Люблю...

Праздник Морских Фонарей никогда не был чем-то важным для Сяо. Никогда не был тем, ради чего стоит не спать всю ночь, тем, ради чего нужно готовить десяток блюд на стол. Но сейчас, пока глаза разбегаются по прилавкам с едой, голос тонет в шуме толпы, а Итэр крепко сжимает его худой локоть, он уверен, что этот день будет лучше чем многие тех, что были раньше. Итэр смеётся громко, немного грубо. Так, что на щеках появляются ямочки, а нос морщится. Итэр улыбается в этот день так, что видно неровные передние зубы и морщинки в уголках глаз. Быть может из-за этого, но этот день останется у Сяо в памяти надолго. А может из-за того, что грубые, потрескавшиеся, толстые пальцы Итэра хватают его кисть и немного небрежно тянут куда-то в сторону. Туда, где только мягкие волны, нежно ласкающие пятки, туда, где только вспышки на небе и приглушенные голоса. Быть может из-за того, что Паймон осталась где-то позади, быть может из-за того, что Итэр не отпускает его руку, хоть надобности держать уже нет, но этот день станет одним из лучших за много, много лет. Пухлые губы, вспышки салютов, и смех, смех, смех... Так много смеха, так много цветов опаляет небо, так много слов, что Сяо прямо сейчас хочет сказать. Янтарные глаза открыто переливаются нежностью. Пухлые губы растянуты в откровенной, яркой, такой прекрасной и искренней улыбке. И пока губы Итэра шепчут что-то, Сяо не может насытится тем, как сквозь светлые волосы пробираются вспышки разных цветов. И этот момент такой, такой хрупкий и важный, что грудь набухает от нежности и бесконечного, распирающего тело тепла, тепла, тепла... В уголках его светлых, жёлтых глаз блестят слёзы, но несмотря на то, что мир плывёт, он улавливает, запоминает всё. То, как Итэр вскользь задевает его колено своим, то, что фиолетовый на небе виднеется как-то более особенно в янтарных глазах. Сяо запоминает, что у Итэра потрескавшиеся губы, потертая одежда, и много, много маленьких шрамов на руках. Запоминает, что у Итэра есть светлые веснушки, невидимые раньше, а на носу небольшая горбинка. Но Итэр шепчет. Шепчет что-то важное настолько, что пальцы ног поджимаются, дыхание спирает в груди, а сердце бьётся так, так чертовски громко. Но звуки тонут в оглушительном смехе, в счастье прохожих, в цветных вспышках на небе. Сяо показывает, что не слышит, неловко указав пальцами на свои уши и повернув голову. Итэр в ответ лишь улыбается. Так мягко и тепло, что щеки невольно теплеют. Его губы, его щёки, его прелестные глаза улыбаются лишь Сяо и от этого голова идёт кругом, а сердце разбухает от нежности. Пока салют озаряет ночное небо, пока запах свежей еды смешивается с запахом соли, пока огни сияют в его больших глазах, путаются в светлых ресницах, Итэр лишь одними губами шепчет:

"Люблю...".

