литий

" — КАКОЙ ЖЕ ТЫ УБЛЮДОК! — Ты ни сколько не отличаешься от меня. Зачем оскорблять и желать смерти врагу? Зачем, если можно сделать все, что тебе захочется, упиваясь слабостю и мерзостью лежащего у твоих ног. Так думал Кир, куря сигарету и смотря на закат. Сфотографировать что-ли? Достаёт телефон и щёлкает на память розовое небо, улыбаясь как малое дитя, пока парень, лежащий на злосчастной крыше, последний раз смотрел на солнце. — Смотри как тебе повезло, ты умрёшь на таком красивом фоне, хотя хуйло как ты не достойно такого. — Аккуратно стучит по сигарете, стряхивая пепел на лицо мрази, которую ненавидел всем сердцем, которая доставляла столько неудобств. Неужели издевательства стоили того? Сейчас он лежит без движения, наверное со сломанной ногой и чем-то ещё, отбитыми органами и понимает, что и правда ему повезло. Он умрёт на фоне красивого заката. Сплитовый нагибается к телу и медленно вкручивает в кожу бычок, наслаждаясь сдавленным криком своего мучителя. Рано или поздно и палачу понадобится палач. Когда человек летит вниз, он может умереть не от удара об холодный асфальт, а от разрыва сердца, ещё не долетев до земли, это не так больно, чем когда падаешь, ломая кости и ощущая всю боль. Может мрази повезло ещё и в этом?» Жив ли он? Воспоминания смешались, но глаза открытые смотрят в белый потолок, пытаясь разобраться в своей буйной головушке думает, зачем же в голове всплыл момент мести? Серёжа предал его, обидел, бросил. Воспоминания нахлынули, а голова разболелась. Как Серёжа мог поступить так? Наверное Кир ошибся в нем? Нет, он просто поможет ему осознать все. *** Запасные ключи всегда лежали под ковром в подъезде, удивительно, что мразь решила позаботиться о сохранности Сережиных вещей и закрыл дверь на замок. Квартира пугала тишиной, давя на уши и голову, навевая воспоминания, мерзкие до ужаса. Ноги сами привели к злосчастной кухне, на которой лежали осколки графина, как будто отпечатки всей мерзости, единственный свидетель преступления. Рука потянулась к самому красивому осколку, на котором виднелся узор. То-ли цветочки какие-то, то-ли звезды, мать подарила на новоселье, заметив что у Серёжи толком посуды нет. Боль должна была отрезвить заторможенный разум, но только сильнее ввела в ступор, заставив завороженно наблюдать за струёй крови, которая как змейка, быстро скользнула вниз из свежей раны и начала капать на холодный пол. Медленно сев, Серёжа облокотился на кухонную тумбу, продолжая глядеть на дрожащую руку. Наконец, боль начала, пульсируя, вбиваться в разум, а взгляд скользнул к приоткрытой двери ванной. Ноги подвели, подкосившись, при попытке встать, но все же оперевшись на стол, Серёжа поднялся, шаркая побрел в ванную. Холодная вода отрезвила, стирая нахлынувшие воспоминания и дорожки крови с руки. Глаза мокрые от воды поднял к зеркалу, лицо бледное, волосы свисают, а оскал получше чем у демонов в ужастиках. Да только оскал не его, да и в целом лицо. Пустые глаза впились, в самую душу, грызя прямо через зеркало, а красно — чёрные волосы, как сигнал о смертельной опасности, оглушили, заставляя рухнуть на холодный кафель. Нет, это не он, точно. Он умер давно, истек кровью в той отвратительной, серой комнате. Не может он быть тут. Или может? Последние силы собирает и встаёт, оперевшись на красную, от крови, раковину. Никуда он не исчез, только улыбка шире стала, а глаза чёрные, начали блестеть с ещё большей жестокостью. — ТЕБЯ НЕТ ЗДЕСЬ! ТЫ СДОХ КАК СОБАКА В ТОМ ГРЕБАНОМ ДОМЕ! — Нет, я тут. Я в ванной, я везде, я в твоей голове. Я — это ты, а ты — это я. Мы одно целое, я внутри тебя. — ТЫ МРАЗЬ СДОХ, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Стекло покрывалось трещинами, а на руке появлялись новые и новые порезы. Кровь текла ручьём, но сил вдруг стало безмерно много, для такого хлюпкого парня, а удары как будто способны уничтожить все на своём пути, но сила как внезапно появилась, так и исчезла. Усталость навалилась комом, припечатав к полу. — Надо переезжать. *** Денег оставалось катастрофически мало, ведь переезды не дешёвое удовольствие. Да, именно переезды. Не один. И не два. Сначала Серёжа вдруг услышал голос Кира в подъезде нового дома, а потом увидел красно — чёрную макушку в магазине у следующего дома, а потом ему вдруг почудилось, что ему в окно стучит кто-то, татуированной рукой разрывая тишину тёмной квартиры. Сам Серёжа не запомнил, сколько квартир сменил, благо мать иногда переводила какие-то деньги, чтобы сынок мог побаловать себя. И сынок баловал. Трусливо переезжал, из одной квартиры в другую, ожидая снова увидеть демона на пороге. Но в конце концов осознал, что если так и дальше будет, то он не просто сойдёт с ума, но и умрёт от голода. Пришлось наконец-то устаканиться на одном месте, да и подвернулась неплохая работа и пока бурная фантазия успакоилась и больше не подгоняла чёрноволосого к путешествиям. Дни снова стали одинаковыми. Но теперь вечерами он смотрел не