Домино

Капли проливного дождя с грохотом падают на асфальт, создавая назойливыйшум. Поддерживает его городская суматоха: люди спешат, бог знает куда; сигналят машины, предугадывая в скором времени начавшуюся перепалку между водителями; детские крики, доносящиеся из колясок. лишь вечернее небо внедряло чувство спокойствия и умиротворения. Енджун не понимает суетливости населения Сеула. Рабочая смена окончена, следовательно, ближайшие двенадцать часов спешить некуда. Ноги даже не пытались обходить новоиспечённые лужи: тяжелые шаги передвигались чётко и безукоризненно, словно скоординированы программой. Тяжёлый черный зонт, ни на оттенок не отличающийся от цвета костюма, казался воздушным змеем – настолько правильно он выглядел в его руках. Волосы начинают завиваться от влаги, будто заменяя штиль на лёгкие морские волны. Серьги в его ушах выглядят элегантно и богато, ни капли не вульгарно. Пухлые губы лишь изредка прерывали связь между друг другом, чтобы поймать новую порцию кислорода, отсутствие которого чувствовалось сильнее с каждой секундой – воздух заполнял озон. Взгляд направлен в пустоту, куда-то в никуда. Дорога домой казалась бесконечной. Здания то удалялись из виду, то вдалеке появлялись новые, и так по кругу. Кеды промокли, напомнив о непогоде. Всё это, а еще и пробегающие мимо дети, создавали картину всех девяти кругов ада. Успокоить бы свой разум и идти дальше, как это было всего пару лет назад, но жизнь явно против такого исхода. Разве об этом он мечтал? Работа без выходных и отпусков, нескончаемая дорога от дома до офиса, сон… В целом, день сурка. Поскорее бы это закончилось. Наконец, перед глазами появилось то самое здание, которому уже незачем прятаться в пустоту. Осталась пара минут, и он дома. Помещение новое, а квартиры явно не дешёвые, что оправдывает упорный труд мужчины. Войти внутрь можно лишь с помощью карты, прикладываемой к датчику. На первом этаже его всегда встречают разные девушки, пребывающие свою рабочую смену, отдают ключи и мило улыбаются напоследок, будто надеятся скрасить тоскливый день. До квартиры всего-то семнадцать этажей и примерно сто метров налево от лифта, рутина. Добравшись до места, вставив в замок ключ и повернув его на сто восемьдесят градусов, он наконец возвращается домой. — Ёни, ты вернулся? — ласковый, сладкий и мелодичный голосок доносится из соседней комнаты. Возможно, это единственный звук, способный обрадовать Чхве Ёнджуна, двадцатичетырехлетнего начальника отделения по редактированию агрегатов контента в крупной компании. — Привет, как день? — спросил мужчина, больше ссылаясь на воспитанность, чем на заинтересованность. — Можешь не делать вид, что тебя это волнует. Ничего нового. — холодно прозвучало из уст девушки. Повисла тишина. Да, старший мог начать втирать что-то про обязанности, как минимум, про домашние, но эти морали настолько наскучили обоим, что продолжать диалог никто не собирался. У Ёнджуна ни сил, ни обновлённого содержания тех самых «моралей», ни желания что-то доказывать. Он прошел на середину комнаты, демонстративно закинул сумку в дальний угол комнаты и залез в телефон. Важной частью его повседневной жизни всегда являлось чтение новостей. Они никак его не волновали, но впустить хоть какие-то события в рутину всё же хотелось. Все статьи кричали о новой айдол-группе, лидером которой являлся высокий парень с крупным телосложением. Жаль, что он являлся всадником конкурентов. Отбросив телефон, Чхве нырнул головой в подушки, забывая об образе серьезного специализированного работника. Может, ему стоило дебютировать? У него были все шансы: внешность, голос, пластичность. На самом деле, Ёнджун пытался и даже прошел прослушивание в CUBE ENTERTAINMENT, но его гиблое семейство не поддержало столь неустойчивую позицию, вышвырнув мальчишку на улицу. Что ж, его способности пригодились на другой стороне экрана. Под крылом JYP ENTERTAINMENT’а дебютировали ведущие группы четвертого поколения, что льстило Ёнджуну. Приподнявшись на локти, Ёнджун осмотрел комнату: слабый тёплый свет лампы, уютно устроенной на прикроватной тумбе, едва ли освещал