Я не буду с тобой спать

– Ты не понимаешь, о чем просишь, Макс, – Стив был настолько обескуражен сказанным девочкой, что даже отступил на шаг, но та лишь упрямо поджала губы: – Я прекрасно все понимаю. – Мы с Билли никогда не будем друзьями. Я его не выношу, и наши чувства всегда были взаимными. – Я и не прошу тебя дружить с ним, – Максин закатила глаза. В ее мученическом выражении лица читалось недовольство тем, что Стив, кажется, вообще ее не услышал. – Я прошу тебя просто с ним побыть. Сказать, что все произошедшее – полнейшее дерьмище, но он справится или что-то в этом роде. Доктор сказал, что ему просто нужны сочувствие и поддержка. Стив хмыкнул: – И ты решила, что я смогу их ему оказать? Я не сочувствую твоему брату, потому что он – полнейший мудак. – Да знаю я! – девочка разозлилась. – Вот приди и скажи ему это! Может, он хотя бы разозлится при виде тебя, я не знаю. Билли в ужасном состоянии, Стив: все эти две недели он почти не разговаривает, не ест и не встает с дивана. Ты не представляешь насколько жутко мне видеть его таким. Он не реагирует на прикосновения, на крики – вообще ни на что. Может, среагирует хотя бы на тебя? Голос Максин звучал действительно жалобно, и Харрингтон сдался: – Ладно. Но, знаешь, если он спросит, то я пришел только потому, что ты очень просила. – Он не спросит, – Макс невесело усмехнулась. – Кажется, ты не понял. Он за две недели, действительно, сказал всего пару слов, и то не мне, а маме. Но страшнее всего, когда он не выдерживает и засыпает. – А что тогда? – Стив непроизвольно поежился. Девочка только покачала головой, мол, лучше не спрашивай. – Он старается не спать, я знаю, но не всегда получается. Немного постояли молча – оба думали о том, что может сделать с людьми Изнанка. Наконец, Стив кашлянул: – Часиков в восемь – не поздно? – В самый раз, – Макс улыбнулась уголком губ. – Спасибо. – Да уж, Билли мне этого точно не скажет. В восемь Стив нервничал на пороге дома, где жил Харгроув, как перед первым свиданием. Аж живот прихватило. Не так давно он и помыслить не мог, что приедет к Билли по собственной воле. А учитывая то, что парень мог отреагировать на его появление неадекватно и прежде, до общения с Изнанкой, Стив плохо себе представлял, что Харгроув может сделать с ним, если будет не очень-то рад его видеть. Возможно, одним сломанным носом в этот раз дело не ограничится. Но он пообещал Максин. К тому же, он повидал много всего и пострашнее бешеного темперамента Билли – он справится. Дверь открыла Сьюзан: – Здравствуй, Стив, – женщина выглядела так, словно действительно была рада его видеть. – Максин сказала, что ты зайдешь проведать Билли. Проходи. Харрингтону очень хотелось возразить что-нибудь вроде: «не подумайте, что я делаю это по своей воле», но ему вдруг пришло в голову, что, если Билли это услышит, вряд ли подобное пойдет на пользу его выздоровлению. И, нет, его не интересовало выздоровление этого урода, просто было жалко Макс и ее мать. Билли нашелся в гостиной, сидящим в кресле перед телевизором, по которому транслировали бейсбол. И выглядел он, честно говоря… Да хреново он выглядел. Стив даже замер на пару мгновений от перехватившего дыхание чувства, которое он расценил бы как жалость, если бы речь не шла о человеке, которого он терпеть не мог. Когда Харрингтон ехал сюда, он представлял обычного Билли в распахнутой рубашке, демонстрировавшей его накачанное тело, которым он так гордился. Дерзкого Билли с идеально уложенными волосами, пахнущего одеколоном так сильно, что глаза слезились. Насмешливого Билли, который всегда смотрел бешено, и неясно было бросится он в следующий момент с кулаками или небрежно потреплет по щеке и назовет принцессой. Но никак не Билли, закутанного в огромный клетчатый плед, с потускневшим взглядом запавших глаз и спутанными волосами. Он выглядел потерянным. Пустым. Стив ждал, что парень рассмеется, разозлится или с порога пошлет его нахер, но никак не того, что Харгроув даже не отреагирует на его появление. Возможно, Максин