Давай попробуем еще раз?

      Вот уже пятнадцать минут Чонгук сидел в машине, стуча пальцами по рулю и рассуждая, в какой момент его счастливая прекрасная жизнь с любимым человеком и дочерью свернула не в ту сторону и сменила яркие краски на черно-белый фильтр. Во всем произошедшем альфа винил лишь себя одного, ведь именно он был недостаточно внимательным, недостаточно любящим, его было просто недостаточно в своей семье, что и привело к необратимым последствиям в виде злополучной фразы "Нам надо расстаться" и последующим распадом некогда крепкой семьи.       Нет, он считал себя хорошим семьянином, никогда и не думал сходить "налево", с гордостью нося у основания шеи метку своего омеги. Обычно, альфы не позволяли метить себя, считая, что это не "круто", но Чонгуку на эти молодежные веяния было плевать. Он хотел эту метку. Хотел, чтобы все видели и знали, что он – занят. И занят никем иным, как лучшим омегой во всем мире. Но, видимо, тот факт, что он с головой погряз в работе, чтобы полностью обеспечить мужа и дочь, от чего сильно уставал и не уделял своей семье должного внимания, привело к тому, что его любимому все это надоело и он нашел себе другого, более внимательного альфу, с которым омега живет вот уже почти год.       Из-за этой же чертовой занятости дочь после развода также осталась со своим папой, и Чонгук забирал ее лишь на выходные, чтобы девочка не была обделена вниманием обоих родителей. Само собой, в свои шесть лет она уже многое понимала, а от того и не уставала задавать вопросы по типу: "А когда мы снова будем жить все вместе?" Только Чонгуку слишком больно было сказать ей то самое слово "никогда", которое, вероятно, разбило бы малышке сердце, а потому он сдержанно улыбался, коротко объясняя, что когда-нибудь это точно случится. И ему самому хотелось в это верить…       Возможно, он и был придурком, что не винил бывшего мужа в предательстве, но он слишком любил этого человека на протяжении долгих лет, а потому и просто закрыть на замок свои чувства не мог. Они были истинными, а такая связь не проходит ни через год, ни через два, ни через десять.       Именно поэтому сейчас он стоял около одной из многоэтажек в центре города и ждал своего бывшего мужа и дочь. Малышка, что активно занималась танцами с четырех лет, загорелась желанием поучаствовать в одном из межгородских конкурсов, что будет проходить в Пусане, а для этого туда еще нужно доехать. Новый альфа отказался везти девочку на конкурс, а машина омеги, которую Чонгук подарил ему буквально перед расставанием, вышла из строя в самый неподходящий момент. И кто такой Чонгук, чтобы не взять на работе отгул и не отвезти любимого ребенка на заветный конкурс?       Дверь подъезда открылась и оттуда выбежала светловолосая девчушка с маленьким рюкзачком на плечах, а следом за ней показался и ее папа. Чонгук вышел из машины, сразу присаживаясь, чтобы подхватить дочь на руки. – Привет, моя девочка, – он поцеловал ее в щечку, удобнее устраивая у себя на руках. – Готова к выступлению? – Привет, – на детском личике проявилась широкая кроличья улыбка – единственное, что досталось ей от отца, все остальные черты были от омеги. – Я боюсь, но совсем чуть-чуть! Папочка сказал, что я обязательно справлюсь. Это ведь правда? – Конечно правда, папочка ведь тебя никогда не обманывает, – альфа щелкнул дочь по носу и перевел взгляд на подошедшего мужчину. – Здравствуй, Тэхен. – Здравствуй. Тебе точно нетрудно нас отвезти? Я бы не позвонил, если бы это не было так важно для Ёнми. – Мими и моя дочь тоже, а потому все, что касается непосредственно ее – мне выполнить нетрудно. Садитесь в машину, я закину вещи в багажник.       