Давай попробуем еще раз?

      Утро выдалось поздним и солнечным. Они въехали в отель около пяти утра и снова завалились спать, чтобы отдохнуть после длинной дороги. Чонгук забронировал один номер с двумя отдельными комнатами, так что сейчас мог слышать за стеной негромкие разговоры. Видимо, омеги уже тоже проснулись. Дверь в его комнату тихонько приоткрылась и в проеме показалась светлая макушка. – Папочка, ты уже проснулся? – прошептала девочка, пытаясь разглядеть лицо отца за грудой одеял, в которые кутался Чонгук. – Я-то проснулся, а ты чего не спишь? Иди ко мне, Мими, – улыбка тронула лицо альфы, и он поспешил выбраться из своего одеяльного укрытия, чтобы подхватить ребенка и начать ее щекотать. – Не нужно, я боюсь щекотки, – заливаясь смехом, кричала малышка, пытаясь отбиться от рук старшего. – Папочка, спаси меня! – Папочка не придет тебя спасать, потому что и сам щекотки боится, – ответил довольно громко Чон, чтобы в соседней комнате его тоже услышали. – Это ложь и клевета, – ответ не заставил себя ждать, – я не боюсь щекотки. – Да? Тогда иди к нам, докажи свое бесстрашие, – Чонгук перестал щекотать дочь, крепко ее вместо этого обняв. Малышка была еще теплая после сна и так прекрасно пахла Тэхеном, возле которого и спала всю ночь. – Папуль, иди к нам для утренних обнимашек! – вновь позвала дочь, пытаясь видимо воссоздать те традиции, что были в их семье до расставания. По выходным они любили подолгу валяться втроем в постели, наслаждаясь друг другом в крепких объятиях. Это, казалось, было так давно, но воспоминания все еще свежи в памяти. – Пока вы нежитесь в постели, я приведу себя в порядок, у нас сегодня насыщенный день, – омега появился в дверях, облокотившись о косяк. – Закажем завтрак в номер или спустимся в кафе? – Давай в кафе? На улице, кажется, отличная погода, заодно прогуляемся, – предложил Чонгук, не желая проводить все время в номере. В конце концов, данная поездка была для него своеобразным отпуском, а потому он хотел провести его полноценно. Поваляться в постели он может и дома в одиночестве, а вот провести время со своей семьей – только здесь и только сейчас. – Окей, я тогда в ванну, а вы решайте, что завтракать будем и что надевать. Сразу после завтрака Мими нужно на репетицию, – Тэхен скрылся за дверью, оставляя Чонгука с дочерью наедине.       На секунду, альфе показалось, что они действительно семья. До развода Тэхен также любил скрываться в ванной, чтобы уделить себе время, пока малышка мучила своего отца, пытаясь делать ему хвостики на отросших волосах или просто ползая по нему, прося с собой поиграть. И для Чонгука эти моменты были бесценны, ведь он всегда любил детей, а своего ребенка – такого долгожданного – и подавно. Он, наверное, никогда не забудет тот день, когда ему преподнесли новость о скором пополнении в семье. Он тогда вернулся домой чуть раньше и застал любимого мужа в кровати. Тот гладил свой еще плоский животик, улыбался сквозь слезы и что-то приговаривал, а затем, заметив в дверях альфу с нахмуренными бровями, тихо произнес: "Мы соскучились по тебе". И все. Не было каких-то грандиозных праздников, тестов в подарочных коробках или снимков УЗИ, подложенных в самые необычные места. Все было гораздо проще. Одна короткая фраза, которая перевернула жизнь Чонгука с ног на голову, сделав самым счастливым человеком. И плевать, что на тот момент они еще не имели постоянного дохода, да куда там, Тэхен и вовсе еще был студентом. Но новость о том, что станут родителями, они приняли с огромной радостью и ни на секунду не задумывались, оставлять ли ребенка. Ведь это был плод их большой любви, который теперь в свои шесть лет радовал родителей своими яркими улыбками, крепкими объятиями и, хоть и маленькими, но достижениями. Чонгук в Ёнми души не чаял, а потому очень болезненно переживал тот факт, что малышка теперь растет в неполной семье, в чем, безусловно, винил только себя одного. – Мими, ты ведь у меня уже взрослая девочка? Мы можем серьезно поговорить? – Чонгук знал, что лезть к ребенку с подобными разговорами запрещено, но узнать правду было чрезвычайно важно, поэтому он решился. – Конечно, я самая взрослая! – уверенно заявила девочка, усаживаясь на кровати прямо и принимая серьезный вид. – Самая