Гости Ледяной Горы

Альбедо выдохнул облачко пара изо рта, оглядывая знакомые места. Он возвращался с Мондштадта с новыми записями, гипотезы в которых хотелось бы проверить вдали от города. Сахароза была хорошей помощницей, да и Тимей показывал хорошие результаты, но есть вещи, которые было пока что опасно им доверять. Дорога обратно, как всегда, сопровождалась уже ставшей родной метелью, неприятно швыряющей снежные хлопья прямо в лицо, старательно закрываемое шарфом. Они все равно находили путь к тонкой коже, царапая ее своим холодом. Но это действительно стало настолько привычным, что алхимик просто отмахнулся от этого, продолжая свой путь. Драконий Хребет был немилостив к тем, кто желал его покорить, как следует не подготовившись. Скольким несчастным помогал сам Альбедо, когда находил их в уже печальном состоянии, погребенными под снегом? Одно время он вел подсчет, желая вычислить, какой процент жителей Мондштадта страдает отсутствием инстинкта самосохранения, ну или хотя бы глухотой (потому что по просьбе Джинн он исправно проводил лекции для новых Искателей Приключений о том, как важно оценивать свои силы и не лезть туда, куда не надо, не имея нужных навыков или знаний). Так, за год подсчетов он выяснил, что непокорный Драконий Хребет мечтают покорить не только мондштадцы, но и выходцы из других регионов. Был даже один инадзумец, неизвестно как вообще оказавшийся в здешних местах, учитывая их... ситуацию. Впрочем, Эфир с ней разобрался. Не то, чтобы Альбедо это сильно волновало, но он смог расширить свой кругозор, побывав в другом регионе и заимев несколько новых знакомств. Перед ним с ветки упал сугроб снега, заставив остановиться на мгновение. Алхимик поднял взгляд на ель, с которой вслед за снегом упала и белка, торопливо убегая от него. То, как животные приспособились к местному климату, его поражало. В этом, конечно, не было ничего удивительного, но их стойкость была достойна некоего уважения, хоть это и просто очередной закон природы. Один из многих, изучением которых он занимался. Путь до его полевой лаборатории был не самым легким для него, хоть Альбедо и знал короткую дорогу. Пробираться через метровые сугробы, которые периодически наметала беспощадная метель, было тяжело, особенно пока она бушевала. Но его гнал энтузиазм, новая задача, которую хотелось решить. Временами он по-доброму завидовал Эфиру, который умел пользоваться телепортами, один из которых они поставили в углу пещеры. Но они были созданы из одной пыли, так что был шанс, что нужно лишь нащупать вектор их отличия и изучить его, чтобы понять, как пользоваться этим необыкновенным древним устройством. Сяо, конечно, тоже было легко попасть сюда - но здесь дело тоже в его природе, и между ними достаточно различий, чтобы откинуть мысль о схожем перемещении подальше (но не отринуть насовсем, это было бы интересно познать). Уже подходя, он различил свет от пламени, зажжённого на специальных постаментах, а также еле заметный ледяной щит, судя по всему, ограждающий находящихся внутри от погодных условий. Алхимик улыбнулся. Цветик делает успехи в развитии своих сил, как и Нигредо, но уже в роли старшего брата. Он с легкостью прошел через голубоватый барьер с растительным узором. Внутри было приятно тепло, везде, где только можно, горел огонь, а перед котелком сидели его братья, что-то готовя. (по крайней мере, не пахнет паленым мясом, как в прошлый раз) - Я вернулся, - спокойно произнес алхимик, снимая походный теплый плащ и шарф, вешая вещи на специальный крючок, закрепленный в стене обжитой пещеры. Цветик отвлекся от готовки и размашисто помахал рукой, радостно улыбаясь, за что и получил тычок в лоб от Нигредо и наказ следить за варевом, ничего больше в него не добавляя. (есть одна игра, смысл которой в добавлении в казан вообще всего, что можно назвать съедобным, и если Альбедо это игра казалась занимательной, то старший после критиковал ее весь вечер, тем не менее, обнимая Эфира, который и предложил ее, чтобы тот не обиделся на грубые слова) - Тебя долго не