Жизнеспособность

      В нагрудном кармане оказалось пусто: Санджи похлопал по нему в поисках пачки сигарет, но вместо неё получил укол лёгкой паники. Руки сами вытянулись вперёд, начиная перебирать заполненную кусками бетона и строительным мусором ванну. Под толстым слоем серой пыли спряталась помятая пачка с последними тремя сигаретами — парень бережно поднял её, возвращая в карман всего две сигареты. Третью он закурил, присаживаясь на эмалированный бортик. Перед глазами возвышалась высокая каменная стена с неровным отверстием, из которого Санджи имел неосторожность выпасть. Вместо тусклого электрического света виднелось тёмное пятно забаррикадированного входа. Сигарета медленно тлела, оставаясь последним источником света в опускавшихся на землю сумерках.       — Придётся искать ближайший погранпост. И надеяться, что сегодня на вахте Кид, а не кто-нибудь из тех бесчувственных ублюдков, — пробубнил себе под нос Санджи, стряхивая длинную гусеницу пепла. Теперь его взору предстала бесконечная стена города. Где-то там, может быть через пару километров, а может быть и через все сто, на самой вершине прятались люди, с осторожностью наблюдавшие за всем тем, что происходило внизу. Погранпосты менялись каждую неделю, смещаясь на несколько километров то влево, то вправо, патрулируя границы города. Через них и железный купол не могла проскользнуть ни одна живая душа. По крайней мере, так заявлялось в утренних и вечерних новостях, успокаивая непосвящённый в городскую суматоху народ. Те же, кто собственнолично сталкивались с внешним миром каждый день уверенно могли заявить о неприкрытой лжи в прессе. О не самой лучшей охране Санджи узнал как раз от одного из пограничников, который как-то завалился к Трафальгару на приём. Винсмок только успел застегнуть рубашку трясущимися от остатков наркоза пальцами, как дверь пошатнулась и в маленькую комнатку ввалилась гора мышц и металла.       — Я ещё не закончил с пациентом. Будь добр, выйди за дверь, — не снимая медицинской маски, проронил Трафальгар. В руках блестел скальпель и чернел от крови старый клапан. Ло не спешил от них избавляться, продолжая работать в своём темпе. Но Юстасса это не волновало: он свалился на кушетку, с которой успел спрыгнуть Санджи, с трудом справляясь с отдышкой. Вся левая сторона была покрыта пылью, ржавчиной и чужой кровью — она багровыми брызгами усеяла металлический протез, мёртвым грузом торчащим из плеча.       — Мне плевать. Ещё пара минут и я сдохну.       — И так во всём, Юстасс-я…       Ло взглядом указал на дверь, без слов попросив Санджи удалиться. Он не стал спорить: молча ушёл и также молча пришёл через несколько недель с новым клапаном, который он успел урвать на распродаже. Во время осмотра Трафальгар будто невзначай без всякого раскаяния в голосе попросил прощение за поведение Кида.       — У них в последнее время аврал за авралом: устроили проходной двор вместо границы.       — Но в городе ничего про это не слышно.       — И не будет, — поздно спохватившись, что взболтнул лишнего, Ло быстро приложил кислородную маску к лицу пациента, размывая его сознание. Сейчас, когда голова пульсировала от одной только мысли, что Винсмок находился по ту сторону, туманные воспоминания всё же смогли собраться воедино. Если Трафальгар не врал, то парень ещё мог попытать счастья и вернуться домой. Оставалось найти пропускной пункт и людей посговорчивее.       Рука опустилась назад, в груду мусора — Санджи хотел нащупать плед, который принёс с собой в заброшенный дом и взять его с собой, но обнаружил пропажу. «Куда он подевался?» — разворачиваясь, задавался вопросом Санджи, уже более активно выкидывая из ванны остатки разрушенной кафельной стенки. Безрезультатно: мягкого, украшенного тонкой чёрно-белой полоской пледа нигде не было.       Резко присев на корточки, Винсмок спрятался за белыми бортами ванной. Приподняв голову, он огляделся: на горизонте никого. Причин, по которым мог пропасть плед, было две: либо он зацепился обо что-то во время падения и застрял, либо его уже успел кто-то украсть. И Винсмок готов был поклясться последним работающим лёгким, что очнулся в пустоши, укутанный чёрно-белой полоской.       «Если его украли у меня прямо из-под носа, то тут становится небезопасно», — короткой перебежкой он преодолел небольшое расстояние от ванной до стены купола. Худая спина прижалась к холодящему кости металлическому листу: Санджи не надеялся слиться с городом, но, чувствуя его величие за собой, становилось чуть спокойнее. Теперь, когда тыл был прикрыт, осталось выбрать направление и двигаться вперёд. Слева — бескрайняя пустошь, а справа — человек.       