взрослая, – улыбнулся мужчина, целуя дочь в макушку. – Скажи мне, милая, как у вас дела дома? Тебя никто не обижает? – Нет, папочка никогда не даст меня в обиду, ты же знаешь. – Конечно, что это я глупые вопросы задаю. А… папочку Джихо обижает? – чуть тише задал вопрос Чонгук, замечая, как губы малышки поджались, а пальчики нервно затеребили одеяло. – Ну же, солнышко, не бойся. – Папочка просил не говорить, но… он часто плачет… Мне не нравится тот альфа, он плохой. Папочка с тобой никогда не плакал, а с ним плачет, значит, он плохой, – глазки ребенка стали еще больше, когда она смотрела на отца с немой просьбой во взгляде, которая Чонгуку стала понятна сразу. Малышке там плохо, ровно как и Тэхену, и с этим нужно что-то делать.       Успокоив дочь и убедив ее, что все будет хорошо, Чонгук включил ей мультики, а сам принялся перебирать свою сумку, чтобы выбрать, что надеть. Хоть на календаре уже середина осени, но погода за окном еще довольно теплая, так что альфа остановил свой выбор на обычных черных джинсах и такой же черной тонкой водолазке, что красиво обтягивала мускулистое тело, заработанное упорным трудом в тренажерном зале. Таким внешним видом Чонгук планировал убить сразу двух зайцев: себе создать комфорт и соблазнить мужа, ну а вдруг, как говорится. Но что-то явно пошло не так, и соблазнять собрались, кажется, его самого.       Собравшись, Тэхен предстал перед альфой полной его противоположностью: если Чон был одет в total black, то бывший муж выбрал для себя нежные персиковые оттенки. На нем были прямые брюки персикового цвета, что идеально подчеркивали упругие бедра, тонкая рубашка на несколько тонов светлее идеально облегала стройную талию, а длинное тонкое пальто, узоры на котором будут ярко переливаться на солнце, добавляло некой элегантности. Свежий макияж на лице лишь дополнял эту композицию. Чонгук, конечно, знал, что и без макияжа Тэхен выглядит на зависть всем омегам, но сейчас он будто сошел с обложки какого-то глянцевого журнала. Альфа был вынужден признать, что в схватке образов потерпел поражение, ведь теперь его внешний вид рядом со своим истинным выглядит как-то нелепо. – Тэ, выглядишь отпадно, ты вновь вернулся в модельное? – прямо спросил Чонгук, залипая на омегу. Какое-то время Тэхен действительно работал моделью для модных журналов, и Чон своим мужем очень гордился: во-первых, его омега сам всего добился и поднялся в сфере, что ему нравилась; во-вторых, на Тэхена смотрели многие, но Тэхен, в свою очередь, смотрел лишь на Чонгука, и альфе в такие моменты хотелось показать всем средний палец и сказать лишь одно слово: "Выкусите!" После расставания же Тэхен больше ни на одной обложке не появился… – Не думаю, что у меня когда-то будет такая возможность, – хмыкнул младший, складывая руки на груди. – Но за комплимент спасибо. – Папочка, ты такой красивый, – восхищенно пролепетала Ёнми, сложив ладошки вместе. – Разве я не всегда красивый, Мими? – Тэхен поднял дочь на руки, улыбаясь ей. – Когда рядом плохой альфа, ты выглядишь грустным и таким тихим, как мышка из мультика… – ответила дочь, хмуро глядя на папу. Чонгук напрягся. А не связан ли уход Тэхена из модельного с тем, что Джихо запрещает ему этим заниматься? Тэхен всегда был красив, он умел пользоваться своей красотой, что была подарком природы, но если сейчас Мими так восхищается своим папой, значит ей, в какой-то степени, непривычно его таким видеть… Список минусов "плохого альфы" продолжает увеличиваться в геометрической прогрессии, и что-то Чонгуку подсказывает, что это далеко не конец. – Не выдумывай, принцесса. Просто дома я хожу в том, что комфортно, и это не обязательно должно быть красиво. – Когда мы жили вместе, ты даже мою растянутую футболку умудрялся надеть так, что она выглядела дизайнерской вещью, – хмыкнул Чонгук, вспоминая, как регулярно пополнял запас собственного гардероба, чтобы муж мог стаскивать его футболки и завязывать их на себе каждый раз по разному – то узел спереди завяжет, открывая вид на подтянутый животик, то на боку, подчеркивая талию, а то и вовсе, вооружившись ножницами, создаст из обычной ткани произведение искусства. – Времена меняются, Чонгук. Пойдем одеваться, Мими, нам нужно успеть покушать, а то через несколько часов у тебя репетиция.