Чонгук поставил дочь на ноги и поспешил забрать у Тэхена небольшой чемодан, в котором были вещи на несколько дней и костюмы Ёнми для выступления. Омега лишь кивнул, открыв дверь и усадив дочь в кресло. Чон заметил, что вел себя бывший муж довольно дергано и нервно, руки дрожали, из-за чего ему не сразу удалось застегнуть ремни безопасности. Такое поведение несвойственно Тэхену, за много лет за ним никогда не наблюдалось тремора, а движения его обычно были плавными и грациозными, на что альфа часто засматривался, просто не мог не. А сейчас же это был будто не его Тэхен. Точно не тот, с которым они расстались год назад.       Дверь подъезда вновь громко стукнула, заставляя Чонгука вынырнуть из собственных мыслей, а Тэхена вздрогнуть. К машине стремительно приближался Джихо – новый альфа омеги. Чон испытывал к нему неприязнь, даже не столько из-за того, что он теперь занимал место рядом с Тэхеном, сколько из-за ауры, что вокруг него царила. Его древесный запах, который должен, по сути, успокаивать, всегда был слишком горьким, слишком насыщенным, пропитанным агрессией и ненавистью едва ли не ко всему живому. И как только Тэ все это выносит… – На каком языке тебе еще объяснить, черт возьми, что ты с этим никуда не поедешь?! – гаркнул Джихо, резко хватая за руку Тэхена и дергая на себя. Брови Чонгука взметнулись вверх, а кулаки интуитивно сжались. Он все еще носил на себе метку омеги, а потому инстинкты срабатывали быстрее, чем мозг. – Ты сам не оставил мне выбора. Я все еще могу забрать вещи и сесть в твою машину, чтобы ты отвез Мими на конкурс. Мне сделать это? – голос Тэхена дрогнул лишь в самом начале, но продолжил он весьма стойко и уверенно, будто для него это не в первый раз и он знает, как себя вести. – Ты заберешь свои вещи и вернешься домой. Твой бывший вполне сможет справиться на конкурсе сам, – прорычал альфа, бросая злые взгляды на Чонгука, который и сам едва сдерживался, чтобы не зарычать. Из последних сил он сдерживал себя, чтобы не вступить в эту перепалку. – Ёнми – моя дочь, а потому я должен быть с ней, понятно тебе? – С ней или с ним?! – очередное рычание со стороны Джихо и новая встряска омеги. Все, финиш. Что здесь происходит Чонгук узнает потом, сейчас он больше сдерживаться не может и не хочет. – Тэхен, сядь в машину, – Чон подошел ближе, стараясь осторожно убрать грубые мужские руки с нежных запястий и прикрыть омегу собой. Плевать, что он не является его альфой, ни один омега не должен страдать от грубой силы, которую сейчас и применяют по отношению к Тэ. – А ты вообще не лезь! Тэхен, поднимись в квартиру! – Джихо, я тебе уже сказал, что либо ты везешь нас с Ёнми в Пусан, либо отпускаешь меня с Чонгуком. Варианта было два, и от первого ты отказался, – подал голос омега, стоя за спиной бывшего мужа. Сейчас Чону казалось это невероятно правильным, жаль только, что лишь казалось. – Послушай, я не знаю, что у вас там за семейные разборки, но я не позволю разводить скандал на глазах у ребенка. А потому ты сейчас же заткнешься и свалишь в закат, чтобы моя дочь не видела твоей агрессии, – сквозь зубы прошипел Чон, пытаясь задавить своим феромоном. Сейчас его запах темного шоколада был не менее горький, но все равно ощущался мягче, чем тяжелый древесный. – Папочка, поехали, – послышался из машины тонкий голос девочки, которая всем происходящим была явно напугана. – Тэхен, сядь в машину и успокой Мими. Мы уезжаем, – ответил Чонгук, оборачиваясь на бывшего через плечо, который, кажется, не сдвинулся и с места. – Тэхен, ты меня слышишь? – Он с тобой никуда не поедет. Нехер им командовать, это больше не твой омега! – На нем все еще моя метка, так что советую отойти в сторону