Stained Red

Невозможно было определить, когда это началось, чувство медленно растекалось по его венам, чтобы он мог точно определить точку отсчета, но с Джисоном было что-то не так. Это что-то не так, словно оно покоилось глубоко в его костях, ожидая, когда придет время выползти из мозга, пробить себе путь через кишки и попасть в сердце. Это не давало ему покоя, он метался, как тигр по комнате, а теснота в горле заставляла его впиваться пальцами в кожу шеи, пытаясь заглушить ее. Сдерживать его каким-то образом, потому что эти желания не были нормальными. Все, кто был хоть немного близок с Джисоном или имел удовольствие оказаться в его постели, знали, что он любит грубость. Делать это грубо. Это действительно не было тайной, он никогда не скрывал этого, будучи очень хорошо осведомленным о своих желаниях. Несмотря на его мягкие края и ухмылку в форме сердца, все, кто спал с ним, на следующий день уходили ошеломленными, в следах и с шатающимися ногами. Все они были безмерно довольны и все ещё целы. Но то, что ему нравилась грубость, не объясняло порочности, которая кипела в нем в последнее время, грозя закипеть и в конце концов взорваться от неконтролируемого голода. Еще больше его наполняло чувство неправильности, что все опасные желания Джисона не существовали в таком виде раньше. Казалось, у них не было причин для существования, пока в его жизнь не вошел один ключевой фактор и не задержался достаточно долго, чтобы тьма стала культивироваться. У его фантазий появилась четкая цель, ироничная исключительность по отношению к мужчине, которого он просто обожал. Уродливая похоть, казалось, родилась из огромной любви, которую он питал к Минхо, и Джисон даже не знал, что из этого можно сделать. Было бы безумием сказать, что он хотел причинить боль Минхо, ведь это было совсем не так. О нет, он не хотел, чтобы со старшим что-то случилось. В конце концов, он любил его - очень сильно любил - и хотел, чтобы Минхо был самым счастливым рядом с ним. И Джисон долгое время делал все возможное, чтобы сделать Минхо счастливым. С самой первой их встречи, которая не закончилась одной ночью, Джисон был очарован симпатичным преподавателем танцев. Он был не из тех, кто так просто дает номер своего мобильного телефона, но когда Минхо спросил его, могут ли они встретиться снова, закрыв рот лапой, с кошачьими глазами, опущенными вниз, и шеей, усеянной цветущими любовными укусами, которые оставили зубы Джисона, молодой человек уступил. И ни разу не пожалел об этом. Минхо был странным, существовал в уникальной манере, которая постоянно вдохновляла Джисона. А он был творческим человеком, музыкальным продюсером, ему нужно было вдохновение, поэтому влюбиться и в конечном итоге вступить в официальные отношения с танцором было всем, чего он только мог пожелать. Они процветали как пара, уже почти год вместе, уже жили в одной квартире благодаря непоколебимой прочности и уверенности их отношений, все могло быть только лучше. Если бы не что-то чертовски плохое с Джисоном.

***

Джисон уставился на своего парня, который стоял на кухне и возился с кофеваркой, одетый в одну из безразмерных толстовок младшего. На Минхо были боксеры, но Хан их не видел, вместо этого его взгляд был прикован к молочной коже с синяками, которые повторяли форму кончиков пальцев Джисона. Минхо выглядел восхитительно, как всегда, и даже если они только что встали с постели после медленного ленивого утреннего секса, Джисон жаждал этого. Он поднес пальцы ко рту, с тревогой погрыз ноготь, наблюдая за происходящим. Это жадное желание пульсировало в его груди, оставляя его в напряжении из-за его собственного неудержимого воображения. Это мучило его, граничило с безумием, ведь Минхо был совсем рядом. Так легко, так неосознанно Джисон хотел полностью поглотить его, сжечь в огне, пока не останется только пепел. Джисон хотел любить и поклоняться ему, но в противоречии со всем этим, он хотел сделать что-то, что заставляло его сравнивать это с необходимостью обсасывать кости Минхо, пока они не обесцветятся. Лишиться крови и плоти, потому что Джисон проглотил бы каждую возможную частичку его. Это не было дословно - в конце концов, не было фактического зарождения каннибалистических фантазий - но это было ближе всего к ощущению того, как сильно он жаждал взять всего Минхо. Абсурдность этих тревожных чувств заключалась в том, что Джисон был полной противоположностью агрессивности и собственничества, будучи довольно мягким персонажем, когда дело доходило до эмоций. И он, и Минхо придерживались более рационального подхода к сильным чувствам, умея сохранять спокойствие, за исключением нескольких особых вспышек. По этой причине Джисон не мог даже предположить, когда или почему его сексуальные желания стали такими бурными. Когда Минхо повернулся к нему и наклонил голову, безмолвно спрашивая, в чем дело, у юноши пересохло во рту, как только он вынырнул из своих мыслей. И хотя в голове у него проносились сценарии, как вывернуть Минхо наизнанку, он все же позволил своим пальцам поползти по столу к его мужчине. Старший, черт возьми, улыбался, сладко кривя губы, приближаясь к Джисону, чтобы тот обхватил его за талию и уткнулся лицом в грудь старшего. Глубоко вдохнув, он почувствовал аромат пота, секса и, несомненно, Минхо, от которого у него закружилась голова, а пальцы крепче вцепились в ткань. Ему казалось, что он цепляется за чистое определение дома. Он услышал хихиканье, мягкое и звонкое, заставившее ревущую похоть затрепетать внутри Джисона, вырвав его из короткого момента покоя. Он не знал, как выглядел, когда поднял голову, чтобы взглянуть на своего прекрасного возлюбленного. Он знал только, что этот взгляд был единственным, что нужно было старшему, чтобы облокотиться на его ноги и полностью раствориться на его коленях. Их губы встретились, двигаясь мягко и знакомо. Их тела, как всегда ненасытные в присутствии друг друга, разогрелись, когда Минхо мягко покачивался на нем. Джисон хотел сделать гораздо больше, чем просто трахнуть Минхо на их кухонном столе, да так сильно, что тот чуть не сломался, а соседи потом жаловались, но он пытался удовлетвориться тем, что просто любил этого красавца на своем члене так грубо, как он себе позволял. Он отбивал его, шепча при этом, как сильно он его обожает.