***

      Сидя в кафе, Чонгук не мог оторваться от разглядывания бывшего мужа. Тэхен выглядел по-прежнему прекрасно, но что-то в нем переменилось, будто сияние, которое раньше привлекало внимание окружающих, сейчас погасло, оставив после себя лишь едва тлеющие угольки. Омега почти не улыбался, а если и улыбался, то только дочери, он был тихим и молчаливым, хотя раньше мог подолгу болтать обо всем и ни о чем одновременно. Чонгук, конечно, понимал, что они в разводе и Тэ не обязан с ним разговаривать, но все же дело было явно в другом. А ещё младший был дерганным: стоило где-то стукнуть двери или услышать чей-то громкий голос, как Тэхен вздрагивал и весь сжимался.       Что же происходит за закрытыми дверями квартиры Джихо? Почему от прежнего Тэхена осталась лишь оболочка? Даже во время расставания омега выглядел более живым, чем сейчас. Видимо, придется обратиться за помощью, чтобы это понять. – Чонгук? Ты во мне дыру решил прожечь? – подал голос Тэхен, чем и вывел альфу из размышлений. Тот вздрогнул и мотнул головой, возвращаясь в реальность. – Задумался, извини. Ты что-то говорил? – Говорю, заказ уже принесли, – младший кивнул на стол, обращая внимание Чона на стоящие перед ним тарелки. И правда, все уже было на столе, а Мими и вовсе умудрилась съесть половину своей порции. – Точно, спасибо. Приятного аппетита, – Чонгук улыбнулся, принимаясь за свою яичницу. – Какие у нас планы на сегодня? У Мими репетиция будет идти часа два, потом свободный вечер остаётся. Милая, куда бы ты хотела пойти? – На аттракционы! – глаза малышки засветились, от чего Чонгуку и самому захотелось улыбаться, ведь нет ничего лучше искреннего счастья его любимой дочери. – Тэ, что скажешь? Не против сходить в парк? – Мне нужно съездить в торговый центр за колготками для Мими. Вчера в спешке собирались и я их случайно забыл, а потом можно и в парк, – пожал плечами Тэхен, отпивая горячий шоколад. – Можем съездить, пока Мими будет на репетиции, купим все необходимое, а потом сразу в парк поедем. – Ты хочешь поехать в торговый центр? – Тэхен поднял взгляд от своей чашки, внимательно глядя на альфу. – Вместе? – А что в этом такого? Пройдемся по магазинам, может, и я себе что-то прикуплю. Да и на машине будет быстрее и удобнее. Ты против? – Да нет… вместе так вместе…       Дальше завтрак проходил практически в тишине, лишь изредка они перебрасывались фразами с дочерью, которая сейчас была явно радостнее, чем когда Чонгук проводит с ней время наедине. Само собой, дочери комфортнее рядом с обоими родителями, чем лишь с одним из них, а потому нужно что-то сделать, чтобы эту ситуацию исправить. Ради дочери. Однозначно ради дочери. Ну, и возможно, немного ради себя самого, но лишь самую малость.       Альфа заметил, как заинтересованно Тэхен смотрит на десерт, к которому Чонгук только-только приступил. Оно и не удивительно, ведь, в какое бы заведение они не заглядывали перекусить, то неизменно брали именно его – шоколадное пирожное с орехами внутри и карамелью снаружи. Из раза в раз они называли это лакомство причиной для слипшейся попы и наступления раннего диабета, но все-равно брали исключительно его, и часто одно на двоих. В этот раз омега себе его не заказал, так что Чонгук пододвинул к нему свою тарелку, чем вызвал на лице Тэхена удивление. – Кушай, – объяснил альфа, кивая на пирожное и откалывая кусочек для себя. – Нет, спасибо, я не хочу… – Из-за твоего "не хочу" у тебя сейчас слюни потекут. Ну же, ты же любишь его, – наколотый на вилку кусочек десерта в итоге был протянутый Тэхену, который с некоторым сомнением, но все же съел приторную сладость, довольно прикрывая глаза. – Мог бы просто забрать себе десерт и не гипнотизировать его взглядом, ты всегда еду с моей тарелки воровал, – на губах старшего непроизвольно появилась улыбка, когда он заметил легкое смущение. – Я не виноват, что твои порции всегда были вкуснее моих, – фыркнул Тэхен, но рот для второго кусочка все же открыл. Чонгук безумно сильно хочет сделать себе татуировку в памяти, запечатлевая этот момент, ведь это первое так называемое потепление между ними за этот ужасно долгий год, насыщенный неприятным колючим холодом. Первый раз они вот так спокойно сидят за одним столом, завтракают всей семьей и не бросают друг на друга побитых взглядов. – Нет, просто ворованное вкуснее, Тэ, – ответил Чон, продолжая подкармливать омегу, пока тот забылся и не сопротивляется. Так было всегда. Тэхен всегда лез вилкой в порцию альфы, вне зависимости от того, что они заказывали. Ему так действительно было вкуснее, а старший был просто не в силах отказать и ткнуть мужа носом в его тарелку. По итогу, Тэхен вдоволь наедался порцией альфы, а последнему приходилось доедать то, что омега заказывал для себя. И он соврет, если скажет, что такой расклад ему не нравился. Нравился, даже очень. А "обиды" были лишь для того, чтобы выпросить еще больше сладких поцелуев у своего мужа. – Родители, вы такие милые, – подала голос до этого молчавшая Ёнми, чем сильно смутила Тэхена. Она уже давно доела свой завтрак и даже расправилась с десертом в виде сладких шариков с кокосовой стружкой. – А так теперь будет всегда..? Мы не вернемся к плохому альфе?       