не преувеличивала, когда говорила, что все очень плохо. – Привет, – Стив подошел осторожно, как к опасному зверю и сел на краешек дивана со стороны, противоположной той, где стояло кресло, в котором сидел Билли. Парень потихоньку фиксировал большее количество деталей: на кофейном столике –остывшая еда, к которой не притронулись, кожа Билли – сероватая, обтянувшая заострившиеся скулы, в ухе парня нет сережки, на шее – медальона, у телевизора был отключен звук. – Думаю, нет смысла спрашивать, как у тебя дела, – резюмировал Стив. Он и сам как-то сразу осунулся. Честно, Харрингтон был уверен, что Максин преувеличивает, рассказывая о сводном брате. Но, кажется, она, напротив, не стала погружать Стива во все подробности. Билли все еще не бросил на него ни единого взгляда – голова была повернута в сторону безмолвного бейсбольного матча. – Я прибавлю звук? – поинтересовался Стив. Если честно, он был не в силах сидеть так и делать вид, что все в порядке. – О, это я включаю ему телевизор, – подала голос Сьюзан, все еще стоявшая в дверях. Выражение лица, с которым она встретила Стива, как будто надеялась на чудо, давно померкло. – Мне так… Проще, – призналась женщина, явно не договорив, что куда легче ей делать вид, что все нормально, когда Билли вроде бы чем-то занят, а не просто сидит и пялится целыми днями в пустоту. – Конечно, – Харрингтон попытался ей ободряюще улыбнуться. Взял с кофейного столика пульт, пощелкал каналами, находя какой-то старый боевик и включая его в половину громкости. И сколько ему еще здесь сидеть? То есть, блин. Вообще-то это было жутко. Стив не представлял, как Макс с ее матерью каждый день ходят мимо этого призрака Билли, укрывают его пледом, ставят рядом еду, которую, как они знают, он даже не попробует. Страшно ли им? Наверняка. Боятся ли они, что в один прекрасный момент Билли, вместо того, чтобы и дальше не обращать ни на что внимание, вцепится в них и перегрызет глотку? Может быть. Впрочем, он выглядел таким слабым, словно даже подняться по лестнице не в состоянии, не то что причинить кому-то вред. Во время рекламы Стив предпринял еще одну попытку заговорить: – Ну, в школе все нормально, если тебе вдруг интересно. Позавчера продули ребятам из школы имени Левинсона. Не буду врать и говорить, что кто-то очень уж сильно по тебе скучает, но в баскетбол мы сыграли фигово, – Харрингтон не стал добавлять «без тебя» даже в терапевтических целях. И так сказал больше хорошего, чем хотел. Тем более, что на миг ему показалось, что на последних словах уголок губ Билли дрогнул в усмешке. Хотя, может быть, это была игра света из-за телевизора. В любом случае, парень так и не смотрел в его сторону. – Ребята из команды думали зайти к тебе, вроде как. Ты как, хотел бы их видеть? – Стив и так прекрасно знал, что ответ на вопрос был бы «нет», потому что кто бы в здравом уме захотел, чтобы хоть кто-то видел тебя таким обессиленным и потерянным. Тем более не Билли Харгроув, для которого не было кошмара большего, чем показать свою слабость. Может, на это был расчет Макс? Что брат не потерпит, чтобы Стив, его заклятый враг, увидел его таким, и сделает хоть что-то. Если так, то она ошиблась. Кажется, в теле Билли от прежнего Билли ничего не осталось, и Стив искренне надеялся, что это его предположение ошибочно. Реклама кончилась, и Стив посмотрел на часы – он просидел здесь уже сорок минут и не видел в этом никакого толку. Ладно, уйдет, когда будет следующий перерыв. Посмотрев на безучастного ко всему Билли еще пару минут, Харрингтон ощутил нарастающую волну беспомощности. Честно признаться, в глубине души он думал, что Харгроув просто не сможет оставаться равнодушным к его появлению. Он был уверен, что, приехав, сделает нечто полезное и его присутствие чудесным образом что-то изменит, и Максин будет довольна, и вообще все станет как прежде. Он не должен был этого говорить: – Слушай, я могу приехать и завтра тоже. Может, привезти тебе что-нибудь? И, черт возьми, он только что унизился