***

Когда находишься рядом с человеком, который читает тебя как открытую книгу, невозможно долго что-то скрывать. Джисон сам заявил, что Минхо - его вторая половинка, та самая идеальная пара, которая будет с ним, несмотря ни на что, и знает его целиком и полностью. Скрыть что-то от старшего было невозможно, но Джисон хотел хотя бы попытаться. Поэтому сейчас он просто стоял, прислонившись к дверному косяку ванной комнаты и скрестив руки, наблюдая за тем, как его парень прихорашивается, словно не представляя, как можно испортить весь этот красивый макияж. Минхо был довольно небрежным человеком, когда дело касалось его внешности, он был безупречно красив, даже не стараясь, он предпочитал ходить в толстовках, худи и поношенных кроссовках. Но когда Минхо был в определенном настроении - как правило, по подсказке самого Джисона, - он умудрялся сделать что-то совершенное еще более совершенным. Джисон всегда знал, что его парень - это смертоносное оружие, которое только и ждет, чтобы нанести удар, ведь он слишком часто становился жертвой наряженного Минхо. И он уже чувствовал себя во власти другого, когда их глаза встретились в зеркале. Минхо молчал, пробегая взглядом по телу Джисона в зеркале, беззастенчиво оценивая зрелище, ведь тот был в одних трусах и со взъерошенными темными волосами, соблазнительно спадающими на глаза, так как они стали слишком длинными. Его сердце на секунду замерло, когда он увидел, как старший слегка сузил глаза, а затем повернулся и посмотрел прямо на него. Взгляд Минхо был пытливым и сильным, что заставило Джисона застыть на месте. — Что? — бесполезно пробормотал Джисон, слегка наклонив голову и пытаясь удержать взгляд в искрящихся темных глазах, вместо того чтобы перевести его на розовые губы, которые, сами того не зная, постоянно умоляли его разжать их. Минхо высунул язык, чтобы облизать мягкую нижнюю губу, после чего прислонился спиной к раковине и скрестил руки, как и Джисон. — Я не знаю. Это ты мне скажи, — Минхо хмыкнул, пару раз моргнул и наклонил голову. — Кто я такой, чтобы говорить это, Джисони, но в последнее время ты какой-то странный. Это заявление прозвучало с почти тревожным всезнающим весельем, которое заставило Джисона пробормотать в голове длинный ряд ругательств. Изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, он выбрал путь притворства, надеясь, что это поможет ему отсрочить признание в том, что он хочет уничтожить человека, которого любит. — Странный? Как? — он добавил небольшую улыбку, а пальцы его впились в бицепсы. Минхо щелкнул языком и усмехнулся, посмотрев в сторону и потянувшись, чтобы повозиться с некоторыми косметическими средствами, брошенными на стойку раковины. Старший втянул одну сторону щеки, похоже, размышляя, не хочет ли он подловить своего парня, который, как он знал, что-то скрывает. С чересчур озорной ухмылкой он посмотрел в сторону Джисона. — Странно, что ты не можешь перестать смотреть на меня так, будто хочешь съесть. Джисон фыркнул, на его губах появилась ленивая ухмылка с легким намеком на неловкость. — Ну, в этом нет ничего плохого. Ты знаешь, как ты выглядишь, и я не был и никогда не буду застрахован от тебя, красотка. Я всегда хочу тебя съесть. Уши старшего стали чуть более розовыми от слов Джисона, он хихикнул и смущенно опустил голову. На мгновение они замолчали, подняв глаза лишь тогда, когда свет в ванной замерцал, едва рассеяв нарастающее напряжение. Минхо только вздохнул, перебирая пальцами темную шелковую рубашку, которую он решил надеть для сегодняшней прогулки. Джисон предложил им сходить на свидание, поужинать, а затем отправиться в клуб, так как знал, что старший любит танцевать даже вне работы. Минхо жил и дышал танцами, и Джисон всегда водил его туда, где его парень мог ими заниматься. — Я не совсем понимаю, в чем дело, но это другое. Я знаю тебя, Джисон, и то, как ты смотришь на меня, совсем не то же самое. Сердце Джисона забилось сильнее о грудную клетку, когда его парень шагнул ближе к нему, их грудные клетки почти соприкоснулись. От прикосновения Минхо к его челюсти он чуть не вздрогнул, опустив глаза, чтобы старший не смог заглянуть в самую его сердцевину и увидеть то, что в Джисоне совсем испортилось. — Я не знаю, о чем ты говоришь, Мин. Я очень люблю тебя и думаю, что это вполне разумно, что я хочу трахать тебя всякий раз, когда вижу. — Ах, всегда так романтично, да? — дразнящий тон заставил младшего закатить глаза, стараясь быть таким же игривым в некотором смысле, несмотря на то, что сейчас его тело пульсировало в отчаянной потребности сделать что-то совершенно другое, когда другой был так близко. Минхо тихонько хмыкнул, его пальцы прочертили горящую дорожку по подбородку Джисона и добрались до его губ. — Ты