Crossroads Converging in a Paradox

      Они прибыли в свой дом. Все были растеряны и обеспокоены. Особенно Оптимус Прайм, который не отходил от своих братьев с тех пор, как они вернулись и их снова отправили в медблок.       Рэтчет снова принялся за работу: чинил порванные провода и кабели, сваривал металлические детали. Он также поручил Оптимусу прибрать за Мегатроном, пока тот чинил последние детали. Всё, что угодно, лишь бы занять суетливого Прайма.       Остальные мехи собрались у дверей, держась подальше от большого Прайма в углу. Но, тем не менее, наблюдали за ним. Саундвейв подошёл к нему.       — Вопрос: Почему Мегатрон сбежал от тебя? — спросил он без эмоций.       — Я расскажу вам всё, когда Рэтчет и Оптимус закончат, — прозвучал суровый ответ и сверкнул оптикой.       Саундвейв был недоволен; однако он мог сказать, что Парадокс Прайм близок к пределу своих возможностей, и оставил его в покое… пока что.       Парадокс вздохнул - слишком рано. Хоть раз в жизни у него был план, не надо было кричать от ужаса и убегать. Сначала подружиться или что-то в этом роде, а потом рассказать им. Он не думал, что всё так выйдет из-под контроля.       — Ни один план не переживёт врага, — пробормотал он про себя, и Праймы с ним согласились.       Нужно было сделать столько всего: разобраться с тушей Сентинела, успокоить общественность, не говоря уже о том, чтобы успокоить мехов, с которыми он был, а также Оптимуса и Мегатрона. Кто бы мог подумать, что Оптимус так заботится о Мегатроне и наоборот? Но, как бы то ни было, не ему об этом знать, это не помогло бы ни в том, ни в другом случае.       Двери распахнулись, и все оптики красного и синего цвета посмотрели на недовольного медика.       — Мегатрон будет в порядке. Оптимус ему помогает, а я починил то, что он порвал или не доделал. Честно говоря, я сглупил, освободив его раньше времени, но раз Оптимус согласился остаться рядом с ним, ему придется доложить мне, если он не будет делать то, что должен, — прозвучало последнее предложение в адрес уходящих мехов. Скорее, Мегатрон немного опирался на Оптимуса, но всё же.       — Я думал, Матрица починила его после боя. — заявил Айронхайд и вопросительно посмотрел на Парадокса.       — Матрица может это сделать, но она использовалась лишь на короткое время, достаточное, чтобы залечить самые серьёзные травмы. Матрица также не производит энергон, — ответил Парадокс, выходя вперёд.       — Думаю, настало время мне кое-что объяснить. — Парадокс/Сэм сказал, а затем спросил. — Есть ли безопасное, надёжное место, где мы могли бы поговорить?       Все посмотрели друг на друга, но Джаз сказал:       — Уровнем выше есть комната для совещаний. Мы постоянно ею пользуемся.       Решение было принято, и все переместились в большую комнату для совещаний (одну из многих на самом деле). Саундвейв и Джаз заняли места в комнате первыми, а затем и остальные.       Рэтчет, Айронхайд, Оптимус, Мегатрон, Саундвейв, Джазз, Бэррикейд, Проул и, наконец, Бамблби. Парадокс расположился у стены, но по рассадке он был ближе к Джазу и Бамблби.       Мегатрон вздохнул, и Сэм ещё никогда не видел не-Повелителя таким. К удивлению Оптимуса и Рэтчета, он опустился в большое кресло. Но он поднял свой когтистый сервопривод:       — После этого разговора никто из вас не захочет меня больше видеть. Запускай Парадокс Прайм и покончим с этим.       Парадокс выпрямился, а затем заговорил.       И заговорил.       И говорил.       Затем он показал образы прошлого и будущего. Он не щадил никого и показывал всё, что делал Мегатрон, и даже больше.       Наконец, Парадокс вздохнул, сел обратно и заговорил.       — Какого чёрта?!       — Фраг.       — Брат?!       — Я умер?!       — Мы все умерли!       — Наш дом исчез.       — Отвратительно.       — Что нам теперь делать, Оптимус? Мегатрон? — спросил Праул, глядя на своих лидеров.       Оптимус всё ещё был в шоке от полученной информации и не мог вымолвить ни слова, ни мысли. Мегатрон жалел, что его не убил Сентинел.       Искра уловила мысли Мегатрона и отправила сигнал Парадоксу.       — Мегатрон, ты нужен своему брату, и он нужен тебе. Вы уравновешиваете друг друга, как Праймус и Юникрон. Мы поговорим о том, о чём ты думаешь, а также привлечём к этому Оптимуса.       — О чём ты думаешь, брат? — грустно спросил Оптимус, положив сервопривод на массивное плечо.       — Не трогай меня! — зарычал Мегатрон, Оптимус удивлённо отдернул сервопривод, но снова положил его, на этот раз на сервопривод самого Мегатрона.       — Мне плевать, что мне показали. С нами этого не случилось. Мы живы, Кибертрон жив, и теперь у нас есть шанс извлечь уроки из того, что дал нам Парадокс. Я думаю, мы должны принять этот совет. Я люблю тебя, брат, всей своей Искрой, — с любовью сказал Оптимус.       Праймус прошептал Сэму на ухо:       — Вот почему он мой лучший Прайм. — Сэм улыбнулся и не мог не согласиться.       — Я согласен, нам нужно извлечь из этого уроки, и мы сможем построить лучшее будущее, может быть, даже отправимся дальше, — с нетерпением сказал Бамблби.       По комнате пронеслись возгласы согласия, Парадокс усмехнулся, но он знал, что всё будет не так просто. Ведь ему нужно было разобраться с несколькими людьми… а время ещё не пришло.       Однако именно Баррикейд заговорил об этом:       — Что нам делать с телом Сентинела? Думаю, его отнесли в храм, чтобы подержать там, но я должен спросить.       — Я сам разберусь с его никчёмной тушкой, Баррикейд. — сказал Парадокс и вышел из комнаты, направляясь к выходу.       — Я не собираюсь вмешиваться, — сказал Айронхайд, глядя вслед удаляющемуся меху.       — Как Прайм я пойду, а Мегатрон, пожалуйста, отправляйся в наши комнаты и отдохни. Я знаю, что Рэтчет умирает от желания дать тебе успокоительное. — Оптимус сказал это с небольшой ухмылкой.       Раздался сердитый рев и возмущенное шипение медика, когда Оптимус Прайм вышел за дверь вслед за Парадоксом. Однако именно Джаз сказал:       — Кто-нибудь вызвал Санстрикера и Сайдсвайпа?       — Слабак. — сказал Айронхайд, откинувшись в кресле, но тут же встал и направился к выходу, радостно заявив. — Они - проблема нашего Лорда-Протектора, в конце концов, он их усыновил.       — Я этого не делал! — раздался гневный крик, но тут же послышался лязг и бормотание медика.