В когтях желаний

      Эймонд озадаченно оглядел полупустой коридор, проводил взглядом чем-то очень взбудораженного Коля, стремительно уносящегося за поворот. Рыцарь сегодня не был нужен принцу, но его неожиданная нервозность Эймонда озадачила.       Сира Кристона Коля нельзя было назвать образцом такта, но обычно он хотя бы старался не бряцать доспехами за дверями королевской семьи на полкоридора. Эймонд еще раз оглянулся в тот конец коридора, где исчез лорд-командующий, и направился к покоям брата. Раз в неделю они обязательно тренировался с Эйгоном. Вернее, это Эйгон тренировался с ним — будь его воля, старший сын короля месяцами бы не появлялся на площадке. Ему нужно было для тренировок особое настроение, чаще оное было на выпивку и девиц.       Десница настоял, чтобы Эймонд хотя бы раз в неделю вытаскивал брата на плац, и Эймонд согласился. Ему все-таки хотелось, чтобы в случае чего Эйгон мог бы за себя постоять, получив минимально возможное количество синяков и сломанных ребер. Как бы то ни было, они были братьями, и ничего плохого юноша Эйгону не желал.        — Вашего брата там нет, мой принц, — стоящий рядом с дверью рыцарь кивнул, стоило только юноше протянуть руку к двери.       Эймонд резко опустил руку и повернул голову к рыцарю:        — А ночью он был в своих покоях?        — Не думаю, мой принц, — рыцарь кивнул и чуть скромно голову.        — В ваши обязанности входит оберегать моего брата, но вы не знаете, спал он в собственной кровати или нет?        — Он сбежал от нас. Сожалею, мой принц.       Эймонд резко выдохнул и круто развернулся на пятках. В свете того, что Эйгон куда-то запропастился, нервный Коль почудился принцу недобрым предзнаменованием. К покоям Хелейны юноша скорее бежал, чем шел. Он знал, что Эйгона там нет, но все же надеялся его там застать. Всё-таки иногда тот приходит к детям и жене.       Дверь в покои Хелейны ему открыли сразу: сестра почти все время проводила у себя. Она вышивала, читала, играла с детьми, рисовала — все делала в своих покоях.        — Доброе утро, Хелейна.        — Доброе, Эймонд, — принцесса оторвалась от книги, которую держала в руках и улыбнулась.        — Ты не знаешь, где Эйгон? — Эймонд бегло оглядел комнату и закрыл за собой дверь.        — Откуда бы мне знать? — Хелейна удивлённо подняла брови и закрыла книгу, — ты выглядишь встревоженным. Что-то случилось?        — Пока не уверен, — принц одним тягучим движением сел в кресло и вытянул ноги.       Джейхейрис почти тут же побросал своих игрушечных лошадей и принялся скакать через дядины ноги как через препятствие.        — Ты завтракал? — сестра окончательно отложила книгу в сторону.       Эймонд невольно обернулся на стол, за которым обычно ела Хелейна. Там стояли приборы на две персоны:        — Нет. Ты кого-то ждешь? — принц подхватил запнушегося Джейхейриса, поставил его на ноги и снова посмотрел на стол.       Вряд ли Хелейна ждала его или Эйгона.        — Я отправила Тильду к Эйвис с предложением присоединиться, — подтвердила его догадку Хелейна, — позавтракаешь с нами?        Предложение застало Эймонда врасплох. Строго говоря, он планировал напомнить Эйгону про тренировку, вернуться к себе и позавтракать там, но события последнего получаса внесли свои корректировки, и новый план принц пока не успел придумать.        Ответить Эйгон тоже не успел. В дверях появилась служанка сестры и, подойдя ближе и поклонившись, негромко произнесла:        — Принцессы Эйвис не было в ее покоях, Ваше Высочество. Сир Коль сказал, что принцесса сейчас чем-то занята и не может оставить своих дел.        — Сир Коль? — Эймонд выпрямился в кресле и недоуменно посмотрел на сестру.       Та ответила ему столь же непонимающим взглядом. Какие дела могут быть у Эйвис, чтобы Коль, если и не был в них вовлечен, то был хорошо о них осведомлен? В любом случае, с Эйвис оставались двое рыцарей из числа людей принца Деймона, и вряд ли бы им могла потребоваться помощь лорда-командующего.        — Я встретила его в дверях покоев принцессы, — служанка неуверенно посмотрела на Хелейну, та посмотрела на брата.        — Сир Коль выходил из ее покоев? Что он там делал?       Тильда оглянулась и, дождавшись кивка Хелейны, подошла ближе и понизила голос, искоса поглядывая на Эймонда. Ее явно смущало присутствие принца:        — Как я поняла, принцесса на аудиенции у королевы и десницы. А Эйли сказала, что утром по приказу десницы перенесла все вещи принцессы в покои принца Деймона.        — Эйвис переселили? — впервые за разговор подал голос Эймонд, и служанка вздрогнула, опустив глаза в пол, — зачем?        — Не знаю, мой принц.       Эймонд снова обменялся взглядами с сестрой. Та побледнела и смотрела на брата с плохо скрываемым беспокойством. В дружбу между двумя частями семьи давно никто не верил, и что Эйвис переселили потому что с прежними покоями что-то случилось, верилось слабо.       Может быть, десница пытается склонить Эйвис на сторону зеленых, аргументируя тем, что ее брак с Эймондом станет залогом мира в семье и стране?        —А рыцарей, оставшихся с принцессой ты видела? — юноша внимательно посмотрел на служанку, та лишь покачала головой.        —Нет, мой принц.       Эймонд вздохнул. День начинался как-то не очень хорошо.

***

      Обедал Эймонд тоже в компании сестры. После тренировки он попытался найти Коля, но тот куда-то запропастился. Мать и дедушка заперлись в кабинете десницы и велели страже у дверей никого не пускать. Эйгон в замке тоже так и не появился. Эймонд почти начал предполагать, что с братом что-то случилось, но достаточно быстро пришел к выводу, что тогда бы его поставили в известность. К тому же, пока принц бегал по коридорам в поисках кого-нибудь, кто мог ответить на его вопросы, замок стал тише. Почти перестали попадаться на глаза слуги и придворные, даже стражей, казалось, стало меньше.       В покои Хелейны он зашёл совсем не в духе. Ему требовалось, чтобы его успокоили. Сестра умела это делать одним своим присутствием.       Обед проходил молча. Хелейна, если что-то и предполагала, с братом делиться не стала. Может, конечно, не хотела пугать детей.       После полудня замок окончательно погрузился в тишину. Шаги и разговоры слуг за дверями исчезли, бряцанье лат гвардейцев теперь каждый раз заставляло вздрагивать. В оглушающей тишине они казались слишком громкими.       Ожидание неизвестно чего выматывало. И Эймонд, и Хелейна знали, что что-то случилось, но не знали что именно. Никто ничего им не говорил.       За прошедшее с обеда время Эймонд успех рассмотреть с десяток вариантов разнообразной степени реальности. От того, что Эйгон сбежал или похищен, до того, что принц Деймон и принцесса Рейнира прилетели о чем-то договариваться уже далеко не мирно.       Но замок стоял, не сотрясаясь, так что вариант с нападением отпадал. Для пропажи Эйгона в замке было слишком тихо. Так что случилось?       Чем дальше, тем больше принцу казалось, что и Эйвис переселили в другие покои не просто так. Бывшие покои принца Деймона были недалеко от покоев королевы... И новых покоев десницы. Значит, все это как-то связано с принцессой Рейнирой?       Эймонд перестал мерить шагами комнату и обернулся к сестре, готовый озвучить предположение, но его прервала распахнувшаяся дверь.       В покои ворвался десница:        — Где Эйгон?        — Не здесь, — холодно констатировала Хелейна, откладывая вышивку.        — И не в своих покоях, — бросил лорд Хайтауэр, разворачиваясь и так же быстро, как вошёл, покидая комнату.       Стоявшего рядом с дверью внука он даже не заметил.       Эймонд проводил десницу взглядом и вышел из угла, где стоял, посмотрел на подавленную мать. Сердце пропустило удар, второй.       Отец.

