Проводи меня до рая

Поздним рождественским вечером к нам внезапно нагрянула гостья из Парижа - старинная мамина подруга, которая раньше жила в Реймсе. - Майетта, вот так сюрприз! - восклицала мама, обнимая её. - Пакетта, дорогая! Неужели это ты? Я приехала в Реймс - и узнала, что вы здесь! Полились восторги, объятья и поцелуи... - Здравствуйте, мадам, - вежливо, но прохладно обратилась я. - Мы очень рады Вас видеть! - Какая ещё "мадам", Агнесса? Для тебя я просто Майетта! - запротестовала гостья. - Договорились? - Я попробую... - робко пообещала я. - Ты меня, верно, не помнишь? - продолжала эмоциональная гостья, душа меня в объятьях. - Конечно, нет! А вот я тебя помню отлично! Мы с твоей мамой начали дружить, когда были моложе, чем ты сейчас! Какая хорошенькая ты была в 4 месяца! Ты казалась настоящим Ангелочком. Глаза у тебя были больше ротика, а головка покрыта тонкими черными вьющимися волосиками. Уже тогда было понятно, что ты вырастешь такой красавицей, что другой подобной не сыскать на всем свете! Я так любила тебя - и тут ты пропала! Какая беда! Пакетта! Какое счастье, что вы, двое, нашли друг друга после стольких бед... - Мне и самой с трудом верится, - тяжело вздохнула мама, не закончив фразы. - Но все хорошо, что хорошо кончается, - улыбнулась Майетта. - Так радостно видеть вас вместе. - А ведь у тебя тоже есть сын, - сказала мама, когда мы сели за праздничный ужин. - Как он сейчас? - Эсташ! Как приятно, что ты его помнишь! Он заметно подрос, и уже третий год учится в школе... - Старается? - поинтересовалась я. - Какое там? Сорванец, лентяй, но все равно самый лучший! Дети - наша самая главная радость... Вот когда у тебя будет ребёнок, Агнесса, ты поймёшь, какое это счастье! Ведь дети-то наши — мозг наших костей. Почувствовав сильную боль в душе, я вспыхнула, а потом, кажется, побледнела, как мел. Если бы Майетта знала, с кем говорит! Но она не знала... Находчивая мама догадалась меня спасти: - У моей Агнессы совсем другие интересы, она вообще замуж не собирается... Вся в книгах, не девушка, а профессор какой-то! - Да... - поддержала я, несколько смущенная похвалой. - Любовь к знаниям привил мне мой славный друг - поэт Пьер Гренгуар. - Ты можешь гордиться своим другом! - сказала Майетта. - Он стал очень знаменитым и успешным поэтом и драматургом! Выступает перед важными людьми! Обласкан самим королем - и живёт в полном достатке. - Пьер заслужил это! Он очень талантлив! - обрадовалась я. - Самое главное, он ничуть не зазнался, остался таким же, каким был! И даже белая козочка по-прежнему живёт с ним - ей сильно повезло с хозяином! - Это моя коза, - напомнила я. - Да, я знаю... Ты выступала с ней на площади, когда звалась Эсмеральдой! Какая жалость, что я не знала, что это ты, моя милая малютка Агнесса! - Мне тоже очень жаль! Однако я не припомню, чтобы ты бывала на моих выступлениях! - О, я очень боялась цыган, потому что наслушалась всяких врак про ваше племя... Больше всего на свете я боялась, что они украдут у меня моего Эсташа, так же, как украли тебя... Голос нежной матери дрогнул. - Тебя легко можно понять, дорогая, - поддержала её моя мама. - Некоторые цыгане и впрямь совершают ужасные поступки, из-за которых люди плохо думают про весь народ, - вмешалась в разговор я. - Скажи, Майетта, - меня в Париже кто-нибудь помнит? Могут узнать? - Уверяю, что нет! Много воды утекло... В нашем славном Париже слишком много казней, колдунов и бродячих артистов. А те, кто тебя еще помнит, едва ли узнают. Для всех ты просто исчезла. Тебя искали люди прежнего короля, но не нашли... Поэтому появился слух, что ведьма Эсмеральда, дочь дьявола, просто растворилась в воздухе и ещё убила затворницу Гудулу, чтобы отомстить ей за былые унижения... - Какие весёлые слухи про нас носятся, - рассмеялась мама. - Главное, что это все ложь, и вы с Агнессой начали новую жизнь, - сказала Майетта. - Все это благодаря отцу Клоду Фролло! Ведь это ему моя дочь обязана жизнью! Услышав волшебное имя, я густо покраснела и потеряла дар речи, а мама невозмутимо продолжила: - Как он сейчас, Майетта? - Вот видно, что вы живёте в Реймсе и ничего не знаете! А он, между прочим, уже больше года, как епископ Парижский! - О! - восхищенно заметила я. - Он достоин этой чести! Куда же подевался Жермен де Бомон? - Он теперь - архиепископ Лионский - вместо славного кардинала Рене д'Эрбле, которого теперь перевели Сенонскую архиепархию... - Папа Римский, похоже, забавляется этими перестановками... - улыбнулась я, немного запутавшись во всех этих