Их с Тэхеном дочь – разрушитель моментов. Официально. Ведь после ее вопроса Чонгук напрягся, а Тэ – вновь сжался после упоминания о Джихо. В глазках малышки горели огоньки надежды, но ответить ей то, что она так хотела услышать, альфа не может, по крайней мере, пока что. – Милая, не думай о нем, хорошо? Мы отлично проведем здесь время, а когда вернемся домой, что-нибудь обязательно придумаем, чтобы видеться чаще, – выдавил из себя улыбку Чонгук, стараясь приободрить девочку, которая ответом была явно недовольна. – Мы с папой сделаем все, чтобы ты была счастлива. Правда, Тэ? – Чон перевел взгляд на мужа, который лишь коротко кивнул. Скорее всего, он слышит подобные вопросы от дочери не реже, чем сам альфа, а может, и чаще, ведь жить с "плохим альфой" ей явно не нравится и она хочет поскорее вернуться в семью, к которой привыкла. – Милая, ты наелась? – поинтересовался омега, переводя тему. – Хочешь еще чего-нибудь или поедем на репетицию? – Накушалась, спасибо. – Идите в машину тогда, я оплачу заказ и приду к вам, – Чонгук протянул мужу ключи, глазами выискивая официанта, что их обслуживал. – Не стоит, я сам все оплачу, – ответил Тэхен, запуская руку в карман, чтобы достать купюры. – Рискни только. Все расходы в этой поездке я беру на себя. Возражения не принимаются, бери ключи и идите к машине, – произнес Чонгук, строго глядя на омегу. – Все? И даже если я захочу купить дом, ты тоже его оплатишь? – хмыкнул Тэхен, все же поднимаясь с места и забирая ключи. – О таких покупках предупреждай заранее, чтобы я знал, какие суммы мне брать с собой в поездки. Но в целом да. И дом, и самолет, и собственный остров. – И с каких пор ты в миллионеры заделался…       Пока еще не заделался, но если Тэхен вернется к нему и попросит что-то из вышеперечисленного, то Чонгук из кожи вон вылезет, чтобы дать ему то, что тот захочет. Зря он что ли, работает сутками…

***

      После того, как дочь была передана в руки хореографа, который и учил малышку танцевать, Чонгук отвез Тэхена в торговый центр, увязавшись за ним хвостиком. Тэ не возмущался, просто шел по своим делам, пытаясь в множестве магазинов отыскать необходимый ему отдел с детской одеждой, чтобы купить замену забытым дома колготкам. Чонгук же для себя отмечал магазины, в которые хотел бы зайти сам и затянуть вместе с собой омегу, чтобы что-нибудь прикупить. – Нам точно только колготки нужны? Ты ни о чем больше не забыл? – поинтересовался Чон, когда они уже оплатили свою покупку. – Да вроде бы нет. Обувь, платье, украшения для прически – все есть, – задумался младший, вспоминая, видимо, точно ли все на месте. – Да, точно. – Может, обновим Мими гардероб? Ты только глянь, сколько здесь всего интересного. Вон тот костюмчик, – альфа указал на манекен, на котором был надет сиреневый спортивный костюм с заячьими ушками на капюшоне, – ей точно понравится. Будет в нем на тренировки свои бегать. – Вот возьмешь ребенка, приведешь ее в магазин и купишь то, что она выберет. Чем старше она становится, тем непредсказуемее становятся ее вкусы, так что теперь сложно угадать, какой цвет ей больше по душе. Неделю назад она захотела себе черную кожаную куртку и черные кроссовки к ней. – Моя девочка, – улыбнулся Чонгук, вспоминая, что и сам является фанатом черного. – Значит, давай купим ей кожанку, я в другом отделе видел маленькие размеры. Идем, – он взял омегу за руку и потащил на выход, направляясь в отдел с верхней одеждой на любой вкус и размер, который он заметил во время петляний по этажам и коридорам. – Чонгук, у нее есть куртка, и не одна. Не нужно ничего покупать, – протестовал Тэхен, но руку свою вырвать даже не пытался. Сдался? – Но кожанки нету. Сейчас как раз подходящая погода для нее, так что мы покупаем нашей дочери куртку. – Ты всегда был упрямым. Дочь эту черту точно от тебя переняла, как и любовь к черному. – Не могу ее за это винить, она же все-таки моя дочка. Хотя упрямство у нее скорее от тебя. – Ничего подобного, я не упрямый! – Да ты что? – Чонгук резко остановился, разворачиваясь лицом к мужу и оказываясь к нему слишком близко, непозволительно близко для их нынешнего статуса. – А сейчас кто упрямится и не хочет идти за курткой, м? – Тэхен замер, глядя в глаза альфе и не говоря ни слова. Они просто стояли и смотрели друг на друга, и Чонгук уже почти послал