хочешь сделать что-то новое, не так ли? Что-то, о чем ты не решаешься мне сказать. Теплое дыхание Минхо прошелестело по щеке Джисона, когда тот зашептал, слишком близко, чтобы он мог сохранять бдительность и остаться незамеченным. Однако взгляд Минхо смягчился, в нем появился намек на то, что младшему пора перестать прятаться. Хватит хранить секреты, которыми они вполне могли бы поделиться. — Джисон, ты можешь рассказать мне все. Я всегда говорил тебе, что ты можешь делать со мной все, что пожелаешь. Трясущийся вздох вырвался у младшего, и он закрыл глаза, откинув голову назад. — Ты действительно понятия не имеешь, о чем говоришь. В его голосе звучало поражение, он пытался придумать, как ему уйти от этого разговора и удержать тьму, процветающую в нем. — Детка... — начал Минхо, прижимаясь ближе, его рука скользила по рукам младшего. — У тебя не может быть "да", если ты не дашь мне знать. И ты думаешь, что тебе удается скрывать это, но не думай, что я не заметил, что ты сдерживаешься. Очень плохо. Джисон почувствовал, как он отступил на шаг, его глаза открылись, чтобы увидеть, как Минхо расстегивает рубашку. Его великолепная молочная кожа понемногу обнажалась, отчего у юноши пересохло во рту. Минхо не замедлил показать, о чем он говорит, кончиками пальцев проведя по уродливому следу от укуса в районе ребер. А Джисон думал, что умеет держать себя в руках. — Что ты хочешь сделать со мной, Джисон? Потому что я знаю, что это не просто трахать меня до рассвета. Это было несправедливо, что Минхо мог спросить его об этом с такой легкостью, так не боясь ответа. Как будто он не боялся того безумия, которое Джисон хотел на него обрушить. И хотя Джисон пытался скрыть свое яростное желание, он был совершенно не в состоянии лгать человеку, которого любил. — Я хочу погубить тебя. Он разжал руки и подошел к своему парню, прижав его спиной к раковине. Джисон положил руки на прохладный мрамор рядом с бедрами Минхо, глядя на Хо сверху вниз, потому что старший так охотно сделал себя меньше, несмотря на то, что был выше едва ли на дюйм. Минхо всегда был таким беспомощным маленьким существом под Джисоном, и, возможно, пришло время использовать это в полной мере. — Я хочу заставить тебя кричать и плакать на моем члене. Заставить тебя рыдать, пока я говорю тебе самые гадкие вещи о тебе. Я хочу сделать тебе больно, чтобы ты чувствовал меня несколько дней. Делать это снова и снова, чтобы тебе всегда было больно, всегда было больно из-за меня. Делать это так сильно и больно, что ты захочешь, чтобы я остановился, но я этого не сделаю, потому что ты мой, и, как ты сказал, я могу делать с тобой все, что захочу. Джисон видел, как подрагивает кадык старшего, его кожа покраснела, а тело задрожало от его слов. Он придвинулся ближе, провел губами по щеке Минхо, а затем прошептал ему на ухо. — Я хочу развратить тебя, унизить, уродовать. Чтобы в конце тебе было стыдно за все это. Я хочу сломать тебя так сильно, что только я смогу собрать тебя обратно. Я хочу уничтожить тебя до безобразия, но мы знаем, что это невозможно, потому что ты самый великолепный из всех, кто ходил по этой земле, несмотря ни на что. Минхо выгнулся навстречу ему, и Джисон сдвинулся, чтобы просунуть ногу между бедер старшего, прижимаясь к растущей выпуклости, от которой у младшего перехватило дыхание. У него кружилась голова от возможности того, что Минхо позволит ему делать с собой все эти вещи. Если бы он это сделал, Джисон действительно должен был бы начать спрашивать, что не так с Минхо. — Д-Джисон... — Я еще не закончил,— сказал младший, вздохнув и протянув руки к щекам своего парня, сглатывая от волнения и желания, отражавшихся в его глазах. — Я хочу швырять тебя, как куклу, чтобы ты чувствовал себя совершенно беспомощным, чтобы ты слизывал мою слюну и сперму с пола, чтобы ты чувствовал себя почти не человеком, а скорее животным. Я хочу делать с тобой невыразимые вещи и заставлять тебя делать невыразимые вещи для меня, чтобы ты никогда больше не был нормальным. Я хочу, чтобы у тебя так поехала крыша, чтобы ты стал таким долбанутым, что не сможешь существовать. Я хочу сожрать тебя, пока ничего не останется, и ты станешь пустой оболочкой. Ты будешь настолько тупым, что даже не будешь знать, как одеться, ты просто будешь знать, что ты должен стоять на коленях весь такой красивый и голый, ожидая, пока я стану тебе полезен. Ждать, когда я приду домой и засуну свой член тебе в рот и нассу в глотку, потому что ты так чертовски испорчен. Настолько, блядь, испорчен, что возьмешь все, что я тебе дам, что бы это ни было. Джисон обхватил старшего, и тот упал на него, бедра уперлись в бедро младшего. Минхо почти потерял сознание, задыхаясь от того, что Джисон признался ему в