***

      Время тянулось медленно. Королева Алисента мерила шагами свои покои в ожидании новостей от сира Коля. Лорд-командующий уже несколько часов пропадал где-то в замке, заглядывая во все углы в поисках Эйгона.       Эймонд замер в кресле, почти не мигая глядя на огонь камина. Жизнь заложила крутой вираж, к которому никто не был готов. Вчера принц подкалывал племянников, проверяя на прочность терпение не только своих родителей, но и наследницы с будущим консортом, а сегодня оказался втянут в открытый мятеж. По крайней мере именно так это выглядело если не для большинства, то для половины лордов Семи Королевств. Сам Эймонд пока не знал, что думать. Если бы десница сказал, что последней волей короля было возведение на трон Эйгона, он бы не поверил, но об этом сообщила мать — не верить ей принц не мог. И тем больше он верил ей, чем больше она металась по комнате мыслями о том, как не начать войну с Рейнирой.       Про отца Эймонд старался не думать. Он любил его, хоть и считал не самым лучшим королем. Смерть, несомненно, была избавлением от мук, и принц ощутил определенное спокойствие, узнав, что отец больше не будет страдать, но все еще не мог принять факт его смерти. Точно так же, как он не мог однозначно и спокойно принять факт коронации Эйгона.       При мысли о том, что брат вот-вот наденет корону и сядет на Железный трон, внутри что-то неприятно звенело и сжималось.       Эйгон будет ужасным королем. Эйгон не достоин быть королем.       Мрачные мысли прервал появившийся в покоях королевы Коль, отчитавшийся о результатах. Вернее, об их практическом отсутствии — Эйгон не найден, потому что его нет в замке, зато десница послал за ним сира Эрика.       Да чтоб провалился этот Эйгон!       Эймонд посмотрел на встревоженную и едва не паникующую мать и вздохнул:        — Я пойду с вами, — и встал, готовый идти на поиски брата.       Да чтоб провалился этот Эйгон!

***

      После гнетущей атмосферы замка улицы столицы казались невероятно живыми. Тут и там сновали люди, кричали торговцы, вопили дети, смеялись мужчины, пели женщины. Город еще понятия не имел, что случилось в замке, и что на трон вот-вот взойдет новый король… Если его, конечно, найдут.       Эймонд отвлекся от дороги и посмотрел на свои сапоги: а что будет, если Эйгона не найдут? Если трон перешел к их ветви, то, выходит, следующий к трону он сам? Королю не будут наследовать его внуки, если у него есть еще сын.       От этой мысли стало невыносимо жарко. Эймонд был бы куда лучшим королем, чем Эйгон — никто бы даже с этим спорить не стал, просто ему не повезло родиться вторым сыном.       Из зыбких песков изменческих мыслей Эймонда вырвал Коль: Зря переживаете, мой принц. Пропажа вашего брата могла произойти и при более… неприятных обстоятельствах.       Юноша едва не оступился и с немым вопросом посмотрел на Коля. Тот ничуть не смутился:        — Нам повезло, что принцесса Рейнира вчера покинула замок, и еще больше повезло, что здесь остались Рейнис и Эйвис.        — Принцессы в замке? — при упоминании имени сестры, принц нервно дернул плечом.       Ну конечно же — Коль! Коль был с Эйвис этим утром, он знает, где она и что с ней.       Эймонд поправил капюшон плаща и покосился на рыцаря. Нужно хоть что-нибудь узнать об Эйвис — Хелейна будет рада новостям. Если они хорошие, конечно.       Обе принцессы в замке, в своих покоях, — Коль прижался к стене, пропуская телегу.       Принц едва сумел сдержать улыбку, видя как рыцарь брезгливо морщит нос. А ведь если бы не принцесса, которую он так старательно не любит последние годы, то такие улицы были бы для него привычным делом.        — Принцесса Эйвис не в своих, насколько мне известно, — осторожно уточнил Эймонд и зашагал дальше по улице.        — Ее перевели в покои принца Деймона, пока… — Коль облизнул разбитую губу и быстро сменил мысль, — в любом случае, ей лучше быть ближе в королеве. Эйвис — способ лишний раз надавить на принца Деймона, это может оказаться полезным.       Юноша почувствовал неприятный укол беспокойства и обернулся на наставника, почти мгновенно поняв, что тот знает куда больше, чем принц. И это “больше” касается самого Эймонда. Его же не заставят отвозить принцессу на Драконий Камень по частям?       Коль поравнялся с принцем, теперь они шли плечом к плечу. Принц скосил единственный глаз на рыцаря, сначала пытаясь прикинуть, кто мог разбить рыцарю губу, а после наугад попытался попасть в то, о чем ему не рассказали:        — Тебе не нравится Деймон Таргариен?        — Вопрос не в симпатиях или в том, что я хочу ему за что-то отомстить, а в том, что с ним придется считаться больше, чем с этой шлюховатой наследницей, — Коль остановился у лестницы здания, где должен был быть Эйгон.       “Все женщины — прообраз матери? Да, конечно, Коль. Именно так.”