восвояси здравый смысл, желая подчиниться желанию поцеловать омегу, который был очень взволнован сложившейся ситуацией. Но ему не дал этого сделать громкий крик откуда-то сбоку. – Эй, голубки, вы как всегда! Люди вокруг, а вы снова в гляделки играете, – знакомый голос вывел из транса и заставил обернуться на шум. К ним на всех парах летел лучший друг их семьи, с которым не виделись они уже довольно давно. Чимин, как только вышел замуж за Юнги два года назад, сразу улетел с ним в Америку, где они и жили долгое время, там же родился их сын-альфочка, которому, если Чонгук не ошибается, сейчас было где-то полгода. С момента их развода, с семьей Мин альфа связь потерял, как-то не до общения ему было, за что сейчас ему очень и очень стыдно. Общался ли Тэхен со своим другом, Чонгук не знал. – Чимин-и! – засиял Тэ, тут же раскрывая объятия и крепко сжимая лучшего друга. – Ты как здесь? Откуда? Привет! – Привет, я так рад вас видеть. Привет, Гуки, – Мин Чимин отлепился от друга и сразу же обнял Чонгука, который вовсе и не собирался отказываться от крепких объятий. Он хоть и перестал общаться с друзьями, но тоску по ним никто не отменял. – Привет, ты где Юнги потерял? – улыбнулся Чон. – Он на улице остался с Чонином, тут сильно шумно, как по мне. А вы тут что делаете? – Это скорее наш вопрос, мы хотя бы в пределах Кореи, а ты, американец, что здесь забыл? – вопросом на вопрос ответил Тэхен, вновь обняв друга. – Мы вернуться решили. Вот буквально неделю назад прилетели в Пусан. Гостим сейчас у моих родителей, пока Юнги подыскивает нам жилье в Сеуле, – объяснил омега, мягко улыбаясь своей широкой улыбкой. Она Чонгуку всегда нравилась, только когда он однажды озвучил это вслух, то чуть дважды не был убит, сначала Тэхеном, а потом и Юнги, потому что нехрен на чужих омег заглядываться. А Чонгук что? Чонгук просто комплимент сделать решил… – И ты мне даже не сообщил, что вернулся? Какой ты друг после этого?! – возмутился Тэ, легонько стукнув друга в плечо. – Я по нему тут скучаю, а он даже в известность меня не поставил! – Юнги должен был позвонить Чонгуку, – Чимин перевел взгляд на ничего не понимающего альфу, которому, вроде как, ничего не сообщали. – Понятно, он снова забыл… Ну, теперь вы знаете, что мы вернулись. Так что очень скоро мы снова будем проводить время вместе, встречаясь семьями. Кстати, насчет семьи. Где моя малышка Мими? – У нее сейчас репетиция, завтра будет танцевальный конкурс, так что она готовится, – гордо ответил альфа, улыбаясь. Ему все еще было непонятно, почему Чимин не задает вопросов, ведь если Тэхен поддерживал с ним связь весь этот год, то, наверняка, рассказал о разводе. Или нет? – Я так соскучился по ней. И по вам. Если конкурс завтра, то, может, сегодня вечером встретимся все вместе? Я вас с Чонином познакомлю, он у меня такое солнышко, – засветился младший Мин, упомянув в разговоре своего сына. – Ну так что, Тэ, Гук? Я обижусь, если вы откажетесь, я так по вашей семье соскучился. – Но мы не… – Конечно, Чимини, мы тоже по вам скучали! Мы после репетиции в парк аттракционов собирались, можем сходить туда все вместе, а потом посидим где-то, – перебил альфу Тэхен, прижимаясь к боку старшего. Чон по инерции положил руку мужу на талию, притягивая ближе, но откровенно ничего не понимая. – Конечно, я только за. Я тогда побегу, а то меня Юнги уже потерял, наверное. Я позвоню позже, и мы подъедем, куда скажете, хорошо? – До встречи, Чимини, я так рад тебя видеть! – вновь пропел Тэхен, махая другу на прощание. – До встречи, – попрощался альфа, а затем, когда Мин отошел, внимательно посмотрел на мужа. Понятно из всей этой ситуации было лишь одно: – Он не знает? – Нет… – тихо ответил Тэхен, пытаясь отстраниться, но отпускать его пока никто не собирался. – Почему ты не рассказал? Вы же всегда были близки и делились самым сокровенным. – Как-то… возможности не было… Когда мы развелись, Чимин был в положении, беременность проходила сложно, я не мог ему рассказать, чтобы он не нервничал, а потом… мы все реже общались, ведь он был занят с Чонином, так что я просто решил оставить все как есть, – пояснил омега, грустно опуская голову. – В таком случае, сегодня вечером тебе придется либо рассказать ему, либо делать вид, что у нас все хорошо, и никакого развода между нами не было, – спокойно ответил альфа, а младший в ужасе поднял голову. – Я об этом не подумал… Но я… не хочу ему говорить, он же все равно переживать будет… Я как-нибудь потом скажу, когда они в Сеул переберутся… – Ну хорошо, значит, на сегодняшний вечер мы снова любящие мужья, которыми нас привыкли видеть Мины. А теперь, муж, пошли купим нашей дочери черную кожаную куртку, – продолжая приобнимать Тэхена, альфа повел несопротивляющегося омегу к нужному магазину.