том, чего он хотел. О половине вещей, которые он упомянул, они никогда не говорили. Он никогда не говорил, что хочет одурманить Минхо членом, никогда не намекал на то, что хочет называть его как-то иначе, кроме как ласково. Деградация и унижение никогда не были тем, что ему нужно, но Джисона преследовали мысли о том, что он может так издеваться над своим парнем, что никакой другой вид секса его не удовлетворит. Он ожидал, что Минхо по крайней мере пожалуется на что-то одно, назовет его отвратительным за то, что он из всех вещей включает в себя питье мочи. Но Джисон почувствовал влагу на своей шее и осторожно направил взгляд старшего на себя. Минхо пускал слюни, его брюки топорщились от желания, и Джисон никогда не видел, чтобы его глаза были такими безумными от нескрываемого желания. Засунув большой палец в рот старшего, он надавил на его горячий язык и вытащил его, собирая слюну в рот, а затем сплюнул на влажную поверхность. Минхо стонал, как разгоряченная сука, и даже не засунул язык обратно после того, как Джисон отпустил его. Полностью застыв, Джисон смотрел, как капает слюна, пока его парень скулил, держа язык высунутым. — Ты хочешь этого, красавица? Ты выдержишь, если я тебя испорчу? Поможешь ли ты мне сделать тебя таким разбитым и глупым? Джисон прикусил нижнюю губу, наблюдая, как Минхо глотает слюну. Старший наклонился, чтобы уткнуться лицом в шею Джисона, его голова двигалась с кивком, а руки обхватили младшего. — Пожалуйста... мне это нужно. Тьма в Джисоне торжествовала. Он чувствовал, как она завладевает им, просачиваясь в его кровь вместе с мольбами старшего. Ему не нужно было сдерживаться, не нужно было скрывать неправильность своих желаний, когда Минхо выглядел так, будто жаждал этого так сильно, что казалось, это нужно ему, чтобы выжить. Его пальцы дрожали, когда он скользил ими по дрожащим бокам Минхо. Джисон использовал последние остатки здравого смысла, чтобы поцеловать макушку головы Минхо и прошептать. — Все наши правила остаются в силе. Ты знаешь, что сказать в тот момент, когда я буду выходить за твои рамки, да? Подтвердив эти вещи своему парню и получив четкое "да", он, по крайней мере, почувствовал, что не является полным чудовищем из-за того, что собирался сделать с тем, кого любил больше всего. Как только подтверждение прозвучало, Джисон схватил волосы Минхо в кулак и откинул его голову назад, чем вызвал первый за ночь крик старшего, полный боли. Другой рукой он схватил его за лицо, впиваясь ногтями в щеки, и почувствовал, что Минхо неловко ерзает, когда на него так пристально смотрят. Джисон почувствовал, как на его губах появилась злая ухмылка, а глаза полуприкрылись, когда он усмехнулся. — Полагаю, уже можно сказать, что ты такой тупой и глупый, если судить по всему, что я тебе сказал. Неудивительно, что мы родственные души, красотка, ты такой же ебанутый, как и я, да? Маленькая шлюшка. Минхо скулил, шевеля надутыми губами, но из-за того, что Джисон вцепился в его лицо, он почти не мог ничего нормально сказать, поэтому младший отпустил его. — Твоя маленькая шлюха. Джисон фыркнул, увидев улыбку на губах Минхо, и наклонился, чтобы прикусить их, заставив старшего вскрикнуть и прижаться к нему бедрами. Затем он отстранился, потянулся, чтобы снять с парня нижнее белье, красивый член Минхо стал твердым и блестящим. Он решил, что шелковая рубашка может остаться на нем, прежде чем перевернуть Минхо и сильно толкнуть его бедрами о раковину, удовольствие зажглось в нем, когда старший сказал о боли, которую он почувствовал от удара. Минхо мог отчаянно нуждаться в словах Джисона, но он был не лучше. Младший прижал твердый член к заднице другого, запустил пальцы в волосы Минхо, их глаза встретились в зеркале. — Такой чертовски красивый... Давай сделаем так, чтобы ты выглядел как дешевая шлюха, которой ты и являешься, — свободной рукой он взял с полки золотой тюбик. Он редко видел, чтобы Минхо пользовался им, только на костюмированных вечеринках, и откупорил помаду. Помада была насыщенного красного цвета, который всегда прекрасно контрастировал с кожей Минхо и его милыми крупными передними зубами. Недолго думая, Джисон поднес ее к губам партнера, небрежно размазывая красные линии, после чего опустил помаду в раковину и пальцами размазал красный цвет по губам. — Открывай. — Он крепко шлепнул Минхо по щеке, наблюдая, как тот послушно опустил челюсть, высунув язык, чтобы Джисон мог засунуть пальцы в полость рта. Он был груб, проникая пальцами так глубоко, как только мог, слыша, как Минхо рвет и мычит, дергает его за волосы так сильно, что едва не срывает с него скальп. — Не вздумай блевать, или я запихаю эту блевотину тебе обратно в глотку. Минхо сопротивлялся, но изо всех сил старался контролировать