Истошный крик оглушил взявшуюся откуда ни возьмись фигуру — Санджи в панике попятился назад и, запутавшись в собственных негнущихся ногах, свалился на землю. Уже снизу вверх он наблюдал за человеком, который как и выпавший из-под купола горожанин, оглядывался по сторонам. Будто не обращая внимания на Санджи, незнакомец размял шею, вглядываясь в разные концы горизонта. На поясе, вместо харамаки, висел потерянный плед.       — Можешь забрать его и проваливать, куда хочешь. Я сделаю вид, что не заметил.       Сердце в груди постепенно успокоилось, перестав биться словно испуганная птичка. Санджи заметил, что на него, в общем-то, никто не обращал внимания и его паника была преждевременной.       Не то, чтобы Винсмок боялся «изгоев». Скорее понимал, что им не по пути.       Не всем людям удалось скрыться от губящего воздействия озоновых дыр. Кому-то не посчастливилось оказаться за пределами купола и адаптироваться к новым реалиям. Кислород пропал не резко, а исчезал постепенно. Это дало отсрочку некоторым животным, людям и растениям. Сменив пару поколений, на свет появились первые «изгои» — те, кому не досталось места под искусственным солнцем. Некоторые из них были настроены враждебно: они решили, что защищённый от внешних факторов мир принадлежит им. Кто-то наоборот, подался в отшельники, после чего ни разу не пытался брать штурмом защищённые города, продолжая жить в выжженной пустоши. Санджи не знал, кто именно находился перед ним: одинокий путник или грозный мятежник? Но и проверять он не спешил. Вместо этого парень продолжал сидеть на одном месте, с некой опаской глядя на встретившегося ему незнакомца.       Зелёные волосы, покрытые красной пылью, зашевелились от поднявшегося ветерка: «изгой» ещё раз оглядел Санджи, после чего молча развернулся и неспешно побрёл прочь. Повезло. На Винсмока никто не собирался нападать, по крайней мере, сейчас. Однако радость и облегчение быстро сменились паникой.       Санджи не знал, где точно расположен пост.       Санджи оставался один на один с миром, чьи законы он не знал и мог нарушить в любой момент.       И Санджи мог сильно поплатиться за то, что так неосмотрительно остался один.       — П-постой, — смог выдавить из себя Винсмок, поднимаясь на ноги. В ответ — тишина. «Эй!» — повторил парень, делая шаг вперёд. И снова ничего: никакой заинтересованности. Но стоило сократить расстояние, когда до чужого плеча оставалось только протянуть руку, фигура неожиданно остановилась, делая резкий выпад назад. Локоть задел нос, чуть не выбив из него новенький клапан. Несколько алых капель упали на ворот рубашки, и Санджи схватился за нос, пытаясь унять ноющую боль. В этот момент его уже взяли за полы, пригвоздив обратно к земле.       — Не лезь ко мне, чужак. — Утробное рычание мурашками пробралось в ухо и распространилось по всему телу. От неожиданного удара в голове звенело колоколом, поэтому Винсмок не сразу расслышал, что ему сказали. Но он уловил интонации — агрессивные. Они не располагали к диалогу.       Правда, у Санджи не было выбора.       У него было только семь дней, которые неумолимо шли вперёд, пока он позволял себе топтаться на одном месте.       — К чёрту, — сплёвывая, смог произнести сквозь зубы Санджи. — Отведи меня назад.       — Э?       — Что слышал, маримо. – Ладонь легла на напряжённую кисть, которая продолжала сжимать его рубашку. Рука тут же разжалась, выпуская Санджи из тисков.       — Ророноа Зоро. Никаких «маримо», — представился «изгой», чем совершил первую ошибку. Лёгкая ухмылка быстро пробежала по лицу Винсмока, прячась в поджатых губах. Теперь он знал его имя.       — Отлично, Ророноа…       — Нет, — продолжал стоять на своём Зоро, не позволяя Санджи продолжить. — Я не собираюсь связываться с теми, кто выполз из-под купола. К тому же ты и не жилец — сколько осталось?       — Семь дней.       Зоро вскинул голову, глядя на самую вершину купола — над ней начали возвышаться первые редкие звёзды, окружая железные листы своим мёртвым свечением. Холод, исходящий от них, постепенно доходил и до невольных путников, напоминая о неминуемой ночи. Санджи тоже поднял взгляд к городу, но не понял, что пытался разглядеть его новый знакомый.       — До следующего блокпоста идти пять дней. Если повезёт и никто не прикончит тебя раньше. Или если они не сожгут тебя изнутри, — Ророноа указал пальцем на пачку сигарет, выпавшую из кармана. Санджи быстро спрятал её обратно, предварительно пересчитав сигареты. По-прежнему две, ничего не изменилось.       — Справлюсь и без них.       — Ну как же, — теперь усмешка перешла оппоненту.       — Завязывай болтать попусту и веди меня в город, — поднявшись и оттряхнув пыль с измятых брюк, потребовал Винсмок. — Если бы ты не хотел этого, то ушёл. Но ты продолжаешь стоять здесь.       Зоро ничего не ответил. Вместо этого он развернулся как в прошлый раз и побрёл прочь. Немного растерявшись, Санджи поплёлся за ним, придерживаясь небольшого расстояния. Несмотря на то, что Ророноа не торопился от него избавляться, на контакт он также не шёл, что нервировало Винсмока больше собственного плачевного положения.       В молчании путники прошли пару часов, после чего на горизонте начали проглядываться тёмные, нечёткие фигуры. Сначала Винсмок перепугался: люди? Но фигуры не двигались. Они росли в размерах, изменялись, приобретая очертания горных пород. Ещё через час Санджи заметил слабый огонёк костра, который почти потух. «Ночлег!» — промелькнула мысль, от которой потеплело в груди. И действительно: несколько огромных валунов образовали что-то наподобие углубления, в котором можно было скрыться от ветра и переждать ночь. Уже увереннее Санджи ускорил шаг, подбегая к спасительному источнику света. Зоро не мешал ему: пока Винсмок пытался вновь разжечь огонь, он опустился на корточки к рюкзаку, оставленному за небольшим камнем. В нём пряталось ещё пара пледов. Красное, махровое полотно он молча положил рядом с Санджи. Поменьше забрал себе, укутываясь и готовясь к короткому и беспокойному сну.       — Следи за огнём. Через три часа я тебя сменю. Будем спать по очереди, чтобы не замёрзнуть.       — Тут не так уж и холодно, — грея руки о языки пламени, мелькавшие перед уставшими глазами, произнёс Санджи. Зоро лишь хмыкнул.       — Три часа. Попробуй не усни, бровастый.       — Идёт, маримо.       Убедившись, что Винсмок его расслышал и понял, Ророноа наконец позволил себе прикрыть глаза.       Он не спал несколько суток, бесплотно блуждая около железного купола. Вчера он заметил отверстие, через которое можно было пробраться в город. Оно располагалось примерно на втором этаже, занавешенное ванной шторкой. Обрадовавшись, Зоро уже хотел забраться внутрь, но гладкие листы металла не позволяли осуществить задуманное. Ещё пару дней ушло на поиски верёвки. Ророноа пока не знал, как с её помощью можно было подняться, но это было уже хоть что-то помимо пустых карманов и кучи камней, разбросанных под ногами. Сегодня он вернулся, полный уверенности осуществить задуманное, но чудовищный грохот разрушил все планы: перед ним упала ванная, баррикадируя обломками комнаты единственное окошко в другой мир.       Зоро не повезло. Не повезло ещё и потому что помимо ванной на его голову свалился городской, не испугавшийся его хмурого взгляда и скверного характера. Теперь у Ророноа было семь дней, чтобы пробраться внутрь. Иначе его единственный ключик испустит дух и раз и навсегда закроет двери к могиле, которую Зоро не навещал вот уже долгих пять лет.       «Изгоями» не всегда рождаются. Иногда ими становятся. И Зоро как раз один из тех неудачников, которым как и Санджи когда-то не посчастливилось оказаться по ту сторону. Каждый раз, вспоминая эту историю, Ророноа лишь немного менялся в лице. Скулы сжимались, не позволяя обиде на себя волной захлестнуть остатки хрупкого внутреннего равновесия. Зоро уже всё это прошёл: и злость, и отчаяние, и апатию, которая парализовала его на два года. Тогда он чуть не погиб от голода, потому что попросту не хотел ничего делать. Встать. Найти еду. Поесть. Ничего. Но парень справился с этим. Он так думал, хотел так думать, отторгая любые мысли о собственном провале. Вот только каждый раз, оставаясь наедине с самим собой, лёгкий холодок всё равно тянул свои щупальца к сердцу, противно сжимая его в своих склизких тисках. Тогда и Ророноа сжимал челюсти, переключая фокус на напряжение, сковывавшее пожелтевшие зубы.       — Ты не скажешь, зачем тебе надо внутрь? — Санджи нарушил тишину, подкидывая тонкие прутики в костёр. Зоро, лежавший к нему спиной, стиснул зубы покрепче.       — Как знаешь. Мне, в принципе, всё равно. Главное успеть до того, как эти штуки изживут себя.       В следующую секунду в нос Ророноа ударил тонкий запах сигарет — Винсмок подкурил от костра, делая глубокую затяжку. Лёгкие, насытившись никотином, сжались в глухом кашле. Что-то стукнуло о рёбра. Возможно, внутреннему клапану также скоро должен был прийти конец, о чём Санджи знал, но гнал мысли прочь. Ему было отмерено дней семь? Может, уже шесть.       А может и того меньше, если дым от костра привлечёт других жителей пустоши, которые окажутся менее дружелюбными, чем Ророноа.