***

      Время до вечера пролетело быстро и незаметно. Куртку дочери они все же купили, как и пальто Чонгуку и даже пиджак Тэхену, от которого он долго отказывался, но его глаза, что с восторгом смотрели на черный пиджак, расшитый узорами из блестящих нитей, говорили сами за себя, так что альфа просто купил и вручил после пакет с обновкой. После шоппинга они забрали Ёнми с репетиции и отправились в кафе, чтобы перекусить и обсудить детали предстоящего вечера, а конкретно, что можно говорить, а что нет. К слову, альфа поддерживал это обсуждение лишь для того, чтобы успокоить напряженного Тэхена, который боялся проговориться о своем новом статусе лучшему другу. Сам же Чонгук был только рад забыть о годе разлуки и хотя бы на вечер почувствовать на себе внимание бывшего мужа, хоть и фальшивое.       Так что сейчас они уже все вместе гуляли по парку, время от времени прерываясь на аттракционы, на которые их тянула Мими. Девочка, в самом деле, была очень рада увидеть дядю Чимина и дядю Юнги, которых любила как родных. Но еще в больший восторг она пришла от маленького Чонина, что смотрел на все вокруг огромными глазками и причмокивал пухлыми губками, которые явно унаследовал от своего папы. Тэхен, к слову, тоже не мог оторваться от младенца, крепко прижимая к себе и улюлюкая. Чонгук все время держался рядом с мужем, приобнимая и поддерживая.       Проводить время в таком составе ему всегда было комфортно, потому что Юнги и Чимин всегда были больше, чем просто друзья. Они практически никогда не ссорились, а если и были между ними разногласия, то решались они на "раз-два" совместными посиделками с чем-то алкогольным. Так что альфе стало еще более совестно, что он вот так внезапно оборвал связь с семьей Мин, оставшись, едва ли не один на один со своей работой и последствиями развода. Поддержка у него, конечно, была, все-таки он довольно близок со своей семьей, но только они правду знали лишь частично. О том, что у Тэхена другой альфа, Чонгук тактично умолчал, не желая настраивать свою семью против бывшего мужа. Только старший брат знал несколько больше, так как занимал довольно высокую должность в правоохранительных органах, а ответ Чонгука: "Просто так получилось" его вовсе не устроил и заставил копнуть чуть глубже, пользуясь служебным положением.       Сейчас же они с Тэхеном вели себя как полноценная семья, не переставая улыбаться друг другу, хоть и несколько вымученно со стороны омеги, обниматься и держаться за руки. Тэ чувствовал себя неловко, но сдерживал себя от желания отнять руку, ведь сам же и загнал себя в, так называемую, ролевую игру. И Чонгук пытался наслаждаться этими моментами, ведь неизвестно, когда в следующий раз ему выпадет шанс быть со своим мужем настолько близко. Кто-то бы сказал, что альфа – придурок, раз поддается на эту вымышленную идиллию, но сам бы альфа махнул на это рукой и вновь отдался моменту, подыскивая возможность урвать легкий поцелуй в щеку. – Вы так мило смотритесь с малышом, не планируете второго заводить? Мими уже взрослая, думаю, братику или сестричке точно обрадуется, – умилялся Чимин, глядя на "семейную" парочку. – Мими давно выпрашивает, это все Тэхен ломается и не соглашается. Видите ли, он еще от первых родов не отошел, – ответил Чонгук, целуя смутившегося омегу в щеку. Если бы дело было только в ломке бывшего мужа, он бы этот вопрос быстро решил. – Ты просто плохо упрашиваешь, – хмыкнул Чимин, забирая сына из рук лучшего друга и укладывая в коляску. Малыш засыпал буквально на ходу. – Мини, не цепляйся к людям. Они сами решат, когда им второго ребенка заводить, – заступился Юнги, бросив какой-то быстрый, но странный взгляд на Чонгука. – Ты сам-то согласен на второго? – Я только родил, пожалей! – Ну вот, сам не готов и других не подталкивай, – Юнги поцеловал мужа в висок, успокаивая. – Ой, не бухти, – фыркнул младший Мин, покачивая коляску. – Рассказывайте давайте, как вы тут без нас? А то стоило только уехать в Штаты, как вы оба с радаров пропали. Тэхен хоть изредка сообщения писал, сообщал, что помнит меня, а ты, Гук, вообще на связь не выходил, будто и не существует тебя. – Просто ваша беззаботная