свое тело, пуская слюни, чтобы хоть немного облегчить ситуацию, его глаза сначала слезились, а потом он и вовсе расплакался, потому что Джисон делал это так грубо, как только мог. Четыре пальца продолжали проникать в рот старшего, его член пульсировал с каждым рвотным позывом Минхо. Но он продолжал, пока губы старшего не стали пухлыми под красной помадой, пока это не надоело, и Джисон вытащил их, только чтобы зацепить пальцами уголки рта другого и раздвинуть губы Минхо до неприличия широко. — Смотри, как красиво ты выглядишь в красном, Мин. — младший хмыкнул, и совершенно беззлобно, с нежностью в голосе, даже прижал мягкий поцелуй к виску партнера. Тяжело дыша, Минхо только хныкал, его руки дрожали от того, что пытались удержать тело. Джисон отступил назад, услышав кашель своего парня, прежде чем раздвинуть ноги пошире. Минхо задыхался и опирался локтями на стойку, громко вскрикивая, когда Хан сильно шлепнул его по одной из щек. Руку младшего покалывало от удара, когда он ощупывал скромное количество плоти своего парня. — Знаешь, для тупой сучки, созданной для принятия члена, у тебя не такая уж и большая задница, тц, — разочарованно пробурчал он, увидев, как Минхо удивленно смотрит на него в зеркало. Младший не дрогнул, ущипнув старшего за задницу так сильно, что тот вскрикнул, и Хан понял, что завтра там будет синяк. — Ты должен извиниться за свой недостаток. — Ч-что? Легкое недоверие Минхо было милым. Джисон наклонил голову и приподнял одну бровь. — Ты действительно глупый, да? — он отвесил ещё одну сильную пощечину, заставив Минхо вздрогнуть и снова покраснеть, зажмурив глаза от боли. — П-прости! — Вот, это было не так сложно. Тебе лучше привыкнуть говорить так же, потому что, как бы ты ни был туп, ты будешь делать ошибки направо и налево. Бесполезная, глупая шлюха. Джисон улыбнулся и провел руками по спине Минхо, крепко схватил его за бедра и поднял их выше. Он посмотрел на трепещущую дырочку, которая умоляла его поиграть с ней, затем огляделся вокруг, его взгляд упал на что-то. Он отпустил Минхо, довольный тем, что старший остался на месте с поднятой задницей, и схватил бутылочку со смазкой из одного из ящиков и расческу, которой они пользовались каждый день. Широко раскрытые глаза смотрели на него, тело Минхо заметно напряглось, когда смазка полилась на ручку расчески. — Д-Джисон, не... не надо. Что ты делаешь? Старший повернул голову, чтобы посмотреть на него, и Джисон уставился в ответ. Однако он не прекратил водить рукой по поверхности расчески, ожидая, что Минхо действительно зажжет ему красный свет. Но когда он прикоснулся кончиком ручки к его отверстию, Минхо только опустил голову и заскулил. Джисон снова ухмыльнулся. — Точно. Ты совсем не против, когда в тебя что-то засовывают. Минхо был более увлечен игрушками, ему нравилось покупать различные фаллоимитаторы и вибраторы, которые могли свести его с ума. Но он знал, что у старшего есть свои стандарты, когда он выбирает, что в него вставить. Он знал, что если взять предмет, который будет невинно стоять каждый день в их ванной, то Минхо будет постоянно проигрывать воспоминания в своей голове. Но Джисон хотел именно этого. Он хотел, чтобы Минхо каждую секунду думал о том, как Джисон трахает его. Пусть он едва функционирует, потому что слишком занят тем, что крутит бедрами по пустякам, потому что даже когда он пуст, все, о чем он будет думать, это член. Младший вводил в Минхо расческу на всю длину, тот поскуливал, потому что было больно, но Джисон знал, что этого недостаточно, чтобы причинить ему вред. Они трахались не так давно, внутренние стенки Минхо были еще мягкими и нежными, а ручка была не особо толстой. Он трахал Минхо рукояткой резко и грубо, видя, как тело другого вздрагивает при каждом движении, как он сбивает любые звуки, которые могли бы указывать на то, что ему это нравится. Но Джисон видел его покрасневшие уши, то, как его руки двигались, чтобы прикрыть голову, как он сжимал плечи, чтобы скрыть медленно нарастающий стыд. Он засмеялся, потому что знал, что это ещё больше усугубит смущение Минхо. Его шаг стал ленивым, пока не остановился, и он снова потянулся, схватив старшего за волосы, чтобы тот мог увидеть себя в зеркале. Увидеть, как жалко он выглядел, когда отдавал Джисону всего себя. — Вернись на него. — Приказ не оставил места для рассуждений, и даже если Минхо колебался, он медленно начал двигаться. Джисон крепко держался за щетку, наблюдая, как дырочка Минхо так чертовски легко скользит по темной ручке. Он даже скрипнул зубами, увидев, как старший едва заметно покачивает бедрами, понимая, что пытается сделать. И он был не таким уж плохим мальчишкой, наклонив предмет и встретив один из толчков Минхо резким движением, только