перед Харгроувом, предложив ему свою помощь, а тот даже бровью не повел! – Макс сказала, что тебе нужна компания. Сказать Томми, чтобы он пришел? – предпринял Стив еще одну попытку. И вновь ноль внимания. Стив сдался. – Давай начистоту: это все очень стремно. Сидеть тут и разговаривать с тобой, когда ты ни хрена не реагируешь. Не страшно, – поспешил уточнить он, чтобы Харгроув, не дай бог, не подумал, что он, Стив, его боится (или за него, что еще хуже). – Просто странно. Так что я, наверное, пойду. Харрингтон подождал еще несколько секунд, глядя на Билли, но тот и не думал поворачиваться. Не то чтобы Стив так уж ожидал слов прощания или просьбы побыть с ним еще. – Окей, пока. Он потянулся за пультом, чтобы выключить звук, когда вдруг услышал хриплое. – Принеси пива. И, ей-богу, видимо, у Стива просто начались галлюцинации, потому что, когда он, выронив пульт, спешно поднял глаза на Харгроува, тот продолжал смотреть в сторону экрана телевизора, никоим образом не демонстрируя то, что он только что разговаривал. – Принести тебе пива? Если Стив ожидал увидеть хотя бы согласный кивок, то ничего подобного он не дождался. Может, ему действительно показалось? Или это была реплика из фильма? Которую, конечно, произнесли севшим голосом человека, долгое время не говорившего ни слова, и с интонациями, очень похожими на те, с какими говорил Билли… Ладно, что ж. Даже если это была галлюцинация – с него не убудет, он принесет пива. К тому же, можно было быть уверенным, что Билли не даст ему почувствовать себя глупо, если он ошибся – для этого ведь придется хотя бы посмотреть на Стива, а тот его явно не собирался этим баловать. – Сейчас. Вести диалог одному все еще было странно. Но не более странно, чем просить у оказавшейся на кухне Сьюзан пива, объясняя, что это Билли его попросил. – В смысле? – женщина выглядела так, словно Стив сообщил ей о том, что просьбу он услышал от дивана или ведущего из телешоу. – Так и сказал? «Принеси пива»? – Да, без «пожалуйста» или еще чего, как будто я ему чем-то обязан, – принялся было ворчать Харрингтон, но осекся. Ему не хотелось, но он все же добавил. – А может, я выдаю желаемое за действительное, как считаете? – Ничего, – женщина улыбнулась ему с фальшивым одобрением, как он сам сделал, когда речь зашла о телевизоре. – Если что, выпьешь сам, – она подала парню две бутылки. – Спасибо, Сьюзан. Но я на машине, – начал отнекиваться Стив. – Это же всего лишь пиво, через часик уже все выветрится. «Я не собираюсь сидеть с ним еще час!» – Харрингтон постарался воздержаться от этого комментария, когда представил, что сама Сьюзан, возможно, также садится на диван рядом с Билли каждый вечер и, занимаясь каким-нибудь вязанием и поглядывая в телевизор, пытается вовлечь его в разговор. И так уже две недели. Вместо этого он сказал: – Конечно, Вы правы, – взял бутылки и отправился обратно в гостиную. И, вот что. Билли там не было. – Какого черта? – Стив поинтересовался этим вслух. На секунду стало холодно. Это ведь не какой-нибудь ночной кошмар, где во всех вселился жаждущий крови монстр с Изнанки и теперь, усыпив бдительность Стива, готовится его сожрать? Потому что пока что все выглядело довольно сюрреалистично. И пальцем не двинувший за целый час парень вдруг за пару минут исчез. Что вообще происходит? – Где Билли? Харрингтон вздрогнул, чуть было не выронив пиво. Вышедшая из спальной Максин сейчас недоуменно смотрела в сторону пустого кресла, закинутого клетчатым пледом. – Отличный вопрос, – Стив нервно хмыкнул. – Он попросил пива, а, пока я за ним ходил, он куда-то пропал. – Он что сделал? – голос Макс звучал так, словно у нее вот-вот начнется истерика. – Чего вы кричите? – из кухни выглянула Сьюзан и тут же нахмурилась. – А где Билли? – Да откуда мне знать! – вспылил Стив. – Макс уверяла меня, что он вообще из этого кресла целыми днями не встает. – А он и не вставал! – возразила девочка. Сложно было сказать почему, но на лицах у всех троих постепенно проступал ужас. Их близкую