переменах. - Но, главное, - сказала Майетта. - Мы очень счастливы! Такой епископ, как Клод Фролло, просто дар Небес! Если бы все епископы были на него похожи! Благочестивейший! - О чем ты говоришь, Майетта? - спросила я. - Он добрый, справедливый, милосердный, все так же чуждается роскоши (не то, что Жермен де Бомон, который погряз в богатстве). Власть, слава и богатство совершенно не испортили его... Напротив, сделавшись епископом, преподобный Клод стал мягче и снисходительнее к недостаткам других... Те, кто клеветали на него раньше, сейчас закрыли рот. Даже над бедным Квазимодо теперь никто не смеётся. Он стал старшим звонарем Собора Парижской Богоматери. - Да, в милосердии отцу Клоду не откажешь, - сказала мама. - Ты знаешь, он спас от костра Анри Мюнье, мужа моей парижской подруги Ударды. Это случилось еще при Людовике, когда Клод Фролло только заступил на кафедру... Пакетта, ты помнишь Ударду? - Это одна из тех добрых женщин, вместе с которыми ты приносила мне хлеб? - сообразила мама. - Да! У Ударды с мужем родился долгожданный сын, ты знаешь?! И вдруг мальчик тяжело заболел - все думали, что он умрёт, но он выздоровел... Ходили слухи, что для этого несчастные родители вынуждены были обратиться к какой-то знахарке. Я не могу знать, насколько это правда. История тёмная. Но завистники, которых у Мюнье предостаточно, воспользовались этим, и составили на Мюнье ложный донос в консисторию, по которому его самого обвинили в чародействе, и ему грозил костёр... Никто из судей не верил в невиновность Мюнье, и бедная Ударда чувствовала себя оставленной Богом и людьми. Еще бы! Только что чуть не потеряла сына, а теперь еще и потеряет мужа! Это было слишком для бедной женщины! И только епископ Парижский заступился за её мужа, рискуя не только своей репутацией, но и должностью! К счастью, епископ Клод смог доказать невиновность Мюнье, и того оправдали! - Удивительная история! - растрогалась мама. - А кто может сравниться с нашим епископом в целомудрии! - продолжала восхищаться Майетта. - Другие вот - при его должности, что греха таить, и женщин не чуждаются. Тот же Жермен де Бомон не без греха, но все же ему далеко до славного кардинала д'Эрбле! Тот по нраву добродушный, весёлый, популярный в народе... Но бабник, прости меня Господи!.. У него предостаточно не только любовниц, но и детей... Наконец-то Бог послал нам добродетельного епископа, к которому новый король благоволит так же, как и покойный! Слушать о целомудрии Клода, с которым нас связывает страшная тайна! - это было для меня слишком! Меня бросило в краску, по телу пробежала дрожь... Моя мать, более проницательная, чем добродушная Майетта, заметила эту реакцию и, как мне показалось, даже сделала кое-какие, не очень желательные для меня, выводы... - А как вам новый король? - спросила мама, с наслаждением сменив тему. - Король Август совсем не похож на своего отца... Он гораздо добрее, мудрее и справедливее. Народ его любит, потому что вздохнул при нем свободнее. Новая королева Мария - под стать своему мужу. Достойнейшая чета монархов! Первым делом, взойдя на престол, Август отодвинул фаворитов своего отца. Жак Шармолю теперь в отставке, другим повезло ещё меньше... Этьен Пустынник отправлен в ссылку, как и Андре Кузен, а Ксавье Демона король хотел даже казнить, но все же помиловал, заменив казнь ссылкой... - Бедный! - расчувствовалась я. -Слава Богу, что его оставили в живых! - Помилуй! - всплеснула руками Майетта. - Неужели ты жалеешь Ксавье, этого бессовестного министра?! - Я не знаю, какой он министр, - разгорячилась я. - Но мне пришлось простоять с петлёй на шее, и я не пожелаю испытать это никому! - К сожалению, это жизнь, - примирительно заговорила Майетта. - А казнь - такая же часть жизни, как и всякая другая. Но, ручаюсь, тебе она больше не грозит, и ты, если только захочешь, можешь смело возвращаться в Париж. Всё, кто пытался отнять у тебя жизнь, теперь в опале... - Я подумаю над этим, - спокойно ответила я, всеми силами пытаясь скрыть свое волнение. - Но мне и здесь хорошо. Я нашла брата, отца и сестру... Переведя тему с мировых проблем, я рассказала гостье о своих родных. ...Мы втроем проговорили очень долго. Майетта оставалась у нас в гостях до Нового Года, но именно тот памятный вечер, навсегда лишил меня покоя. Совершенно не подозревая об этом, наша парижская гостья, неосторожно бросила искру на мою иссушенную тоской душу. Эта искра привела к огромному пожару, в котором с ужасающей быстротой сгорали все мои благие намерения, все богоугодные планы и вся нынешняя жизнь...