аниме, а в серую стену. Мечтал не о счастье и уюте, а о забвении. Даже на свободе, он не обрёл ее. Каждый новый день начинался и заканчивался по одному сценарию. Этот вечер должен пойти хоть немного по другому. Сегодня Серёжа все-таки собрался с мыслями и подошёл в магазине к полке с алкоголем. Глаза нервно водили по бутылкам, бегло читая этикетки и наконец зацепились за цель. Руки потянулись к двум бутылкам вина. Того самого, которое пил по выходным раньше. То, что своей приторностью заглушало все переживания. То, что должно помочь и сейчас. Продавщица, осуждающим взглядом окинула худощавого паренька и язвительным тоном сказала, чтобы малец шёл по добру, не вырос ещё. Да только паспорт тычут прямо в лицо, подделать не мог, но выглядит же парень слишком молодо, болезненно и забито, что продавать не хочет только из жалости к ребёнку, чтобы перестал губить себя, но отказать не может, поэтому пробивает бутылки и шоколадку белую. Смотрит в след грустными глазами и вздыхает, отводя взгляд. Путь домой занял не больше пяти минут, привычно вскользь читает надписи в подъезде, кто шлюха, а кто лох. Ключ в замке поворачивает, на автомате, не задумываясь ни на секунду. Встречает комната привычной темнотой, но нарушать ее не хочется. В потемках снимает кроссовки и щупает на полу пакет, в котором зазывающе звенит. Проходя в зал, скинул по дороге куртку, куда-то на пол. Свет ослепил неожиданно, напугав до полу смерти. Старенький торшер, ещё от хозяев остался, освещал тёплым светом половину кресла, на котором восседало в полумраке чудовище. Видно было небольшую часть лица, но и этой части хватило, чтобы узнать оскал и блеск чёрных глаз. — Долго же я тебя искал. Пакет выскользнул из ослабевших рук и одна из бутылок с дребезгом выпала и разлетелась, разливая красную жидкость на полу. Из-за освещения, лужица приобрела кровавый оттенок и растеклась. — Нет. Быть того не может. Ты в голове. ТЕБЯ нет! ТЫ мертв! я жив, а сейчас передо мной ТЫ, всего лишь плод моего воображения! Я могу сделать так, чтобы ТЫ просто исчез, ведь ТЕБЯ нет! Я просто закрою глаза и ТЫ исчезнешь… В надежде на избавление от видения, Серёжа жмурит глаза, но руки уже начали предательски трястись. Лицо ощутило нежное прикосновение к щеке, глаза распахнулись и встретились с чёрнотой чужих глаз. — Нет, Серёжа, я жив. Я перед тобой. Разве может призрак так сделать? Лицо сплитового приблизилось слишком близко, а губы почувствовали чужие. Едва ощутимый поцелуй заставил осознать, что перед ним не фантазия, а снова его личный мучитель. Пошатнувшись, зелёноглазый оттолкнул демона, упав на пол, от безысходности попятился, пытаясь проморгаться, в надежде что это может оказаться фантомом. Но Кир не исчезал. К сожалению. — Ты так расстроил меня, не стыдно тебе? Мне пришлось искать тебя очень долго, но не волнуйся, теперь ты уже никуда не денешься от меня. Скоро мы будем вместе, навсегда. Кир присел на корточки, перед лицом Сережи и ласково провел по щеке тыльной стороной ладони, как бы отвлекая. Но своя цель была у этих рук, что следом потянулись к тонкой, бледной шее, окутывая ее в плен тонких пальцев, сдавливая. Хрипы ласкали уши, пока Серёжа пытался вырваться. Но он не понимал, что он давно попал в ловушку из которой невозможно вырваться, а сознание постепенно начало покидать его. Последнее что зацепило взгляд, это бездонные глаза и руки, отпускающие шею, дабы сохранить хрупкую жизнь в теле и снова нежный поцелуй, как благословение ко сну. — Скоро и навсегда. *** — Подойди сюда. — Прошу, я все исправлю. — Подойди, маленький подонок! — Пап, клянусь, я исправлюсь по учёбе, пожалуйста! — Ты вечно обещаешь, ты только врать умеешь, как твоя шлюховатая мамаша, хорошо что она сдохла, теперь я воспитаю тебя настоящим парнем! Первым делом состригу все что ты натворил на своей башке! Неси ножницы, ублюдок! Сидя за столом, отец кричал, бросая гневные взгляды, наверное пытаясь испепилить. Он был ещё не на столько пьян, чтобы как обычно избить парня до полу смерти. Но он был ещё в состоянии испортить этот день и поиздеваться над сыном, ругая за двойку, которую Кир получил ещё три месяца назад, просто отец не нашёл больше причины докопаться. Рука со всей силы ударила по столу, от чего сплитовый дернулся, понимая, что его ждёт то же самое. — Неси гребные ножницы, я выстрегу всю эту дурь, а потом и выбью! Или ты напрашиваешься на неделю на воде, а? Какой же ты тупой и мерзкий, клянусь я убью тебя, рано или поздно убью. Такие как ты не заслуживают жизни! Неси ножницы, после волос я отрежу и твой поганый язык! Глаза цепко сновали по письменному столу и вот наконец ухватились за цель. Металлические ножницы, большие и недавно наточенные, специально для такого случая. Не долго они ждали своего часа. К счастью они легко пробили грудную клетку. И печень, кишечник, желудок и ещё много чего могли задеть удары, которые казалось, без остановки обрушились на тело. Правда, первым делом, оно лишилось языка.