для того, чтобы усилить давление на его простату. Старший застонал, не сдержавшись. — Жадная тварь. Может, мне стоит наполнить тебя всей твоей коллекцией красивой косметики и заставить тебя кончить от них. Минхо плакал, слезы текли из его глаз и заливали красное лицо. — Н-нет... Джисон фыркнул. — Нет? Ты не хочешь, чтобы в тебе была твоя красивая косметика? Чего же ты тогда хочешь? Он наблюдал, как Минхо скорчил гримасу, а затем его лицо побагровело от удовольствия, когда Джисон снова начал вводить в него расческу в приличном темпе. Это было так мило, что старший продолжал трахать себя в ответ, понемногу двигаясь все более охотно из-за удовольствия, когда мягкие "ах, ах, ах" вырывались из его губ. — Полагаю, ты просто хочешь продолжать трахать себя нашей расческой, да? Превратить ее в свою любимую маленькую игрушку. Как противно. Всякий раз, когда я буду использовать ее, я буду думать о том, какой ты жалкий, как это было бы приятно. Джисон засунул ручку так глубоко, как только мог, и услышав писк Минхо, взял другую. Только для того, чтобы поставить старшего на колени перед собой. — Держи это в себе, ладно? Минхо сдавленно икнул и заскулил, переместившись так, чтобы ему было удобно стоять на коленях и держать щетку внутри. Джисон погладил его по голове и хмыкнул, когда старший прислонился лбом к его бедру. Забавная усмешка проскользнула мимо его губ, и он на мгновение почесал голову Минхо, слишком заботливо. — Мне нравится, как много беспорядка ты позволяешь себе ради моего члена, — пробормотав эти слова, он улыбнулся, глядя на старшего, его мокрые ресницы слиплись, а помада размазалась по всему лицу. Но лучше всего было видеть, как Минхо улыбнулся, словно ему досталась лучшая похвала. — Люблю быть для тебя беспорядочным... Несмотря на всю темноту внутри него, Джисон не мог не чувствовать огромную теплоту своих чувств к Минхо. Он не знал, чем заслужил того, кто, по всей видимости, скрывал такую же безумную похоть. Мин был идеален, идеален для него во всех отношениях. Встряхнув головой и позволив волне обожания отступить, Джисон решил снова взять помаду и аккуратно зачесал волосы Минхо назад, прежде чем написать красным на лбу своего парня. Это было почти глупо - Хо послушно сидел, засунув расческу в задницу, и с нетерпением ждал, когда Хан даст ему знать, что он нарисовал на его коже. — Вот. Теперь нам ясно, кто ты такой. Будет мило, если ты будешь ходить с надписью "шлюха" на лице. Интересно, что скажут наши друзья... Кожа Минхо стала почти такой же красной, как помада на его лице, и он смущенно зажмурил глаза. Он извивался и скулил, дрожащими руками хватаясь за бедра Джисона, а его указательные пальцы загибались на ткани боксеров младшего. — Пожалуйста, Джисон... — проскулил старший. Мольба снова заставила Хана задрожать, но ему нужно было больше. — Скажи мне, чего ты хочешь. Минхо вздохнул, не удержавшись, чтобы не провести носом по всей длине члена Джисона. — Твой член... Негромко хмыкая, он наслаждался тем, как его парень проводит языком по ткани, ведя себя почти отчаянно. Маленький голодный зверек. Ещё. — Мин... Красотка, я хочу, чтобы ты был грязным. Скажи, что у тебя нет причин существовать, пока мой член не заполнит тебя. Минхо скорчил гримасу, прижался к бедрам Джисона и спрятался, словно не хотел говорить ничего из этого. Тогда младший просто потянул его за волосы, заставляя откинуть голову назад и посмотреть на него. Облизнув зубы, Джисон снова сплюнул, наблюдая, как тот вздрогнул, когда слюна потекла по его щеке. Глаза Минхо загорелись огнем, когда он раздвинул губы. Как будто его воодушевило такое низкое обращение. — Дай мне пососать твой член, Джисони... Пожалуйста, очень прошу... Мне это так нужно, нужно, чтобы я чего-то стоил. Трахай мой рот жестко, пока мое горло не станет такой формы, как твой член. От этих слов Джисон застонал, его член дернулся, когда выскользнул из боксеров. Он подошел еще ближе к Минхо, поставив ноги на его толстые голые бедра. Он крепко держал основание своего члена, но вместо того, чтобы направить его в ждущий рот Минхо, он прижал свои яйца к мягким губам. И Минхо поступил как жадная маленькая шлюшка, которой он и был, и взял один из семенников в рот. Его язык скользил по чувствительной коже, обхватывал ее и стонал так, будто это лучшее, что он когда-либо пробовал. Его пальцы впились в бедра Джисона, и тот захрипел от удовольствия, а потом зацепил большим пальцем уголок губ Минхо и сильно потянул, чтобы тот раскрылся, и он смог взять оба его яйца. Было так приятно наблюдать за тем, как старший боролся, но при этом полностью отдавался им, стараясь доставить удовольствие, пока младший медленно поглаживал его член. Но этого было недостаточно, поэтому обе его руки схватили