помещение; приоткрытое окно пропускало запах дождя, позволяя ему гулять по дому вместе с ветром; вещи Рюджин хаотично скинуты в большую кучу, что приводило Чхве в бешенство, но возмущаться, честно говоря, уже надоело. Встав с дивана, он отправился на кухню, соединенную с той же гостиной. Одарив взглядом кухонный гарнитур, он сделал два вывода: первый — Рю не мыла за собой посуду, второй — Енджун хочет кофе. Да, такие аналитические способности вызывают восхищение. Мужчина поставил чайник и приступил к подготовке к вечерней релаксации. Под подготовкой подразумевается алгоритм пары действий, таких как: достать мятный шоколад из холодильника и, собственно, заварить сам кофе. Намечается хороший вечер, такой же, как миллион предыдущих. — Ёни, я пошла. Не скучай. — а, нет, не совсем хороший. — Стоять. Время видела? — грубая интонация вылетела с этими словами, заставив Рюджин чуть ли не подпрыгнуть, а в добавок обронить дар речи. — Чего молчишь? Ты никуда не идёшь, даже не думай. — Хватит. Я сама в состоянии построить свои планы. — прозвучало бы круто, но девушка не учла, что голос ее дрожал как осиновый лист. Растерявшись, она не нашла выхода лучше, чем дверь. — Пиздуй. Можешь не возвращаться. — Хлопок двери добавил этим словам особой драматичности. Ничего, придет пьянущая в стельку, а ночевать придется под дверью — воспитательный процесс. Когда все приняло такие обороты? Всю жизнь подтирал за ней, а в ответ получает такие высказывания. Знакомство их не задалось, но пережили они вместе многое. Рюджин воспитывалась рукой своего папаши, державшего девчонку и ее мать под своим тотальным контролем. Мамаша, не выдержав напряжения, спилась и свела концы с концами, оставив Рю одну… ну, почти одну. Рядом оказался Ёнджун, малолетний пиздюк, со своими тараканами в голове. Умный и смышленый для своих-то лет, но помимо экстремизма в его голове было ровным счетом ничего. Встретиться им довелось когда Чхве было семнадцать, а Рю только заканчивала первый класс средней школы. Джун наблюдал за семейной ситуацией девушки ещё пару лет, не упустив возможности помочь ей сбежать сразу, как у него появилась своя съёмная квартира. Рюджин числилась в «пропавших без вести» ещё три года, после чего объявилась в школе по приказу сожителя, словно ничего и не было. Нет, он не стал ее опекуном, это могло нанести вред его репутации и возможности устроиться на высокооплачиваемую должность. Официально Син проживала со своим отцом, который за время отсутствия дочери побывал в центре реабилитации уже два раза. Их совместная жизнь никогда не складывалась. Рюджин была беспризорницей, что отличалось от воспитания и ценностей Ёнджуна. Он не видел будущего Син, как и она своего. Чхве пришлось свыкнуться с ее поведением, как бы он этого не хотел. Да, она чужой человек, обычная маленькая девчонка, не получившая достаточного количества любви, но здесь нет ее вины. Тогда почему она заняла столь важное место в его сердце? Почему она, такая невоспитанная и безответственная, смогла стать самым близким человеком? Мужчина привязался к ней из чувства жалости, которое переросло в семейную тёплую любовь. Рюджин — действительно важная часть его жизни, он это понимает. Но, раз уж она выбрала такой путь, в дождь на улицу он за ней не попрётся. Пусть хоть под землю провалится, гордость Чхве не позволит даже номер ее набрать. Ёнджун вышел на балкон, открывающий вид на ночную жизнь Сеула: людей не стало меньше, наоборот – заработали ночные бары и клубы, что стало причиной частого воя сирен; дождь успокаивается, но продолжает напоминать о себе, издавая шум, исходящий от крыши балкона. Прекрасный вечер. Юноша сел на деревянный стул, который покрывала белая подушка, поставил кружку кофе на туалетный стол и схватил телефон. Чхве планировал по привычке набрать Син, но только в последний момент вспомнил об её уходе, поэтому он снова открыл новостную ленту, что обычно не предвещало хороших событий. Большинство статей все еще кричали об айдоле-лидере новой группы. Хотя, постойте, что-то происходит? «В период с 23 по 25 мая бесследно пропали шесть человек: Чон