было, - без приветствий начал Нигредо, складывая руки на груди. - Что-то случилось? Алхимик хмыкнул, а после заключил его в объятия, частично нагло грея об него руки, кончики пальцев которых он все еще не чувствовал - промерзли даже через перчатки. - Ты опять слишком волнуешься, - он отстранился, - и я тоже рад тебя видеть. И тебе, Цветик, привет, но не отвлекайся. Младший качнул головой, из-за чего кристалики на листьях случайно стукнулись друг с другом, тонко звякнув. Но он не оторвался от процесса готовки, и это уже прогресс. Старший, тем временем, словно бы раздраженно цыкнул, но притянул обратно в объятия, пряча лицо в сгиб чужой шеи. Они постояли так некоторое время - физический контакт был приятен обоим, но Нигредо, может быть, нуждался в нем немного больше. (работа над вербальным выражением чувств все еще продолжалась, но, возможно, Учитель была с ним слишком жестока; он все еще был к ней привязан, но некоторые поступки Золота ставили Альбедо в тупик) - Чем вы тут занимались? И, пока Альбедо раскладывал принесенные с собой заметки и некоторые запасы еды, Цветик рассказывал о том, что они вместе учили новые рецепты и даже ничего не сожгли (Нигредо на этих словах выглядел невероятно гордым), а еще они прошлись по руинам Сал Виндагнира в поисках новых проходов вглубь горы, навестили сердце покойного Дурина (в которое в тайне от младшего был несколько раз воткнут оскверненный его же кровью меч, но это отвратительное создание все никак не переставало биться, от чего кое-кто злобно сплюнул), посидели у алтарей теплых фей и сделали еще много интересного. На особо забавных историях Альбедо легко смеялся, где-то записывал координаты мест на старых записях. Цветик продолжал рассказывать еще долго, настолько, что суп с огня снимал закативший глаза Нигредо, и разливал по деревянным чашкам тоже он. Когда перед младшим поставили горячую еду, к приготовлению которой он приложил руку, он радостно похлопал в ладоши и принялся пробовать. (Нигредо может сколько угодно неосознанно пытаться скрыть свою привязанность, но именно в такие моменты можно было словить его с этим нежным взглядом, одновременно выражающим и гордость и любовь) - Вышло действительно неплохо, - похвалил Альбедо, отчего младший засиял еще больше, а старший довольно ухмыльнулся, становясь похожим на довольного наглого кота, стащившего сливки у хозяина. После горячей еды Цветик быстро разомлел, отчего быстро был уложен спать на широкую тахту под вязанный плед. - Мы соскучились, - тихо-тихо произнес Нигредо после нескольких минут уютного молчания. - Я знаю. Но я же вернулся. Он легко поцеловал старшего в лоб, присаживаясь рядом и накрывая их другим пледом. Прототип нахмурился от этой ласки, инстинктивно ее отвергая, но после самостоятельно целуя Альбедо сначала в щеку, а после в губы, легонько, еле заметно. Алхимик таял от этих абсолютно неловких знаков внимания. (особенно если сравнивать с напористостью Сяо или настойчивостью Эфира) Это было приятно. И потому, что внимание оказывалось ему, и потому, что Нигредо сам желал показывать свои чувства, желал открыться, желал легче отвечать. И даже если это не всегда получалось, из-за чего он опять закрывался, они были на верном пути. Альбедо сменил положение, сев ему на колени, и поцеловал по-другому - все еще не напористо, аккуратно, меньше всего желая его спугнуть, очень вдумчиво, желая уделить ему все свое внимание. А потом он снова поцеловал его в лоб, и в обе щеки, чем заслужил широко раскрытые глаза и бровки домиком, и красные от смущения уши, почти не спрятанные за волосами. Нигредо издал какой-то смущенный звук, пряча лицо в сгибе шеи и прижимая ближе чужое тело, на что Альбедо только счастливо рассмеялся, поглаживая старшего по волосам. Они легли значительно позже Цветика, и пока алхимик помечал на бумагах, с чего начнет работу на следующий день, Нигредо спал на чужих коленях, отвернувшись от горящего огня к чужому животу. Альбедо в очередной раз отметил то, насколько удобнее стало быть втроем, имея большую тахту в углу пещеры.