***

       Ужин проходил в тяжелой атмосфере, словно в ставке командования перед битвой. В каком-то роде это и была такая ставка. Все изменилось так быстро и одномоментно, что никто пока не знал, как себя вести. К тому же, королева с десницей успели ещё утром поругаться, и теперь не сводили глаз с Эйгона, который сидел грознее тучи, лишенный кубка с вином. Сегодня его уделом была вода.        Эймонд вертел в руке вилку и смотрел на брата. Ему было почти жалко Эйгона, но с другой стороны, ударить его хотелось куда больше. Этот неблагодарный дурак буквально завтра станет королем, а ведёт себя так, словно его оскопят.        Принц до скрежета сжал зубы и едва не вздрогнул, когда его локтя коснулась рука Хелейны. Сестра успокаивающе улыбнулась и погладила его по предплечью. Хелейна… Хелейна станет королевой, и, боги милостивые, она действительно этого заслуживает. Этого и самых ярких звёзд, потому что она действительно луч света в этой семье. Лёгкая и воздушная как облако, увлеченная вечно чем-то своим. Эймонд всегда удивлялся тому, как легко и просто она относилась к детям Рейниры. Нет, ей было обидно за потерявшего глаз брата, но в остальном они нравились ей.        Хотелось бы Эймонду так легко относится к людям. Легко относится к Эйгону.        Принц посмотрел на брата, поджав губы, почувствовал, как прикосновение на локте стало ощутимее. Будущий король окончательно утратил интерес к окружающим и уже не слушал того, что тихо, почти на ухо, говорил ему дед.        — Алисента, как себя чувствует Эйвис? — десница повернулся к дочери и та подняла на него обреченный взгляд.        — Хорошо, насколько я знаю. Она в своих покоях.        — Больше никаких разбитых зеркал, кувшинов и чужих губ?        Эйгон прыснул от смеха первым. Эймонду потребовалось чуть больше времени, чтобы понять причину смеха брата. Понять — тут же последовать его примеру. Тайна разбитой губы Коля была разгадана. Пусть Эймонд и не мог представить, как Эйвис умудрилась это провернуть, но не восхититься не смог. Хелейна безмолвствовала.        — Нет, ничего такого. Сидит в покоях и наотрез отказывается с кем-либо разговаривать, но больше не пытается бунтовать,— королева строгим взглядом окинула сыновей.        — Сразу видно чья дочь, — фыркнул десница, отхлебнул вина из кубка под злым взглядом Эйгона, — Это хорошо. На удивление удачно вышло, что Рейнира хотела вернуться, в противном случае девочку бы тут не оставили.        — Что ты имеешь ввиду? - Алисента окинула взглядом своих детей и вернула обеспокоенный взгляд на отца.       Лорд Хайтауэр удивленно посмотрел сначала на нее, потом, выжидающие, на Эймонда:        — После коронации объявим, что Эйвис станет женой Эймонда, и сыграем свадьбу не позднее конца недели. Народ должен думать, что вся семья поддерживает Эйгона как короля. Ничто не подчеркнет это лучше, чем свадьба и дети.       Принц похолодел, хватка Хелейны на локте стала почти болезненной. Эймонд увидел, как она кидает затравленный взгляд на Эйгона, который оживился впервые с начала ужина.       — Рейнира и Деймон… — королева отложила приборы и взглянула на отца, но тот ее прервал.       — Эймонд женится и заделает Эйвис детей прямо на свадьбе, если это потребуется, — отчеканил десница и посмотрел на Эймонда, — ты же понимаешь, о чем я говорю?       Принц отрывисто кивнул и сделал большой глоток из кубка. Обратного пути не было уже ни у кого, и у него в том числе.       