Соён, Пак Чонсон, Хан Джисон, Ли Минхо, Хван Хёнджин. Двое из представленных личностей –владельцы крупных компаний, остальные — обычные жители Сеула. Последним стал недавно дебютировавший айдол – Чхве Субин. Предположительно, юношу похитили сразу после первого дня промоушена, компания составила заявление. Просим вас быть внимательными, призываем неспособное к самообороне население оставаться дома. Полиция открыла дело, ведется расследование.» Просто, блять, отлично. В Сеуле пропадают парочка самых могущественных лидера экономики, а Рюджин ушла из дома в полночь в ебеня. Боже, дайте Чхве Ёнджуну отдохнуть хотя бы одну несчастную ночь. Юноша спохватился и начал названивать сожительнице, на что в ответ получал короткие гудки. Остается два варианта: либо ее уже нет, либо она последняя уебанка, решившая поиграть в молчанку. Ёнджун склонялся ко второму. Долго ждать не пришлось. – Ты звонил? – О, как она это сказала! Похоже, Рю не взяла трубку с первого раза из-за того, что репетировала диалог, а, может, собирала порцию агрессии из недр своей души? И кого волнует, что инициатор ссоры она сама? – Конечно, блять, звонил. Где бы ты не была, собирай все свои вещи и говори адрес. Я встречу тебя. – Он волновался, он действительно волновался. По детской прихоти Ёнджуна Син оказалась под его крылом, Рюджин никто не спрашивал, но её жизнь стала лучше. У неё появился дом. – У тебя опять обострение чувства одиночества? Позвони Тэхёну, пусть приведет шлюх. Тебе просто скучно без меня? – Завали ебло, не горю желанием объяснять тебе всё. Говори адрес. – Почему он не объяснил? Ну, Рюджин бы посмеялась и скинула трубку. Слишком предсказуемо, Чхве был умнее. – Записывай: п-о-ш-ё-л н-а-х-у-й, – На том конце трубки раздался громкий ядовитый смех. – мудак. – Затем короткие гудки. Ладно, она на связи. Рюджин явно не одна, слишком много посторонних голосов. С ней ничего не случится. Ёнджуна расслабила эта мысль, но разум заполнили новые: Куда пропал Чхве Субин? Почему он? Исчезновение финансовых лидеров можно легко объяснить – при таких деньгах остаются только грешники. «Мирные» жители, наверняка, просто попались под горячую руку, но Субин… Айдол крупной компании, юноша с миловидным личиком и крашенными светлыми волосами, находящийся под вечным вниманием и защитой? Кому он нужен? Многое не давало ему покоя в ту ночь: убежавшая Рюджин, пропавшие верхушки экономики и айдол, лишний снифтер дорого коньяка и дождь, надоедливо бьющий по отливу окна. Городская суета так и сочилась в комнату Чхве, следом за которой ровно ложился лунный свет. Уже за полночь, а он все продолжает смотреть на хрустальный снифтер, катая по дну капли коньяка. Ёнджун не уснул – совесть не позволила. Ближе к полночи, протрезвев, когда Рюджин перестала сбрасывать звонки, Ёнджун спохватился и выбежал на улицу. Дождь наконец закончился. Из всех мыслей, ночных спутниц, осталась лишь одна – где, мать вашу, Рюджин? Он не знал, где она может быть, где была и будет ли вообще. Вариантов немного: заправка или какой-нибудь притон. Но, мать его за ляшку, в Сеуле явно не одна заправка. К утру Чхве обошел добрых восемь штук, но Син в помине не было ни у одной. Ни к чему это не приведёт, он лишь потратит время. У Ёнджуна очень плохое предчувствие. К рассвету молодого человека занесло в район Ахен. Ахен, хоть и находится в паре шагов от центра Сеула и лучших университетов страны, – очень бедный. По рассказам местных жителей, в этом районе совершаются преступления из-за бытовых разногласий или слишком большого количества выпитого алкоголя. Половина их с Рюджин юношества прошла именно здесь. Ахен, не взирая на старые дома и грязные улицы, навевал лишь теплые воспоминания о детстве. Ёнджун забрёл в маленький переулок и сел на скамью, опустив голову и уперевшись локтями на колени. Правая рука забралась в волосы, сжимая и разжимая одну и ту же прядь, а затем спустилась к переносице. В этом же районе сводил концы с концами отец Син, и где-то во дворах захоронена мать. Мощный удар по голове, прилетевший откуда-то из-за спины, намекнул, что покоится здесь будет не только мать Рюджин.