и не мешать. Иначе еще слово, и я за себя не ручаюсь, – предупредил Чон, чувствуя, что его выдержка уже на пределе. От их криков в окнах стал загораться свет и появились любопытные зрители, которые вместо того, чтобы вызвать полицию, достали телефоны. Двадцать первый век, черт возьми. – Он сведет ее в ближайшее время, так что можешь забыть о вашей связи. А теперь верни мне моего омегу и вези свою любимую дочурку на эти чертовы конкурсы, я только рад буду. – Как же ты достал… – выдохнул альфа, сжимая руку в кулак и направляя его в следующую секунду в челюсть Джихо, который от неожиданности повалился на землю. – Чонгук! – взвизгнул Тэхен, прикрывая руками рот. – В машину, – еще раз повторил Чон, оборачиваясь и открывая пассажирскую дверь, чтобы запихнуть в салон омегу. – Тварь, – послышалось за спиной, и Чонгук почувствовал боль в боку, куда и пришелся удар противника. – Как ты посмел поднять на меня руку?! – Что-то не помню, чтобы ты был занесен в список неприкосновенных лиц Кореи… – Чонгук, не нужно. Поехали, пожалуйста, – голос Тэхена прозвучал слишком зажато, а рука на плече подействовала отрезвляюще. – Ёнми смотрит… – Не буду, садись, – омега наконец-то сел в машину, и Чон закрыл дверь, оборачиваясь к Джихо. – Видимо, ты очень дорог Тэхену, раз он попросил не трогать тебя. Не было бы здесь дочери, от тебя бы уже живого места не осталось. – Слабак. Только попробуй к нему хоть пальцем прикоснуться, в живых не останешься, мудак! – Что же, я в последнее время редко сдерживаю свои обещания… надеюсь, Тэхен меня простит. А если нет, то не так уж и важно.       Чонгук вновь нанес удар и услышал характерный звук – он сломал Джихо нос. Правая рука болела, но самолюбие себе альфа явно потешил, так что поспешил сесть в машину и выжать педаль газа в пол, выезжая на трассу и уносясь подальше от ненавистного дома и еще более ненавистного человека, которого и человеком-то можно было назвать с большой натяжкой.       Первое время ехали молча, лишь бушующие феромоны выдавали истинные чувства каждого члена некогда одной семьи. В запахе Чонгука была раздраженность и злость, но горечь шоколада постепенно сходила на нет. В карамельном запахе Тэхена присутствовало волнение и страх, не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, как сильно эта ситуация повлияла на омегу. А в запахе имбирного печенья, что принадлежал Мими, помимо страха чувствовалось еще и непонимание происходящего. И как бы сильно эмоции не затапливали самого Чонгука, он поспешил взять себя в руки и восстановить успокаивающие нотки в своем феромоне, чтобы его омеги почувствовали себя в безопасности. – Мими, ты в порядке? Мы сильно тебя испугали? – убедившись, что дорога свободна от машин, Чон повернул голову и взглянул на девочку, которая сжимала в ладошках любимую игрушку. Видимо, достала из рюкзачка, который лежал рядом. – Прости нас, пожалуйста, малыш. – Я испугалась, что этот плохой альфа сделает вам с папочкой больно, – послышался тонкий голосок девочки, которая все же начала потихоньку расслабляться. – Не бойся, я не дам вас с папочкой в обиду, и сам не пострадаю, отдыхай, дорога длинная, – улыбнулся Чонгук, вновь возвращая свое внимание на дорогу. Тэхен по-прежнему сидел тихо, лишь его дыхание выдавало его присутствие. – Тэхен, все в порядке? – А? – вздрогнул омега, поднимая свой взгляд. – Да, я просто задумался… Извини, что ты стал свидетелем этому. Джихо просто… ревнует. – Я бы это ревностью не назвал, – хмыкнул Чонгук, не отвлекаясь от дороги. – Он у тебя слишком дикий. – Нормальный… Он тебя сильно ударил? – До свадьбы заживет, – отмахнулся Чонгук, стараясь игнорировать боль в боку. Удар был действительно