к психозу перепалку прервал звук спускаемой в туалете воды. Сьюзан первой вышла из оцепенения: – Что ж. Он просто пошел в туалет. – Да, – Стиву отчего-то сделалось смешно. Наверное, реакция на то, что секунду назад ему было очень-очень жутко. – Да, – шумно выдохнула Максин. Стив хмыкнул. – Ты говорила, он не шевелится вообще, – решил попенять девочке Харрингтон. – Ну, прости, что не слежу за ним целыми сутками. Мог бы и сам догадаться, что иногда он ходит отлить. Он ведь все-таки человек, – Макс развела руками. – И, вау! – она позволила себе улыбнуться. – Он попросил пива? Кажется, ты отлично справляешься. – Это могла быть моя галлюцинация, – не стал обнадеживать девочку Стив. Впрочем, вскоре ему стало казаться, что и Билли был его галлюцинацией, потому что прошло уже минут пять, а тот и не думал возвращаться обратно в гостиную. Харрингтон открыл свое пиво ключом и сел так, чтобы видеть, откуда, по его предположению, должен был вернуться Билли. Потому что, ей-богу, он заорет, если парень внезапно возникнет у него из-за спины. Что ж может, Харгроуву было все же не так уж хреново? Да нет, это бред – он выглядел, как ходячий скелет и, судя по рассказам родни, ни к чему не проявлял интереса. А это очень паршивые признаки. Нет, он точно не притворялся, сидя в кресле с невидящим взглядом, направленным в одну точку. Но он ведь попросил пива. А потом встал и ушел (и теперь не возвращался – да где его только черти носили?!). Значит, Стив все же приехал не зря? Значит, он помогал хоть немного своим присутствием? Харрингтон выпил уже половину бутылки, когда Билли таки показался в дверях гостиной – кажется, он принял душ, потому что вода, стекающая с потемневших волос, почти полностью пропитала обтянувший его синий джемпер. Билли в джемпере – господи, явно ведь утром выбирал одежду не сам. Харрингтон представил, как Сьюзен, уговорив Билли подняться с кровати и хотя бы выйти в гостиную, к телевизору, одевает его во что-нибудь потеплее, потому что знает, что тот не сдвинется с места до ее возвращения с работы, даже если замерзнет. От этих мыслей сделалось тошно, и Стив поспешил отвернуться. Если честно, ему казалось, что он смущает парня, когда видит его таким. И отчего-то Стиву не хотелось его смущать. – Твое пиво, – он кивнул на бутылку. Билли удивил его еще раз, устраиваясь не в кресле, а на противоположном конце дивана, где уже сидел Стив. Того и гляди начнут болтать, как лучшие подружки, не видевшие друг друга месяц. Этого не случилось. Сев, Харгроув уставился на экран телевизора, вновь никак не реагируя на присутствие Стива рядом. Добросердечный Харрингтон открыл его напиток, а потом протянул, но Билли продолжал его игнорировать. – Если ты сейчас обольешься, тебе снова придется идти в душ, – предупредил Стив, двигаясь на диване и настойчиво ставя бутылку на колено парня. Зря он, что ли, за ней ходил? Тот, к величайшему счастью Харрингтона, крепко сжал пальцы на запотевшем стекле. И, ей-богу, Стив услышал, как Билли хмыкнул, хоть с виду он выглядел точно также, равнодушно глядя в телевизор. Не прошло и пяти минут, как фильм закончился. Стив вновь взялся за пульт, переключая на спортивный канал, – трансляция матча по баскетболу его полностью устраивала, и он вполне уютно устроился на диване с бутылочкой пива. И все это выглядело бы даже нормальным, если бы Билли, сидящий в метре от него, вновь не перестал подавать совершенно никаких признаков жизни. «Ладно, посижу еще немного и уйду», – решил Стив. Да и алкоголю нужно было время, чтобы выветриться, – не хотелось бы получить штраф из-за идиотского Харгроува, который к своему пиву, кстати, даже не притронулся. Вообще, Стив немного собой гордился. Если верить Макс, нынче для Билли было настоящим подвигом встать, принять душ и сказать Стиву целых два слова (которые, правда, скорее всего, ему все же послышались). «Еще немного и уйду», – снова подумал Стив, когда во время рекламы Макс прошла мимо и с улыбкой показала ему два больших пальца. Бутылка пива давно