голову Минхо и сильно прижали ее к своим бедрам. Его нос зарылся в подстриженные волосы у основания Джисона, рот был полон его яиц, а длинный член лежал на его лице. Зрелище и впрямь было не из приятных, особенно когда глаза Минхо закрылись, а щеки покраснели еще больше, потому что дышать было трудно. Но он не отстранился, даже не попытался, только извивался и скулил, когда расческа в нем сдвигалась. Сердце Джисона грозило вырваться из груди. Все было так горячо, и его очень заводило, то, что Минхо тоже был увлечен этим, что он был доведен до полного изнеможения. Это сводило его с ума, и он не мог быть более влюблён, чем сейчас. Минхо открыл глаза, глядя стеклянными и умоляющими глазами, и младший наконец отпустил его, чтобы тот мог отстраниться. Он закашлялся, когда его яйца выскользнули изо рта, и вытер тыльной стороной ладони подбородок, покрытый слюной. И, возможно, Джисон умер и попал в свой особый вид грешного рая, потому что Минхо впился передними зубами в нижнюю губу, прежде чем снова открыть рот. — Член... Это было одно грязное слово, которое заставило младшего почувствовать, что он уже готов взорваться. Джисон хихикнул и постучал по подбородку Минхо. — Вставай, тупица. В горле Минхо раздался жалобный хнык, но он пошатнулся и встал, опираясь на Джисона. Когда тот встал на ноги, то опирался большей частью своего веса на младшего, задыхаясь, когда он услышал грохот упавшей на землю щетки. Минхо, казалось, ещё больше смутился от этого, спрятавшись на шее другого, в то время как Джисон смеялся и вводил два пальца в неряшливую дырочку своего парня. — Свободная маленькая сучка, — он зарычал, прижавшись к виску старшего, а затем лизнул его щеку, влажную и противную. Шлепнув Минхо по бедрам, Джисон легко подхватил того на руки. Зубы Джисона сильно кусались, когда он нес другого, угрожая прорвать кожу на шее Минхо, но не для того, чтобы поставить засосы, а для того, чтобы нанести синяки. В спальне он повалил Минхо на кровать, увидел, что тот дернулся, но схватил его за руку и повалил животом на матрас. Уткнув лицо Минхо в подушку, он удерживал его там, резко шлепнув по заднице, чтобы тот раздвинул ноги. Расположившись между ними, Джисон схватил любимый флакончик со смазкой, стоявший на тумбочке, и зубами откупорил его, обильно вылив на задницу старшего. Он позволил Минхо снова дышать, и тот выдохнул имя младшего, когда Джисон ввел в него теперь уже три пальца. Он вводил и выводил пальцы, не стремясь доставить удовольствие, а только ради подготовки. Потребовалось совсем немного времени, чтобы Минхо был готов, он расслабился и уже стонал, требуя большего. — Какая красивая куколка... — простонал Джисон, пытаясь широко раздвинуть пальцы и оттягивая их назад, чтобы увидеть небольшое отверстие Минхо. Облизывая губы от нетерпения, он не стал больше ждать и направил свой член в очень знакомое тепло. Толчки были жесткими и беспощадными с самого начала, Джисон впился пальцами в простыни по бокам головы Минхо. Старший вскрикивал, выгибаясь и наклоняя бедра, чтобы младший сильнее трахал его, его стоны прерывались с каждым толчком, и Джисон наклонился, чтобы погладить шею Хо. Довести старшего до крика было совсем несложно, Джисон делал это так грубо, что его собственные бедра рисковали остаться в синяках. Он сдвинул одну из ног старшего, чтобы согнуть и приподнять ноги на кровати, так что он мог достать глубже, и стиснул зубы, когда его парень внезапно сжался вокруг него, а тело затряслось от быстрого и неожиданного оргазма. Вероятно, трения члена Минхо о простыни было достаточно, чтобы он кончил. Джисон выдохнул, снова перевернув Минхо, и увидел, что тот закатил глаза, открыл рот, чтобы перевести дыхание. Он выглядел обалдевшим от разрядки, и, чтобы вывести Минхо из этого состояния, Джисон снова ударил его по лицу достаточно сильно, чтобы кожу обожгло жаром. — Мы еще не закончили, красотка. Он тут же вернулся обратно. Перевозбуждение не было для них чем-то новым, но это был переломный момент, когда Минхо совсем разрыдался. Слезы не прекращались, пока Джисон безжалостно трахал его, маленькие ручки, прикрытые рукавами шелковой рубашки, царапали грудь младшего. Голос Минхо даже надломился от очередного крика, его брови взметнулись вверх, когда его тело использовали без особой заботы о его комфорте. — Б-блять! Джисон, помедленнее! Черт, мне больно! Джисон только ухмыльнулся, выдохнув смех, когда Минхо громко застонал, его лицо показывало дискомфорт от всего этого. И даже если старший продолжал ныть от чувствительности, говоря, что ему больно, и даже не скрывал этого, он был так далек от того, чтобы действительно остановить младшего. — Ну же, хватит жаловаться... Хаа, мой член это стерпит. Опираясь на локоть, чтобы пальцы