жизнь с рождением ребенка перевернулась вверх дном, вот мы и не хотели мешать, чтобы вы привыкли к статусу родителей, – соврал Тэхен, не переставая улыбаться. Ну да, конечно, Тэ и мешать не хотел. Да сколько Чонгук помнил, омеги в любой непонятной ситуации мчались к друг другу, срывались с работ и плевать им было на какие-либо заботы. В такую отмазку поверит либо дурак, либо Чимин, что отвлекся на подавшего голос ребенка и половину слов явно пропустил. – К статусу родителя я привык еще в тот момент, как начал встречаться с Чимин-и. Сами знаете, что у него шило в заднице и порой ведет себя как дите малое, причем настолько, что полугодовалый Чонин порой кажется мне гораздо взрослее, чем его папа, – усмехнулся Юнги, сразу уворачиваясь от прилетевшего удара в плечо маленькой ладошкой его мужа. Чонгук засмеялся, прекрасно понимая, что старший имел ввиду. Тэхен поначалу был точно таким же, только с рождением ребенка все же стал осознанным, будто его любимого омегу в роддоме подменили. – И ничего я не ребенок. А сам-то? Кто в детских магазинах пищит при виде машинок на радиоуправлении и пытается купить их Чони "на вырост"? Так что нечего тут на меня все перекладывать, – фыркнул Чимин, дуя и без того пухлые губы. – Да ладно тебе, Чимин-и, не обижайся на Юнги, – улыбнулся Тэ, приобнимая друга и уже тише продолжая: – все мы в душе дети, и в этом нет ничего постыдного. Только ты не заигрывайся, а то у твоего мужа будет не один ребенок, а два. – И ты туда же? Предатель… рассказывай лучше о себе, нечего надо мной тут издеваться. – А что рассказывать? Гуки в детских отделах, вроде бы, не пищит. Ему игрушечные машинки неинтересны, настоящие больше по душе, – Тэхен с легкой улыбкой посмотрел на альфу, который на секунду забыл, как дышать. Ласковое прозвище с губ бывшего мужа он не слышал уже давно, а сейчас оно заставило сердце удариться о грудную клетку чуть громче, чуть больнее. И почему это все игра..? – Будто бы ты в автосалонах не пищишь, любовь моя. Кто мне недавно машинку красивую показывал и как бы невзначай приговаривал, что она бы прекрасно смотрелась на парковке возле нашего дома? – поинтересовался альфа, лукавя лишь в том, что это было недавно. На самом же деле, младший это говорил еще до развода, тыкая пальцем в новенькую Aston Martin черного цвета, что одиноко стояла в витрине автосалона. Черный цвет Тэхен любил исключительно в автомобилях, и Чонгук не мог не согласиться, что он ему чертовски идет. – Ничего не знаю, это был не я, это Мими, – хихикнул младший, а ушки его обрели розоватый оттенок – смутился. – Вы такие сладкие, не могу с вас, – умилился Чимин, ярко улыбаясь, – Юни, я так скучал по этой парочке! Надеюсь, совсем скоро мы снова будем собираться семьями. Хочу квартиру где-то рядом с Чонами, чтобы мы могли вместе гулять на площадке с детьми. Тэ, вы ведь не сменили квартиру? – Эм… нет… мы живем все там же, – омега опасливо бросил взгляд на Чонгука, заставив того вздохнуть. Хотелось поправить, что как раз-таки Тэхен место жительства сменил, но альфа молчал, лишь поджимая губы и натянуто улыбаясь. Если Тэ так и не захочет рассказывать друзьям о разводе и вернется в семью, лишь бы избавить Чимина от лишних переживаний, то Чон очень даже обрадуется. – Папочка, – Ёнми подлетела к Чонгуку, глядя на него глазками-пуговками снизу вверх. – Я хочу мороженое. Можно? – Конечно, малыш, – Чонгук быстро переключил свое внимание с тяжелых мыслей на дочь и, достав из кармана несколько купюр, протянул их малышке. – Бери папочку и идите выбирать самое вкусное мороженое. – И я с вами, я тоже мороженого хочу, – спохватился Чимин, передавая мужу коляску и подталкивая Тэхена в сторону киоска с мороженым, где была довольно большая очередь.       