Мы помним, как всё начиналось... (с)

— Регина… Мэр поднимает голову от газеты — в зале кафе Бабули стало как-то подозрительно тихо. Юноша в ливрее, сидит в инвалидной коляске, которую придерживает за ручки невозмутимый, лениво пережёвывающий резинку, санитар. Рядом стоит, лопающийся от спеси и самодовольно улыбающийся, доктор Вэйл. — Дэниел?! — Регина буквально подлетает с места и кидается к юноше, который радостно улыбается, просто сияет, но выглядит страшно уставшим, бледен, глаза запали. — Дэниел будет пока под наблюдением в моей клинике, — важно вещает доктор Вэйл, выпятив грудь так, словно мэр собралась повесить на белый, туго накрахмаленный больничный халат Франкенштейна, какую-нибудь медальку, — он хотел убедиться, что с вами всё в полном порядке, Ваше Величество. Регина уже просто захлёбывается слезами, говорить она пока не может и, опустившись на колени прямо на пол, крепко обнимает своего Дэниела прямо в коляске, а воскресший из мёртвых возлюбленный успокаивающе гладит свою рыдающую в голос Истинную любовь по спине. Вэйл в полголоса что-то говорит медсестре и та протягивает Регине стакан с успокоительным. Бабуля тоже уже не может сдержаться и громко хлюпает носом в платок. Вэйлу не сразу удаётся убедить Регину отпустить возлюбленного на волю, но наконец, увозит Дэниела, а вдова Лукас связывается с Белоснежкой, которой удаётся окончательно успокоить подругу, напоить ту чаем с ромашкой и обе женщины уходят. В зале продолжает висеть напряжённая тишина — даже у Ворчуна закончились слова, Бабуля шумно вытирает нос салфеткой, у Руби тоже подозрительно блестят глаза. … Прошло несколько недель ожидания — Регина каждый день и по нескольку раз звонила Вэйлу, чтобы расспросить о Дэниеле, но доктор был против частых визитов мэра в больницу. — Дэниелу необходимо прийти в себя, а на это требуется время, — важно вещал Вэйл. — Как тебе удалось? — Регина не снимала все эти дни тёмные очки, за которыми прятала красные от слёз глаза. — Стволовые клетки, — поясняет доктор, — я просто вырастил Дэниелу новое сердце используя его же клетки, но Дэниелу придётся часто заглядывать ко мне — он ещё долго будет под пристальным наблюдением наших лучших специалистов, но вроде никаких проблем возникнуть не должно. И примерно через полтора месяца тот же самый санитар вкатил коляску с Дэниелом в особняк. Мистер Колтер (Тёмный помог с оформлением всех необходимых бумаг и Королевский конюх из иной реальности стал полноценным гражданином США). Рядом с Региной стояла невысокая брюнетка лицо которой показалось Дэниелу смутно знакомым. За руку брюнетку держала маленькая девочка и с любопытством разглядывала новое лицо. — Кто вы, госпожа? — Регина помогла Дэниелу подняться на ноги и усадила его в кресло — на столе уже благоухала большая чашка с кофе и испускал дивные ароматы ломоть яблочного пирога. Дэниел был уже не так бледен, щёки порозовели. Белоснежка присела в реверансе: — Белоснежка, то есть Принцесса Лилиан, дочь Короля Леопольда, а это моя дочь Эмма и сын Нил. — Доктор Вэйл говорил, что прошло довольно много времени, — улыбается Дэниел, — и что мы все оказались в ином, очень странном, мире, и я теперь понимаю почему ваше лицо, Ваше Высочество, показалось мне таким знакомым. Вы очень похожи на вашу покойную матушку Еву. — Я хочу тебя ещё с кое кем познакомить, — улыбается Регина, — с НАШИМИ детьми. Это Ева и Дэниел младший. — Каким образом? — недоумённо хмурится Дэниел. — Я был ни жив ни мёртв столько времени… Регина смущённо краснеет и тихо шепчет Дэниелу на ухо. Щёки бедняги становятся бордовыми: — Надеюсь, наши дети никогда не узнают при каких обстоятельствах появились на свет, каким образом. Белоснежка смущённо краснеет: — Я должна тебе кое о чём рассказать, Дэниел… Регина прерывает подругу: — МЫ должны, но только когда ты окончательно окрепнешь, а то Вэйл мне голову оторвёт. Дэниел удивлённо задирает брови вверх: — Он такой страшный человек?! — Очень страшный, — подтверждает Регина, а Белоснежка зажимает себе рот рукой, чтобы не начать ржать в голос — это уже нервное, — мы все перед ним трепещем. Шучу, но тебе действительно предписано отдыхать побольше и поменьше волнений. Твоё сердце… Регина кладёт ладонь на грудь Дэниелу и сверху ложится большая и крепкая ладонь самого Дэниела, он нежно улыбается возлюбленной и ласково целует её в щёку. Белоснежка и одна из нянь торопливо уводят Эмму и остальных детей из гостиной. … — Я буду вас стеснять, — вздыхает Белоснежка, — мне пора возвращаться в свой собственный дом, мой лофт. — Во первых, этот дом достаточно большой, — улыбается Регина, — а во вторых, ты мне вроде как приёмная дочь, а твои дети — мои внуки, уж так вышло. Мои и Дэниела. И он тебя простил, милая. Ева и Дэниел младший тебя любят, а я очень привязалась к Эмме и Нилу. Мы семья, а ты, кстати, сдала свой лофт Золушке. Ты же не выгонишь её с Принцем и их дочерью на улицу, тем более, что в лофте места не так много и вот там то ты точно станешь им мешать. — Ладно, уговорила, — Белоснежка вытирает нос Нилу, — и Эмма называет Дэниела дедушкой… … Дэниелу долго пришлось привыкать к жизни в новом мире — пылесос парня в самом начале напугал, стиральная машина буквально заворожила, пришлось долго объяснять, что телевизор не Волшебное Зеркало и то что показывают на «голубых экранах» далеко не всегда реально, холодильник привёл парня в настоящий восторг — не нужно возиться с погребом, а уж вода из крана, горячая и холодная… Дэниел был готов часами блаженствовать в ванне. Электричество и кресло с вибромассажем. Автомобили Дэниела пугали и бывший конюх был рад узнать, что в городе есть своя конюшня. Там Дэниел отдыхал душой и телом — грабли, лопата, навоз, лошади… Почти ничего не изменилось со времён Зачарованного Королевства, всё было хорошо знакомо и привычно. Арчи тоже помогал советом, как и Ворчун с приятелями. Так что Дэниел потихоньку полегоньку адаптировался к новому миру, но всё равно спокойней и уверенней Дэниел чувствовал себя в привычной обстановке, на конюшне и, когда нянчился со своими детьми и Эммой, которая называла молодого парня дедушкой, чем смущала не только Дэниела, но и слегка Регину с Белоснежкой.