Хватка на локте стала почти невыносимой. В тот момент, когда Эймонд посмотрел на сестру, та уже откладывала вилку:       — Если Эйвис станет частью нашей семьи, то, может, ей стоит обедать с нами?       — Тебе мало одного покалеченного рыцаря, Хелейна? — строго спросил десница и удивлённо поднял брови.       — Нет, но, может, не стоит держать ее как пленницу?       — Она разбила зеркало, сломала ширму, оторвала балдахин кровати, вырвала с корнем карниз в коридоре и кинула в сира Кристина Коля кувшином, когда ей сообщили, что ей придется провести некоторое время в покоях ее отца. Полагаю, ей какое-то время лучше побыть одной, — терпеливо пояснил десница, но стоило ему замолкнуть, как повисшую тишину прорезал сдавленный смех.       Хелейна старалась незаметно смеяться в ладонь, Эйгон себя этим не утруждал и смеялся почти беззастенчиво. Эймонд, почти безуспешно борясь со смехом, оглянулся на Коля. Рыцарь стоял с непроницаемым лицом, лишь быстро, скорее всего рефлекторно, коснулся пальцами разбитой губы. Приглядевшись, принц увидел на его лбу, у виска, едва заметный неестественно прямой синяк: видимо, выдранным карнизом ему тоже прилетело.       Смех прекратился так же внезапно, как начался. Отто Хайтауэр откинулся на кресле и обвел внуков взглядом. Эймонд мгновенно понял, что сейчас речь зайдет о конкретно его дальнейших действиях. И был прав.       Десница сделал глоток вина, прочистил горло и только после этого остановил взгляд на Эймонде:       —Все должны думать, что ваш брак — это не столько политический ход, сколько искреннее желание быть вместе. Люди любят красивые истории о грустной любви, и вы должны ее показать. Гуляйте по парку, читайте книги, навестите Вхагар — что угодно, но чтобы все, кто находятся в замке, поверили в вашу великую любовь. Никто из лордов не должен усомниться в том, что Эйвис идет под венец по доброй воле.       Взгляд Эймонда непрошено вернулся к Колю. Вернее, к его синяку на лбу и разбитой губе. Вопрос сорвался быстрее, чем принц успел успел обдумать ситуацию:        —А Эйвис куда-то вообще пойдет?        —Она пойдет куда угодно, потому что иначе ее служанку мы будем приносить ей по частям, — десница отмахнулся.       Сердце Эймонда сделало особо гулкий удар. Принц не помнил, как зовут служанку, но прекрасно помнил ее саму ещё с тех пор, как Эйвис жила в Красном Замке — девушка была младше них, сейчас ей едва ли было пятнадцать. Девушка сопровождала принцессу и в этот раз, и что речь идет именно о ней, юноша не сомневался.       Принц оглядел семью за столом. Хелейна и мать были бледны, Эйгон явно мечтал оказаться где-нибудь не здесь, а на лице деда застыло выражение предвкушения. Словно он был охотником и вот-вот должен был загнать свою добычу в угол.       Эймонд не переживал ни за служанку, ни за Рейниру, ни за Эйвис, если честно. Моральные терзания Эйгона тоже его беспокоили слабо. Куда больше его взбудоражило то, насколько грязно готовы играть дед с матерью, лишь бы Эйгон сел на трон. Зависть кольнула неприятной иголкой — теперь все, что можно и нельзя окажется в руках Эйгона, даже если логика и подсказывает, что Эймонд был бы лучшим королем. Впрочем, понять деда юноша тоже мог: на роль марионеточного короля Эймонд не годился, а другой сейчас десницу мало интересовал.       Принц тряхнул головой, отгоняя рой неприятных мыслей. Лорд Хайтаэур истолковал этот жест по-своему и внимательно вгляделся в его лицо:       —Ты плохо выглядишь, Эймонд. Иди к себе, отдыхай, завтра тебе потребуются силы.       Эймонд коротко поклонился и вышел. Голова немилосердно болела от количества эмоций и мыслей, принца даже начало тошнить. Слишком много всего для одного дня — невероятно долгого дня.       