другой руки могли впиться в талию Минхо так сильно, что отпечатки будут видны на следующий день, Джисон воспользовался возможностью, когда он был близко к лицу старшего, чтобы горячо облизать его рот. Минхо скулил, его язык едва двигался в грязном поцелуе. Когда стало слишком трудно поддерживать бешеный темп поцелуя, Хан застонал, его тело задрожало от приближающейся разрядки. А Минхо всегда был коварным любовником, даже если его разум был почти пуст, он все равно знал, что сказать, чтобы подтолкнуть своего парня к разрядке. Старший застонал, откинул голову назад и выгнулся дугой, а затем раздвинул ноги ещё шире и посмотрел на Джисона с самым глупым выражением возбуждения, которое младший когда-либо видел на его лице. — Ах, наполни меня, кончи в меня, детка... Джисон глубоко вошел в Минхо, громко и протяжно застонав в его шею, когда кончил. Он все ещё дергался, немного не в такт двигал бедрами, может быть, даже смущенно поскуливал, пока заполнял своего парня до краев и даже чуть больше. Когда он, наконец, перестал двигаться, тяжело задышав, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу из-за пота на теле и прохладной температуры в комнате. Джисон был так чертовски измотан, и он знал, что мог бы лечь и закончить здесь, но его мучила последняя мысль. Ещё немного этой тьмы, чтобы выйти наружу и дать ему отдохнуть. Они оба зашипели, когда Хан вырвался, и младший пытался заставить свое тело двигаться правильно. Его ноги были словно желе, готовое вот-вот поддаться его весу, и он даже представить себе не мог, что чувствовал Минхо, судя по его разбитому виду. С последним приливом сил Джисон поднялся и сдернул старшего с кровати, небрежно опустив его на деревянный пол их спальни. Минхо даже не сопротивлялся, просто застонал от падения на твердую поверхность и лег на спину, пытаясь отдышаться. Стоя над ним, Джисон смотрел вниз, прикусив губу и держась за свой размякший член. Потребовалось мгновение, чтобы его тело сделало то, что он хотел, Минхо просто ошеломленно смотрел на него, пока теплая жидкость наконец не перелилась через край. Джисон помочился на грудь Минхо, и тот с отвращением сморщил нос, прежде чем младший направил струю на его лицо. И если бы Джисон мог снова стать твердым, он бы сделал это, когда его парень открыл рот и высунул язык, несмотря на отвращение, которое он демонстрировал несколько секунд назад. Минхо на самом деле не пил, Джисон видел это по тому, как вся моча стекала по его лицу, но все же этого было более чем достаточно. В таком состоянии Минхо был похож на чертового ангела. Которого протащили в ад и обратно, но после того, как поставили на место, он стал выглядеть ещё красивее. Тряхнув членом, чтобы стряхнуть последние капли, Джисон вздохнул и закрыл глаза, откинув голову назад. — Черт... — прошептал он и, усмехнувшись, опустил голову назад, чтобы посмотреть на Минхо. Его симпатичный парень с красным лицом, размазанной шлюхой на лбу и весь в моче. Джисон опустился на колени рядом с ним, подтянул Минхо к себе, после того как тот попытался выплюнуть противный привкус изо рта. Но Мин, похоже, не обращал внимания на происходящее, он устало выдохнул и обхватил Хана, как милая обезьянка. Тот улыбнулся, почувствовав руки на шее и ноги на талии. — Моя противная милая любовь, — пробормотал Джисон, не обращая внимания на то, как он прижимается и трется щекой о влажную щеку Минхо. — Черт, ты сумасшедший... Это был лучший секс в нашей жизни. — Старший прошептал и зарылся лицом в шею Джисона, словно ему было неловко, что он только что сказал это. Слабо засмеявшись, младший потянулся, чтобы зачесать назад мокрые волосы другого, и затих, пока Минхо хныкал, когда Хан наклонил его голову, чтобы они могли посмотреть друг на друга. — Я люблю тебя. Так сильно. — Он чмокнул Минхо в губы, совершенно не беспокоясь о том, какой отвратительный вкус это оставит на его губах. Если старший выдержал это, то и он должен быть в состоянии выдержать немного мочи. Старший лениво улыбнулся. — Я тоже тебя люблю, малыш. — Он пробормотал, его глаза закрылись, показывая, как он чертовски хочет спать и устал от всего этого испытания. И это было прекрасно. Потому что теперь, когда Джисон высвободил изрядную часть своего темного желания, обожание пульсировало глубоко в нем, и у него было более чем достаточно сил, чтобы как следует позаботиться о своей красавице. И пока он осторожно вытирал красные пятна на лице Минхо, лежавшего в ванне, Джисон не мог не думать о том, что с ним никогда не было ничего неправильного. Не тогда, когда любовь всей его жизни сонно смотрела на него и притягивала его ближе, чтобы прошептать ему на ухо, что он хочет сделать все это снова. Снова и даже больше. Потому что для них это было правильно.