костюм, который оказался ему очень к лицу. (Этот костюм был из той одежды, приготовленной для нашего стремительного переезда, и во время жизни в убежище эти вещи пришлись нам как нельзя кстати). У меня вдруг появилось игривое настроение. - О, я даже не подозревала, как ты очарователен!- похвалила я, присаживаясь за стол напротив него. - Эта чёрная ряса очень жестока к твоей красоте, любовь моя! Хотя я надеюсь,  что она высохнет до завтра! Клод весело улыбнулся, но эта улыбка  тут же сошла на нет. - Я не хотел бы говорить тебе этого, дорогая,  но ты в ужасной беде... Парламент выпустил постановление о твоей казни через 3 дня. Тебя ищут по всему Парижу! Меня охватил ужас, с которым я, однако, быстро справилась. - Чего же они никак не успокоятся? - вознегодовала я. - Есть на свете такие демоны, — отвечал мой любимый. - Им нужна кровь.  И, что самое ужасное,  король утвердил это решение и поставил под ним свою подпись. - Неужели это твой славный добрый друг Людовик? - К сожалению,  да. Он может быть славным и добрым, когда ему это нужно. А по сути он - мерзкий лицемерный тиран! При этом богомольном государе виселицы гнутся от повешенных, плахи загнивают от крови, тюрьмы готовы лопнуть, как переполненные утробы. Одной рукой король совершает поборы, а другой вешает. Это прокурор господина Налога и госпожи Виселицы. Но я добился его аудиенции на завтра. Хотя он никого не милует, проще отнять кость у тигра... У меня есть основания надеяться на снисхождение для тебя - ведь он мне очень обязан,  как ты помнишь... - А если не помилует? - спросила я. - Тогда мы вместе уедем из Парижа! - решительно отвечал Клод.  - В Реймс? - осведомилась я. - Ну нет. Реймс слишком близок для нас... Возможно,  придётся оставить  Францию... К счастью,  у меня достаточно денег,  чтобы начать новую жизнь... - О! В Андалузии... Ты знаешь, как она прекрасна? - размечталась я. - Гитана, моя воспитательница, говорила об Испании, как будто это ее страна... Теперь, когда ее не стало, я считаю своим Париж. Но когда я вижу в мечтах море, я представляю, как оно уносит меня далеко отсюда... К горам Андалузии... Река Андалузии течёт в моей крови, в моих венах... Небо Андалузии- разве оно не стоит того, чтобы туда вернуться?!* - Я последую туда за тобой! - радостно воскликнул Клод, очарованный моей речью. - Проблема в том, как объяснить все это моей маме? - задумалась я, опустившись с небес на землю. - Это я возьму на себя,  - пообещал он. - Но все же я думаю, что Людовик тебя помилует. - Как странно,  - произнесла я, помолчав. - Моя жизнь на волоске, а мне не страшно, потому что рядом ты... Клод улыбнулся: - Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. - И все же я не понимаю,  почему они никак не оставят меня в покое, - негодовала я. -  Ведь Шатопер жив и здоров... - И даже женат, - добавил Клод. - Серьёзно? - Да, пару дней назад он обвенчался со своей Флер в нашем Соборе, - с насмешливой улыбкой отозвался мой возлюбленный. - Надеюсь,  не ты их венчал? - хихикнула я. - А то было бы слишком забавно. - К счастью,  нет. У меня довольно священников, и я предпочёл избавить себя от этого фарса... - А мне ничего не сказал, хитрец! - мягко упрекнула я. - Ну, мне очень не хотелось портить тебе настроение... - С чего бы ему портиться, ведь капитан мне нравился только в вашем с Пьером воображении, - с лукавой улыбкой заметила я. - Напротив, мне очень жалко Флер, бедная девчонка! - Это верно, - согласился Клод. - Уж мы-то с тобой знаем Феба... - Неужели парламент присудил меня к казни за то, что я не смогла довести его убийство до конца? - мрачно пошутила я. - Это не шутки,  Агнесса,  - резко посерьезнел мой друг. - Послушай, я пытался  добиться твоего оправдания,  много говорил с