Может, всё ещё можно исправить?

Ди шёл к отцу с лёгким чувством тревоги, несмотря на то, что у них были вполне хорошие отношения. Свободное от работы время Глэм любил проводить вместе со своей семьёй. Обычно он играл на гитаре, рассказывал сыновьям о том, как проходили концерты, обсуждал с ними любимую музыку. Хэви даже пару раз захаживал к Глэму, чтобы попросить пару «уроков» по игре на гитаре, и отец с удовольствием показывал младшему, что да как. «— И чего я переживаю? Хэви же помог, вот и мне поможет.» — думал старший, перед тем как войти в кабинет Глэма. Неуверенно положив ладонь на ручку двери и потянув её на себя, Ди переступил порог комнаты. — Пап? — Не сейчас Хэви, — проговорил Глэм, но тут же опешил, — Ди? Что случилось? — Ты сильно занят? — В данный момент я переписываю важные документы и проверяю тесты своих учеников, — с серьёзным выражением лица сказал Глэм, поднимая такой же серьёзный взгляд на своего сына, — но я могу уделить немного времени на разговор с тобой, — тут же проговорил отец более мягким голосом, натянув на лицо свою «фирменную» улыбку, — итак, что случилось? Подросток выдохнул с неким облегчением, после чего подошел ближе, волоча за собой старую гитару. — Ди, зачем ты приволок с собой ЭТО? — изогнув одну бровь в недоумении спросил отец. — Пап, ты сам сказал мне, что она тебе уже не нужна. — Ох, и вправду. Что-то я совсем забыл. Извини, — неловко улыбнувшись сказал Глэм, скрепляя свои руки в замок, — итак, зачем ты пришёл ко мне? — Тут такое дело… Парень заметно занервничал, после него неловко кашлянул и продолжил: —Кхм, пап, мне нужно научиться играть на гитаре. Желательно за один день. Это очень важно для меня. Улыбка с лица Глэма тут же спала. Теперь он не казался таким радостным и спокойным. Его взгляд медленно скользнул вниз, прямо на гитару, после чего сконцентрировался на Ди. — То есть, ты хочешь, чтобы я обучил тебя всему всего лишь за один день? Ты хоть понимаешь, что говоришь? — сурово проговорил Глэм, поправляя очки, которые немного съехали с переносицы. Ди стало не по себе. Он потупил взгляд в пол, так как не мог смотреть отцу прямо в глаза. Сейчас он выглядел как никогда сурово. «— Неужели он откажет мне? Как же так, Хэви ведь обучил, чем я хуже? Думай, Ди, думай. Как вести себя в подобных ситуациях? Может, стоит брать манипуляцией? Но он ведь сразу поймёт. Ладно, у меня всё равно нет выбора.» Подумав с десять секунд, юноша глубоко вздохнул, а затем спокойно произнёс, сведя брови к переносице: — Пап, тебе же не составило труда обучить Хэви. Одного занятия вполне хватило, чтобы показать ему все базовые приёмы игры на гитаре. Почему ты просто не можешь показать мне всё тоже самое? Не нужно что-то супер сложное, мне нужно только разобраться с самым основным. У Хэви получилось, а у меня не выйдет? Глэм лишь сильнее нахмурился, после чего проговорил спокойным, но при этом строгим голосом: — Понимаешь, Ди… У Хэви более развит музыкальный слух, чем у тебя, если брать в счёт именно гитару. Ему не было необходимости долго изучать азы, чтобы начать играть. Более чем уверен, какую бы ноту я не попросил сыграть, ты всё равно не добьёшься «чистого» звука так быстро. — Да с чего такая уверенность?! — уже не выдержав прикрикнул парень, сурово глядя отцу в глаза, — почему ты думаешь, что я хуже Хэви? Пап, тебе правда так сложно показать мне всего одну мелодию? Да хоть самую простейшую, это не имеет никакого значения. Я просто хочу, чтобы я смог взять гитару, и… — И тем самым показать всем, какое ты ничтожество?! — в ответ повысил голос Глэм, выражая недовольство и раздражительность, — тебе так хочется опозориться самому, опозорить меня?! Чтобы все вокруг знали, что мой сын — никчёмный гитарист?! Если тебе так хочется, то… Глэм резко замолк, услышав то, как что-то с характерным грохотом упало на пол. Подняв взгляд на своего сына, он увидел, как тот в изумлении смотрел прямо на него, сжимая свои кулаки, а рядом с ним лежала та самая старая гитара. Только тогда старший осознал, что сейчас наговорил. Попытавшись исправить ситуацию, отец вновь наигранно улыбнулся, протянув руку к своему сыну. — Ди, изви… Не успел он и договорить, как подросток нахмурился, после чего молча поднялся с места и направился к выходу. — Ди, постой! — прикрикнул Глэм ему вслед, уже поднимаясь со своего места и собираясь добежать до юноши, но тот резко остановился, заставив отца впасть в ступор. — Раз я такое ничтожество, папа, то зачем же ты считаешь меня своим сыном? Неужели тебе не неприятно от мысли, что я такой никчёмный гитарист, который способен опозорить тебя перед другими? — тихо и спокойно сказал Ди, вытирая одиночную слезу и поворачиваясь лицом к отцу, — конечно, ведь у тебя есть Хэви. На него ты всегда можешь положиться, что бы ни случилось. Спасибо, папа. Парень вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь и оставив Глэма наедине со своими мыслями. Он в свою очередь медленно осел на пол, и, просидев так пару минут, уставился в потолок, вспоминая своё прошлое… «— Ты ничтожество, Себастьян! Я смотрю, тебе так и хочется опозориться самому, опозорить меня… руку, живо!» Глаза тут же широко распахнулись, а зрачки сузились до невероятных размеров. Пожалуй, нужно было вовремя думать о последствиях. Глэм тут же спохватился, выбежав в коридор, и начал быстро бежать в сторону комнаты старшего сына, как вдруг столкнулся с Викторией, чуть ли не свалившись на пол и не сбив её с ног. — Глэм, ты че носишься? — с удивлением спросила та, недоумевающе смотря на своего мужа. — Извини, Виктория. Я просто тороплюсь к Ди. Мне нужно кое-что ему сказать, — заметно нервничая скороговоркой выдал тот, неловко улыбаясь. — Так он это, съебался куда-то. Мужчина тут же опешил, настороженно взглянув на Вики. — Что…? — Съебался, говорю. Даже не сказал ничего, просто схватил свою сумку и ушёл. Вот же пиздюк! Как вернётся, я ему… Эй, да что с тобой такое?! Услышав о том, что сын сбежал, Глэм бросился вслед за ним, надеясь нагнать его или найти где-нибудь поблизости. Он хорошо помнил своё прошлое, когда приходилось совершать вылазки из дома втайне от отца, чтобы тот ничего не заподозрил. Глэм хоть и знал о том, что по ночам Ди куда-то уходит, но он совершенно не хотел, чтобы его сын перестал доверять ему, или же начал закрываться от него. Мужчина любил своих детей одинаково, для него не было таких понятий, как «любимый» и «нелюбимый». Скорее всего, вся проблема была заложена в его детских травмах, о которых он так никому толком и не рассказал. В любом случае, на сей раз Глэм был совершенно неправ по отношению к сыну. Теперь перед ним стояли три главные задачи: найти Ди, помириться с ним и спокойно разъяснить ситуацию.