закончилась, да и есть уже хотелось – точно пора было ехать домой. Но стоило ему прокашляться, чтобы сказать об этом Билли, как вышедшая из кухни Сьюзан поставила перед ними тарелку бутербродов. – Вы, наверное, проголодались, мальчики. Во множественном числе. Словно она, действительно, верила, что в присутствии Стива Билли еще и поест. А потом добавила: – Я пойду спать. Спасибо, что не закончила свою речь чем-то вроде «повеселитесь тут», потому что Харрингтону было ни хрена не весело. Чуть лучше, конечно, но все еще довольно стремно. Но пару бутербродов он все же съел. Если верить часам, он провел в одной комнате с Харгроувом уже два часа кряду, и, что удивительно, они все еще ни разу не попытались друг друга убить. Надо же, может, Билли, вернувшийся с Изнанки, будет чуть более сносным? Стив подумал об этом, и тут же устыдился своих мыслей. Вообще-то парню было хреново. И пусть от этого всем остальным вокруг (по крайней мере, самому Стиву) было лучше, это все же не было поводом для радости. Следующую его попытку уйти пресек тот факт, что Билли все же сделал глоток из бутылки с пивом. Если задуматься, то, пожалуй, давать ему пиво было несколько дерьмовой идеей. Конечно, очень круто, что он чего-то захотел (если Стиву это не послышалось), но, учитывая то, что, по словам его родных, он почти ничего не ел уже две недели, скорее всего, с пива ему станет очень и очень плохо, через одну… Две… Три… Нет, с Билли ничего не произошло. Обеспокоенный Стив пялился на него так, что глаза заболели и, если бы парень был в порядке, то сейчас бы бессовестно ржал над выражением его лица. Но Харгроув больше не проявил не малейшего интереса ни к бутылке, ни к Стиву. И Харрингтону все еще было стыдно, что он немного радовался тому, что Билли не в порядке, потому что иначе они бы уже давно подрались. С другой стороны, будь Билли в порядке, его, Стива, здесь бы никогда и не было. А потом Билли уснул. Стив не заметил, как это произошло, потому что, кажется, и сам задремал, но посмотрел в сторону парня вовремя, чтобы поймать начавшую выскальзывать из его рук почти полную бутылку. О, черт. Наверное, давать Харгроуву засыпать было еще более дерьмовой идеей, чем дать ему пиво. Судя по словам Максин, стоило Билли уснуть и происходило нечто настолько ужасное, что она не захотела даже об этом рассказывать. Но, может быть, Стив с этим справится? По крайней мере, будить Билли ему хотелось многим меньше, чем просто сидеть рядом и ждать, что же может произойти. Было уже половина двенадцатого. «Еще немного и я, серьезно, разбужу его и уйду. Ни за что на свете не останусь ночевать с ним в одном доме», – думал Стив, украдкой глядя на спящего Билли. Его волосы почти высохли и распушились – учитывая то, что обычно Харгроув всегда укладывал их при помощи огромного количества геля, Стив еще никогда не видел их такими пушистыми. И вовсе не потому, что спящий Билли выглядел немного беззащитно и трогательно, вовсе не из-за его подрагивающих ресниц и приоткрытых пухлых губ, Стив решил укрыть его пледом. Он и вовсе на эти губы не смотрел, зачем бы это ему понадобилось? «Еще немного и уйду», – тешил себя Харрингтон, переключая телевизор вновь на какой-то фильм. Правда, раз уж он заделался супергероем, хотелось дать Билли немного поспать – учитывая то, что сказала Максин, делать это удавалось парню явно не так часто, как было необходимо любому человеческому организму. «Еще немного и усну. В смысле, уйду, да. Немного и уйду». Когда Стив проснулся, все тело болело. Ох, вот же дерьмо. Что случилось вообще? Он оказался в крайне неудобном положении, перед глазами незнакомый кофейный столик, а сверху на нем явно покоится что-то по весу сродни могильной плите. Какого…? Стив поспешил скатиться с дивана на пол, когда осознал, что Билли Харгроув собственной персоной все это время пускал во сне слюни куда-то ему на грудь. Что ж, Билли тоже проснулся. И в этот самый момент, впервые за последнее время он смотрел прямо на Стива. Харрингтон уже и забыл, насколько