Шармолю,  с верховным судьёй... Обвинение в убийстве Феба с тебя сняли, заменив на покушение. Но обвинение в чародействе никуда не делось, а оно не менее страшное. Я пытался добиться твоего оправдания в колдовстве и распутстве - или хотя бы того, чтобы казнь заменили штрафом. Но беда в том, что теперь прибавилось новое обвинение в мятеже... - Это из-за штурма Собора? - с болью сообразила я. - Да, к нашему несчастью, король взял это дело под личный контроль,  и он просто в ярости! Он лично допрашивал участников штурма, очень многих приказал казнить. Ты бы видела, сколько сейчас виселиц в Париже и его окрестностях! - А Клопен?! - встревожилась я. - Он тоже повешен, сегодня утром,- холодно ответил Клод. - Нет, нет! - воскликнула я, закрыв лицо руками.  - Это же я его погубила! - Перестань! - запротестовал Клод. - Его погубила не ты, а алчность.  Как и Жанно. Это был их осознанный выбор. Твоего дядю, действительно, очень жаль, его убили за честность. - Ты понимаешь,  что это я виновата во всем?! - в отчаянии проговорила я. - Если бы я их не подстрекнула пойти к Собору... - Ты всего лишь попросила забрать тебя в табор, но грабить церковь ты их не просила, - горячо возразил Клод.  - Если на то пошло, я виноват в случившемся не меньше тебя; если бы я не пришёл к тебе той ночью, ты бы не вздумала бежать, разве нет? Я встала из-за стола и подошла к окну. - О, милый, что мы наделали с нашей любовью! - горестно воскликнула я, глядя на непрекращающийся ливень. - Бедный Клопен... относился ко мне, как к дочери... - Если тебе от этого станет хоть немного легче, перед казнью  он предал тебя,  указав на тебя как на зачинщицу бунта, будто бы это ты подбила их на ограбление храма и убийство епископа.  К его показаниям присоединился новый цыганский герцог Матиас и ещё несколько бродяг. Так что твои славные друзья из Двора Чудес оклеветали тебя и подписали тебе смертный приговор.  Хотя это их не спасло. Их все равно повесили. - Клод, ты жесток! Думаешь, я не понимаю,  что их запытали до полусмерти?! - Я жесток?! - возмутился он. - Было бы лучше, чтобы они ограбили храм, а нас всех перебили?! - Прости, я не это хотела сказать... Я имела в виду, что они предали меня не по своей воле... - Но ведь наш  Пьер никогда бы не предал тебя... - Почему ты говоришь о нем? - Его тоже король допрашивал по поводу тебя, но Пьер был несокрушим и бесстрашен. Он нам так предан... - Я надеюсь,  его хоть не пытали? - насторожилась я. - К счастью,  нет, наш друг употребил все свое красноречие, украсив его утонченной лестью, и убедил короля, что он, Пьер Гренгуар,  не имеет ни малейшего отношения к штурму Собора и знать не знает, где находится цыганка Эсмеральда... - Умница Пьер,  - восхитилась я. - Да, сегодня он заходил ко мне в Собор и передавал тебе поклон. - Я рада. А как Джали? - Не волнуйся - она в полном порядке! Грустно улыбнувшись,  я продолжила после короткой паузы: - Если бы я не приехала, ничего бы этого не случилось! Всех этих несчастий и смертей... - Но тогда бы ты никогда не узнала Пьера,  Квазимодо; никогда бы не нашла свою маму; и наконец, не встретила бы меня... С этими словами Клод подошёл ко мне и нежно обнял за плечи. - Да я же тебе всю жизнь перекалечила! - горько усмехнулась я. - Глупенькая! Ты сама - моя жизнь! Ты мне всех заменила: родителей,  которые давно умерли; Жана, которого больше нет... Все мои книги и увлечения, - проникновенно говорил Клод. - Ты все для меня,  понимаешь? И я никому не позволю отнять тебя у меня... Даже королю!.. *** Эта наша ночь была особенно нежной. И, после всех пережитых волнений, к нам вновь вернулось умиротворение,  спокойствие и уверенность,  что все сложится хорошо.  А седой дождь за окном будто бы пел нам колыбельную...