Так нежно, тихо и так мягко, будто это значит что-то и для него тоже. Будто это то, что он мечтал сказать долго, то, что важно. Остаток фразы тонет в весёлом смехе, в ярких фонорях, вспышках света на небе, в криках торговцев. Остаток фразы расстворила волна вместе с песком с щиколоток, вместе с камнями и водорослями. Остаткок фразы потерялся во времени, в гулко стучащем где-то под горлом сердце, в его ярких глазах, улыбке. Остаток фразы утонул навсегда, оставаясь лишь серой, пыльной картинкой в памяти. Краски вспышек на небе со временем посереют, громкий смех вокруг раствориться в тёплой улыбке, предназначенной лишь Сяо, собственный грохот сердца станет чем-то неважным для него. Но прямо сейчас всё, чего он хочет — приблизиться к губам вплотную, посмотреть так отчаянно и жалко в глаза, светящиеся янтарём, вдохнуть тот воздух, что вдыхает и Итэр. Прямо сейчас всё, чего Сяо хочет — чтобы Итэр прошептал это слово, обращённое лишь ему ещё, ещё и ещё раз. Но время идёт, и то, что не позволил себе тогда отзывается лишь болью в груди. Смех, яркие вспышки на небе, запах выпечки, вода, ласково щекочущая пятки — всё то же. Всё, кроме того, что рядом нет Итэра. Итэра, с глупым, надоедливым голосом Паймон рядом, Итэра с весёлым, грубым, будто задыхающимся смехом. Итэра, с его нежностью, что постоянно плескалась на дне янтарных глах, шершавых, толстых пальцах. Это тот же день, но в нём нет Итэра и сердце Сяо от этого сжимается слишком сильно. Его взгляд упирается в небо, лишь бы не посмотреть туда, где должен быть тот, от кого весь мир становится менее важным, тот, рядом с которым хочется дышать полной грудью и вдыхать воздух так жадно. И Сяо отводит взгляд на бьющиеся о камни волны, лишь бы не посмотреть туда, где раньше был он. Лишь бы вновь по памяти не начать считать почти прозрачные веснушки на лице, что может вспомнить и с закрытыми глазами. Первый салют опаляет ночное небо. Взметая ввысь, фиолетовый мягко задевает звезду. Дотрагивается до неё так упомрочительно легко, будто это ничего не стоит, а после рассыпается крошечными брызгами. Вокруг смех и детские крики. Вокруг свет и так, так якро. Людям вокруг так весело, но у Сяо, когда закрывет глаза, сердце плавится от грусти и нежности. Волна мягко накрывает ступню, торговцы громко кричат про скидки, небо пестрит различными цветами. — Люблю тебя, — знакомый, такой до болезненного, до раскрасневшихся глаз и мягкой улыбки, знакомый голос. Глаза сами выискивают его силуэт с длинной косой, щебечущей Паймон и мягкой улыбкой. Взгляд скользит по смеющимся, спорящим и кричащим о чём-то, что совершенно не важно сейчас, — только не в этот момент — людям. Вспышка красного мерцает на небе, сердце в груди стучит слишком быстро, а Сяо находят его. Улыбка мягкая, а глаза всё так же искрятся нежностью. И в этот раз он не упустит то, что должен был сделать раньше. В этот раз Сяо не хочет жалеть о том, что не сделал. Пока на небе мерцают краски, пока голоса людей опаляют уши, он быстро, — наверное слишком быстро, запоздало думает его мозг — вскакивает и бежит к нему. Люди кричат, вспышки света озаряют небо позади него, но это неважно. Неважно, ведь сердце готово выпрыгнуть из груди, глаза слезятся, а руки сильно, немного неловко сжимают тело того, кто вдохнул в него жизнь своими улыбками, заботой и смехом. Весь мир сейчас так чертовски неважен, ведь его руки сжимают Итэра в объятьях. На глазах влага, но он не обращает внимания на это, вместо этого просто задыхаясь от слёз, от счастья и тоски. От всех этих эмоций, плотно сжимающих его грудь. И, может в этот момент он может плакать и продолжать сжимать такое тёплое, сильное тело, ведь Итэр мягко отвечает на объятья, пристраивая свою щёку на затылок Сяо. Вокруг шум, веселье, вокруг так много звуков, но всё, что важно для Сяо сейчас — мягкое дыхание где-то над ухом. Вокруг аромат выпечки, мяса, соли и гари, но всё, что запомнил Сяо с того дня — запах земли, солнца и чего-то такого родного, что его пальцы на лопатках Итэра немного слишком жалко дрожат. И пока последний салют вспыхивает красками на небе, Сяо улавливает лишь одно, одно единственное слово, что мягко выдохнул Итэр в его волосы: — Люблю...