яркими у Билли были глаза. И, да, возможно, Харгроув так старательно избегал смотреть на него вчера, потому что на дне этих глаз как и прежде плескался шальной огонь. – Вали домой, Харрингтон. Нет, это Стиву точно не послышалось, потому что он прямо-таки видел, как губы Билли шевелились, проговаривая это. – Пошел нахуй, Харгроув. Билли сухо рассмеялся – как будто что-то заклокотало внутри. Нет, серьезно, пошел он нахуй. Ноги Стива не будет больше в этом доме. Когда разъяренный полным отсутствием хоть какой-либо благодарности (а ведь он, наивный, где-то в глубине души реально ее ожидал), Стив уже почти дошел до входной двери и развернулся, чтобы сказать Билли на прощание что-нибудь о том, какой он мудак, тот уже сел. Его фигура на диване была маленькой и осунувшейся. Он завернулся в плед так, что торчала только блондинистая макушка, и смотрел в сторону выключенного телевизора. Говорить что-либо Харрингтону расхотелось. Просто, серьезно, никогда больше. * * * Если закрыть глаза хоть на мгновение, перед ними вставала непроглядная, сосущая чернота. А потом на эту черноту, как на хромакей, начинали проецироваться кошмары. Билли не знал, что хуже. Чернота была предвестником кошмаров, а кошмары – что ж, они были кошмарами. Непрекращающейся агонией его мозга. Когда он, вернувшись, заснул впервые, еще ничего не подозревая, то проснулся от боли. Его тело болело, каждой клеточкой – он не мог дотронуться до кожи, боль доставляло даже прикосновение одеяла и простыни. Он словно горел, и при этом каждая кость пыталась сместиться с положенного места. А самое главное, казалось, что болел сам мозг – каждая его мысль была пропитана болью и ужасом. Тогда он закричал. В самый первый раз, когда это случилось, конечно же, пришла Сьюзан. И, ей-богу, он не собирался причинять боль и ей, потому что он не какой-то там мудак, вроде его отца, который бьет детей и женщин. Но она попыталась его обнять, и получилось то, что получилось. Он сам сказал не подходить к нему больше, если он вдруг вновь проснется от собственных воплей. И теперь он старался спать днем, чтобы его никто не слышал и не видел таким. Сон был необходимостью. Но стоило закрыть глаза, перестать хоть на мгновение видеть привычные вещи, как он забывал о том, что вернулся. И погружался в кошмар. Честно, он бы хотел, чтобы его оставили в покое. Но Сьюзан предпочитала поддерживать иллюзию нормальности, каждый вечер провожая его в спальню, а потом утром возвращая обратно в гостиную. Словно ему нужна была спальня. Словно он там спал, а не просто лежал на кровати, стараясь не моргать. С телевизором было проще. Но иногда это становилось ловушкой, потому что мозг, отвлекшись на что-нибудь, позволял телу отключаться. И, да, тогда кошмары возвращались. Нет, правда, лучше бы его оставили в покое. Рано или поздно он бы просто умер без еды, воды и движения. Но Сьюзан поила его куриным бульоном. Макс читала ему вслух. Раз в два дня его осматривал врач. И это было паршиво. О нем заботились женщины – вот же отстой. Но с каждым днем, который он проводил почти без сна, сил, чтобы сказать что-нибудь, оттолкнуть, послать, напомнить о том, что он не из тех, о ком заботятся, оставалось все меньше. Иногда Билли не один час кряду думал о том, что вот сейчас он скажет, чтобы его оставили в покое. Но потом на горизонте маячила свежая и бодрая мордашка сестры или участливое лицо Сьюзан. И он думал: «да какого черта?». Скажи он фразу, на которую целый день отыскивал в себе силы, как они начнут спорить (у них-то явно было больше энергии), и все это окажется бесполезным. Тогда Билли решил, что не будет реагировать вообще. План выглядел неплохо. Рано или поздно им просто надоест с ним возиться, если они не будут видеть никакой реакции, и его оставят в покое. «Отличный план», – думал он ровно до той минуты, пока в одной комнате с ним не оказался Стив Харрингтон. А не реагировать на Стива Харрингтона было невозможно. Особенно после того, как Билли всю ночь проспал без единого кошмара.