сильным, но слабости он показывать сейчас точно не станет. – До чьей свадьбы, папочка? – поинтересовалась Ёнми, заинтересованно подавшись вперед, насколько позволяли ремни безопасности. – У вас будет свадьба? – До твоей свадьбы, милая, – вновь улыбнулся Чонгук, бросая на дочь быстрый взгляд. – Включить тебе мультики? Вышли новые серии твоих котиков. – Они не котики, они песики, пап, – пристыдила малышка отца, но к планшету, что лежал в кармане сиденья перед ней, все же потянулась и передала его Тэхену. – Какой пароль? – поинтересовался Тэ, включая экран блокировки. – Тридцать двенадцать, – легко ответил альфа, не сразу заметив на себе непонимающий и несколько заинтересованный взгляд карамельных глаз бывшего мужа. – Что? С фантазией у меня плохо, и ты не можешь меня за это винить.       Все пароли на гаджетах или социальных сетях были так или иначе связаны с омегой, и Чонгук ничего не мог с этим поделать. Ему не хватало этого человека рядом, он скучал, а такие даты, которые ему изо дня в день приходилось вводить в качестве паролей, отрезвляли его в некотором роде, хоть и делали больно. Вот и на этом гаджете паролем служила дата рождения бывшего мужа. С ней у Чонгука связаны хорошие воспоминания, ведь это еще и дата их знакомства, а потому каждый раз вводя цифры в нужное поле, он мысленно возвращался к тому далекому вечеру, когда на его пороге появился юный паренек с фразой: "У меня день рождения, я решил напиться, а шампанское открыть не могу". Запах любимой карамели тогда забился не только в ноздри, но и заполнил легкие, что неудивительно, ведь на его пороге стоял его истинный. Тэхену только исполнилось двадцать, Чонгук был на два года старше. У обоих в головах еще ветер, а потому напивались они вместе, а после проснулись вместе в одной кровати. С того момента прошло уже восемь лет, год из которых Чонгук просыпается на большой холодной кровати в полном одиночестве.       Тэхен ввел пароль на планшете и, включив мультики, отдал его дочери, чтобы отвлечь от произошедшей ситуации. Понемногу атмосфера в салоне автомобиля разряжалась, что не могло не радовать. Чонгук внимательно следил за дорогой, так как на город уже опустилась ночь, а омега, сложив руки на груди, смотрел в окно, думая о чем-то своем. Впервые за целый год им предстоит провести вместе не пару минут, когда они передают друг другу дочь, а несколько дней… – Откуда ты узнал, что я все еще ношу твою метку? – негромко поинтересовался Тэхен, чтобы не привлекать внимание дочери, которая за просмотром мультиков начала потихоньку засыпать. Его ладонь лежала на том самом месте, где очень давно Чонгук оставил свой след. – Твой запах. Ты все еще пахнешь шоколадом, хоть мы и не вместе, – коротко ответил альфа, вдыхая витающий в воздухе аромат. Сочетание их запахов ему всегда нравилось, оно напоминало о детстве, когда мама делала горячий шоколад и добавляла туда немного карамели, чтобы подсластить напиток. А когда к их запаху добавился еще и аромат имбирных печенек дочери, то Чонгук готов был заменить кислород на сочетание их феромонов в своих легких. – Ты действительно будешь сводить метку? – Это… будет правильно. Мы ведь больше не вместе, у меня другой альфа… – тихо, едва различимо ответил Тэхен, и Чонгук больше не смог молчать. – Тэ, я не понимаю тебя. Ладно, я облажался в браке, наша семья распалась. Но почему ты с Джихо? Неужели тебе нравится такое отношение к себе? Или тебя все устраивает? – В том, что наш брак распался, виноват только я. А все остальное тебя волновать не должно, – возразил Тэхен, избегая ответов. Не должно волновать, но волнует. Да, это был Тэхен, кто ушел к другому человеку, предав их клятву в вечной любви и верности. Но во всем этом Чонгук винил только себя, потому что он не уследил, в какой момент все начало рушиться, он отдалялся от семьи, погрязая в работе. А потому винить во всем бывшего мужа просто не мог. – Ты счастлив с ним? – Это неважно, это мой выбор, – вновь уклончиво ответил мужчина, отворачиваясь к окну, чтобы незаметно стереть скатившуюся по щеке слезу. – Было бы неважно, я бы не спрашивал. Не забывай, что с этим Джихо живет и наша дочь, я не хочу, чтобы она росла в такой напряженной атмосфере.       