литий

— Ложись, спать пора. Кир привёл Серёжу в ту маленькую комнату, в которой он проснулся, кинул на матрас подушку и тёплое, пуховое одеяло. Странная, серая комната оставалась такой-же пустой, тёмной и угнетающей, лишь из небольшого окошка с решёткой струился луч света, от луны. Решётка. Как в тюрьме. Кир нажал на кнопочку в стене и снова, прям как в первый раз, загорелась старая, бледная лампочка, едва дающая хоть какой-то свет. Кажется что ещё чуть-чуть и она просто потухнет, оставляя двух парней в липкой темноте. Мальчика с чистой, совсем ещё детской душой и демона, с пустыми, чёрными глазами. И начнётся игра, в которой уже определён победитель, но мальчик будет пытаться спастись, несмотря ни на что. — Не буду я здесь спать. — А где же ты хочешь? — У себя дома. Кир поправил волосы, взглянул на Серёжу так, как будто зелёноглазый сморозил полнейшую глупость, прям как на ребёнка, не понимающего, что конфету он не получит, из-за плохого поведения. У демона вырвался смешок, не предвещающий ничего хорошего. Начал медленно двигаться к Серёже, который от испуга сделал шаг назад и упёрся в стену. Красно — чёрная голова склонилась к Серёже, слегка щекоча волосами ухо. — Запомни, теперь это — твой дом. Твой дом. Слово дом, звучит как что-то тёплое, уютное, где ты можешь делать что хочешь и не думать о том, что с тобой может случиться что-то плохое. Дом это место, в котором ты чувствуешь себя в безопасности. В месте, которое Кир заставляет звать домом, Серёжа не чувствовал тепло и уют. Он чувствовал только страх. Страх и отвращение. Никакой безопасности. Только камера пыток, которая для одного является адом на земле, а для другого самыми лучшими минутами в жизни, ведь больше не нужно прятаться от взгляда любимого, теперь все в его руках, в его власти. Это ли не истинное счастье? — Это ужасное место не будет моим домом. Никогда. — А где тогда твой дом, а? Дом твоей мамочки? Хочешь к ней? Ты просто смешон! Пойми, ты останешься здесь. Твоя мамочка теперь я, только я решаю, что тебе делать и когда. Если не хочешь, чтобы я твоё личико сломал об стену, слушай меня и ложись спать. Я не хочу приносить тебе боль, но ты не слушаешь меня, ты настолько упёртый, что не понимаешь то, как надо себя вести, чтобы не получить. Кир отпрянул от дрожащего тела, последний раз взглянул и вышел из «клетки», погасив свет. Серёжа медленно сполз по стене и лёг на пол. Слезы текли по щекам, капая на пол. Зелёноглазый парень плакал. Вместе с ним, внутри, плакал маленький мальчик. Злился, не понимал такой жестокости. И плакал, надеясь на то, что его найдут, спасут. Хоть кто-то. Кто-то же должен вспомнить о том, что был мальчик, с именем Серёжа, который любил дождь и клубничное мороженое. Любил чёрный цвет и пижамные штаны, которые Кир забрал, чтобы отстирать от грязи. Любил блины и зеленый чай. Любил смотреть милое аниме и часами думать о том, как бы было здорово, если бы он жил в таком же мире, где все хорошо. Но больше всего, он любил свободу. И он потерял все, что любил. И виновато в этом — чудовище, чёрными глазами грызя душу. Поднявшись с холодного пола, Серёжа все-таки лёг на матрас и прижав колени прикрыл глаза. Луч лунного света пробивался через деревья и попадал в тёмное царство, как будто создавая маленький, спасительный островок. За сколько они сейчас километров от Киева? Реально ли выбраться отсюда? Наверное нет. Лес — штука опасная, особенно для человека, который толком в лесу-то не бывал никогда, а все уроки обж прогуливал с друзьями. Не хотелось бы умереть от холода под ёлкой. Страшно до безумия понимать, что это место — твое последнее пристанище. Запахи специй, по родному, витали, создавая уют и напоминая о лучших временах. Сидя на маленьком, неудобном диванчике, поджав колени к груди, Серёжа был погружен в воспоминания о том, как он сидел и смотрел на то, как его мама готовит ужин. Правда сейчас перед ним не его мама, а самый настоящий демон, который так обещал убедить Серёжу в том, что теперь это его дом. И в какой-то момент, Серёжа даже поверил. Но одернул себя, вспомнив всю жестокость и приступы гнева, которые отпечатались в голове, вместе с синяками на бледной коже. Кир готовил что-то, стоя у плиты. Было увлекательно наблюдать за процессом готовки, но постепенно Серёжа начинал смотреть как-то сквозь Кира, думая о том, как бы было, если бы его нашли. Спасли, вытащили из этого адского котла. Наверное Кира бы убили, ведь такой импульсивный человек не сдался бы без боя. А если бы выжил? Его посадят в тюрьму, а Серёжа бы пришёл на суд и через клетку плюнул в лицо и рассмеялся. Рассмеялся бы как ребёнок, который мучает кошку, пока не видят родители. Жестоким и мерзким смехом, смотря прямо в глаза чудовищу. Тогда уже будет страшно не Серёже. — Садись за стол. Перед Серёжей стоит тарелка ароматной, жареной картошки с мясом, из-за которой у Серёжи, будь он в нормальном состоянии, наверняка потекли бы слюнки. Но сейчас он не мог даже смотреть на неё. Кир даже не положил себе, просто сидел напротив и наблюдал. Руки Серёжи покоились на коленях, пока его взгляд бегал по столу, как будто это может спасти его. Демон, откинувшись на спинку стула, ловил каждый вздох зелёноглазого и молчал. Они сидели так минуты две, но казалось, что прошло несколько часов. Киру надоело. — Ты голодовку решил устроить? Что за подростковые протесты? Не глупи, просто ешь, я готовил это для тебя, а ты нос воротишь. — Я не хочу есть. — Если ты сейчас не возьмёшь в руки вилку, и не начнёшь есть, я твою голову окуну в тарелку с этой блядской картошкой. Просто представь, на сколько она горячая и начни думать головой. Серёжа поднял голову, но все-таки не решался встречаться с демоном глазами. Дрожащая рука потянулась к вилке и зажала её между пальцев. Внимательный взгляд следил за каждым движением. Серёжа насадил кусочек картошки на вилку и потянул к рту, но рука ослабла и вилка выпала, с громким стуком упала на стол. Кир подскочил и подбежал к Серёже, у которого уже сердце в пятки ушло. Зелёноглазый зажмурился, ожидая удара. Однако он почувствовал прикосновение к плечу и открыл глаза. Кир стоял и обеспокоенно разглядывал лицо Серёжи, после взял свой стул и поставил его перед зелёноглазым. Взяв несчастную вилку, наколол кусок мяса и поднес ко рту Серёжи. — Поешь пожалуйста, пока я прошу тебя по хорошему. Медленно, кусочек за кусочком Кир кормил худощавое, бледное тело, которое каждый раз терпеливо открывало рот. Кир ласково убрал прядь волос с лица Серёжи — Почему же, ты не можешь быть таким хорошим всегда?