Оклик сестры застал юношу врасплох. Он развернулся, морщась от давящего чувства в висках, и посмотрел на Хелейну. Та была очень взволнована.       —Что такое, Хелейна?       Эймонд кинул взгляд в сторону лестницы — больше всего сейчас он действительно хотел добраться до своих покоев и лечь, но сестра поравнялась с ним и взяла за руку, явно собираясь с мыслями.       —Я хочу поговорить об Эйвис, — тон Хелейны был заговорческим, — это важно.       — Что такое? — Эймонд оглядел коридор, он был почти пуст, — ты слышала Лорда Десницу, он выразился ясно.       — Я слышала его, но не делай этого. Ты знаешь, какая она на самом деле — с ней можно договориться. Не дави на нее, я поговорю с ней, — голос чем дальше, тем взволнованные становился голос принцессы, — мы можем договориться.       — Пока это никому не удалось.       — А какой у нее выбор? Ее силком перетаскивают между комнатами, угрожают жизни ее подруги, садят под замок. Ты, как Эйгон и дедушка, ждёшь от нее расположения после такого?       — С ней говорили, Хелейна, — Эймонд добавил в голос твердости, — она не просто девочка, которая жила с нами, она дочь Деймона Таргариена. И ты прекрасно знаешь, что характером она пошла не в мать       — Эймонд, — надавила Хелейна, — она не Деймон, я поговорю с ней. Мы можем решить это мирно.       Эймонд устало вздохнул и попытался воззвать к разуму сестры:       — Кто же даст тебе возможность поговорить с ней?       — Скоро я стану королевой, — глаза Хелейны сверкнули, — кто мне запретит?       — Сестра, у нас нет возможности ждать этого "скоро".       —Да послушай же ты меня!..       — Если корону не возложат на тебя завтра утром, — Эймонд перебил сестру и попытался высвободить запястье из хватки сестры, — то план Лорда Десницы единственный верный. Если Эйвис не хочет уступать, то только ей же будет хуже.       — Она сбежит или наложит на себя руки, — Хелейна отпустила брата и, разочарованно покачав головой, отступила от него, ее голос стал едва слышен, — вы не получите ее силой.       Эймонд в ответ фыркнул и круто развернулся на пятках. Голова стала болеть сильнее, перед взором начинали плыть предметы, мир утратил четкость. Рой неприятных мыслей в голове заставлял сердце биться в разы быстрее, сердце начало сковывать ужасом и злостью.       Принц не мог толком понять, что его взволновало так сильно, но переступая порог покоев, юноша понимал, что тонет в собственных чувствах. Хотелось кричать, кого-нибудь ударить и почему-то заплакать. Ему казалось, что он тонет. Он злился на отца, на деда, на ситуацию и на себя. Ненавидел Эйгона, Эйвис и Рейниру. Хотел обвинять мать и сестру, ударить деда.       Эймонд чувствовал себя беспомощным, марионеткой в чужой игре. Он был предан семье, но ощущал себя лишь инструментом, годным для удержания власти. В сущности, чем его положение сильно лучше положения Эйвис?       Принц раздулся у кровати и, задув свечу на прикроватном столике, подошёл к рабочему столу, закрыл книгу, которую утром оставил открытой, провел пальцами по корешку.       Канделябр влетел в стену первым и, громко звякнув упал на пол. Следом с лязгом пронеслась закрытая крышкой чернильница. Полетели на пол книги и карты, разлетелись вокруг стола бумаги.       Лишь когда на столе не осталось ничего, Эймонд перешагнул через растекающуюся лужу чернил, и, не раздеваясь, упал на кровать, подтянул колени к животу и схватился за волосы.       Голова болела до тошноты.