Чонгук бросил взгляд на заднее сиденье, где малышка, удобно устроившись в своем кресле и прижав к себе игрушку, сладко спала. Оно и к лучшему, не так сильно устанет в дороге. Тэхен же ничего не ответил, лишь продолжал обнимать себя руками и периодически утирать слезы. И без слов было понятно, что он несчастен, непонятно лишь было, почему он продолжает молча все это терпеть. Стоит ему лишь сказать о том, что хочет все вернуть, как Чонгук сразу же заберет свою семью от этого ужасного человека, но Тэхен молчит, убеждая всех вокруг в том, что якобы счастлив… Черт бы побрал эту гордость!       Дальше ехали молча, лишь тихо включенное радио разбавляло воцарившуюся тяжелую тишину. Чонгук окунулся в свои мысли, пытаясь переосмыслить прошедший год, который контрастом выделялся на всей его жизни. Так больно и тяжело ему еще никогда не было, как сейчас. Когда хочешь прикоснуться, обнять, прижать к себе, но понимаешь, что не можешь. Твой омега больше не твой, и это ранило так же сильно, как и все скопившиеся воспоминания.       Несмотря на расставание, Чонгук продолжал жить в той же квартире, которую они покупали вместе с Тэхеном. Сейчас она казалась слишком большой, холодной, неуютной, но переехать в другое место он просто не мог. Во-первых, дочери здесь привычнее, у нее есть своя комната, которую малышка очень любит. А во-вторых… каждый уголок хранит в себе определенные воспоминания об их счастливой жизни, каждый элемент, что бережно выбирал Тэ для интерьера, несет в себе какую-то историю, и Чонгук просто не может от всего этого отказаться. Дурацкое сердце все еще надеется на то, что Тэхен, его Тэхен, однажды появится на пороге, скажет короткое "Прости" и вновь станет частью мира Чонгука. Уходя, омега забрал с собой ключ от глупого сердца альфы, которое продолжает любить и ждать.       Где-то на середине пути Чонгуку пришлось разбудить уснувшего омегу и попросить сесть за руль, потому что глаза уже сами по себе закрывались. Из-за работы он мало спал прошлой ночью, а весь день еще и решал дела со своими подчиненными, которые делали ошибку на ошибке, поэтому сейчас чувствовал себя измотанным и выжатым, а рисковать жизнями своей семьи он не мог. Тэхен на такую просьбу искренне удивился, выдав "Ты действительно позволишь мне сесть за руль своей машины?", но потом все же согласился и вел до самого отеля. Чонгуку такое уточнение было непонятно, ведь в браке он часто отдавал мужу свою машину, если его собственная по какой-то причине была не на ходу, и сейчас он не мог сообразить, почему Тэ, который был мастером в вождении, задал этот вопрос… Хотя, если совсем немного напрячь уставший мозг и проанализировать ситуацию, то пазлы начнут потихоньку вставать на места. У Джихо два автомобиля, насколько был осведомлен Чонгук, а потому он спокойно мог отдать одну машину омеге, раз так не хотел, чтобы тот ехал с бывшим мужем. Но по какой-то причине не сделал этого. И этот вопрос только расставил все по местам: Джихо Тэхену не доверял и часто давал это понять, раз в мозгу омеги эта мысль засела весьма прочно. И даже после этого он будет утверждать, что счастлив с новым альфой? Чушь собачья!