Чонгук проводил взглядом своих омег с легкой улыбкой на губах, а затем развернулся к Юнги, который смотрел на альфу строгим взглядом. Или… скорее знающим взглядом. – Ну и? Долго притворяться будете? – О чем ты? – не понял Чон, но внутренне напрягся. Он ведь другу тоже о разводе не говорил, но тот, видимо, каким-то образом узнал все сам и теперь ждал объяснений, так что пришлось сдаться. – Откуда ты знаешь? – С Хосоком на днях говорил, – ответил Юнги, вспоминая свой недавний разговор со старшим братом Чонгука, который и обмолвился, что чета Чон больше не живет вместе. – Почему ты ничего не рассказал? – Чимин тоже знает? – проигнорировав вопрос, спросил младший альфа, но увидев, как Мин отрицательно мотнул головой, продолжил: – Хорошо. Тэ не хотел ему говорить, чтобы он не волновался. – Что у вас случилось? Мне Хосок толком ничего не сказал. – Не сошлись характерами, – усмехнулся Чонгук, – сам не знаю. Просто в какой-то момент все стало хреново, и он ушел от меня. Я сам виноват, из-за работы уделял ему меньше времени, вот все и привело к разводу. Я для них старался, а вышло, что старался зря. – И где теперь Тэхен с Мими живут? – продолжал задавать вопросы Юнги, желая узнать как можно больше информации. – С тем, кого я очень сильно хочу убить, – прорычал сквозь зубы Чон, сжав кулаки. – Я не знаю, что у них происходит, но Ёнми говорит, что Тэхен часто плачет из-за этого Джихо. Да и то, что я вижу, когда приезжаю забирать дочь, не особо напоминает семейную идиллию. – Тэхен очень изменился. Как бы он ни пытался делать вид, что все хорошо, он стал другим. Цепляется за моего Мини, как за последнюю радость в своей жизни. Что ты планируешь делать? Ты же любишь его? – говорить в лоб так типично для Юнги. – Конечно люблю. Вернуть планирую, только пока не знаю, как именно. Он не подпускает к себе, на вопросы толком не отвечает, говорит, что счастлив, а у самого глаза потухшие. Сложно все это, не знаю, что делать… – Действовать, Чонгук. Он все еще пахнет тобой, значит, метку не свел? – уточняет Юнги, на что получает кивок. – Значит, подсознательно и сам хочет все вернуть, иначе давно бы избавился и позволил другому альфе себя пометить, если, как утверждает, счастлив с ним. Нахрапом не бери, но попробуй осторожно расположить к себе. Верни его доверие для начала, а потом уже и самого Тэхена. – Почему ты… так спокойно ко всему этому относишься? Разве ты не должен принять чью-то одну сторону? – недоумевал Чонгук, слушая советы старшего. – С какой радости? Вы оба – мои друзья. То, что между вами произошло, касается только вас двоих, так что лезть в это я не хочу. Что я вижу, так это то, что вы оба все еще любите друг друга и искренне надеюсь, что это лишь вопрос времени, когда вы снова будете вместе, – пожал плечами старший, заглядывая в коляску к уснувшему сыну. – Я тоже надеюсь на… стой. Любит? Он меня любит? – неверяще прошептал Чонгук, уставившись на друга, но ответа так и не получил, потому что с мороженым вернулась компания омег, и диалог пришлось закончить.       Фраза Юнги про любовь со стороны Тэхена поразила, потому что сам альфа этого не замечал. Он видел, что бывшему мужу плохо в новых отношениях, но вовсе не замечал, что чувства у него не исчезли. Разве что метка на шее осталась, но это ведь вовсе не показатель любви, мало ли, почему он ее до сих пор не свел. Может, из-за боли, ведь процедура эта весьма болезненная, но любовь…       Весь оставшийся вечер, что они гуляли в компании друзей, Чонгук то и дело подвисал в своих мыслях и пытался внимательно следить за мужем, чтобы заметить что-то, что увидел старший альфа, но сделать этого в упор не получалось… Сейчас ведь Тэхен пытался изображать идеальную семью, а потому рассмотреть, где правда, а где фальшь, было весьма сложно. И как только это сделал Юнги?       Нагулявшись и, взяв друг с друга обещание больше не теряться и обязательно встретиться в Сеуле, семьи разъехались кто куда: Мины – домой к родителям Чимина, а Чоны (Чон и Ким, на самом деле) – в отель. День был выматывающим, а потому малышка уснула прямо в машине, так что ее пришлось аккуратно переносить в комнату на руках, чтобы не разбудить. Тэхен же тоже уже зевал и едва держал глаза открытыми, так что разговоры, на которые рассчитывал альфа, пришлось отложить до завтра. Он бы смог разговорить Тэхена и докопаться до сути, узнав, что именно между ними произошло, и как это исправить, но только не тогда, когда омега в таком уставшем состоянии. Чонгук тоже немного устал, а потому уснул быстро и, к его огромному счастью, без сновидений.