Давай попробуем еще раз?

      Чонгук совсем не чувствовал себя уставшим. Пусть он и промучился всю неделю в нервах и неизвестности, пусть и вступил в схватку с Джихо, но, глядя на измученного Тэхена, альфа понимал, что его усталость – это пустяки, по сравнению с тем, что чувствовал его муж.       Собрав какие-то вещи первой необходимости и документы, Чон забрал свою семью из той злополучной квартиры и теперь вез их домой. Не к себе домой, а к ним. В квартиру, которую они создавали с нуля все вместе и в которой тепло и уютно лишь тогда, когда в ней живут сразу все члены семьи. Мими довольно быстро уснула в своем детском кресле, а Тэхен всю дорогу сидел тихо, обхватив себя руками. Чонгук мог лишь догадываться о том, что творилось в его душе и мыслях – явно ничего хорошего.       На обратную дорогу ушло немного больше времени, так как альфа вел осторожно, беспокоясь о своей семье, а, войдя в квартиру, он сразу отправил Тэхена в ванную, пока сам пошел укладывать в постель спящую дочь. Бедняжка настолько устала за день, что даже не проснулась, когда Чонгук пытался снять с кроватки покрывало, а затем уложить малышку в мягкую постель. Он присел рядом, любуясь умиротворенным личиком Мими, и тепло улыбнулся, ведь теперь он будет видеть свою дочь каждый день, желать ей доброго утра, отвозить в школу и целовать перед сном. Все будет как раньше, а может даже лучше.       Укрыв ее одеяльцем, мужчина поцеловал ее в лобик и вышел из детской, прикрыв за собой дверь. Он сбросил куртку в прихожей, игнорируя рану на руке, потом отнес в комнату привезенные вещи, чтобы они не мешались у порога, и наконец-то подошел к двери, за которой скрывался омега. Из ванной комнаты слышался лишь звук льющейся воды, в остальном же, ни всхлипов, ни стонов не было, что было хорошим знаком. – Тэхен-а, ты как? – тихий стук был проигнорирован, а потому Чонгук решил заглянуть в ванную, где, обнимая свои колени, сидел омега почти полностью погруженный в воду. Он покачивался из стороны в сторону, о чем-то думая и не обращая никакого внимания на вошедшего. – Тэ? – А? – он поднял голову, заметив наконец-то альфу, который присел рядом на бортик ванны. – Как ты, милый? Составить тебе компанию? – спросил мужчина, внимательно осматривая мужа. На лице не было макияжа, видимо, омега уже успел умыться, а потому сейчас четко были видны синяки на лице, мешки под глазами и нездоровая бледность... Дождавшись короткого кивка, Чонгук быстро сбросил с себя одежду и погрузился в воду, аккуратно усаживаясь позади мужа и позволяя ему откинуться на свою грудь спиной. Мягкая мочалка, что лежала рядом на бортике, оказалась в руке Чонгука, и он принялся аккуратными движениями водить по хрупкому избитому телу. – Расскажи мне все, ТэТэ… расскажи, что случилось? Почему ты не звонил все это время?       Омега шумно втянул воздух носом, а тело его вновь задрожало, давая понять, что младший еще не готов к разговору, ему нужно время. И Чонгук готов его предоставить, теперь-то он точно никуда не отпустит мужа, и у них будет много времени, чтобы все выяснить. Альфа мягко поцеловал Тэхена в макушку, продолжая омывать тело и смывать чужой тяжелый запах. Если бы он мог, забрал бы себе всю боль родного человека. Даже если бы было условие, что на Чонгуке она усилится стократно, он готов, лишь бы избавить от страданий своего истинного. – Когда мы вернулись из Пусана… – несмело и едва слышно начал Тэхен. Говорить было больно и тяжело, но он старался поделиться своей историей. – …после нашего разговора, нашей ночи… мне не нужно было время, чтобы осознать, что я все еще тебя люблю, я никогда не переставал… Я хотел собрать вещи и сразу уйти от Джихо, но он… он почувствовал на мне твой запах, он был очень ярким, и это его только сильнее разозлило. Он очень сильно взбесился, разбил мой телефон, когда я хотел позвонить тебе и попросить приехать… в общем, я просто оказался в клетке. А сегодня… у него на работе начались сплошные проверки, накопали об его махинациях, а он решил, что все это из-за меня и… дальше ты и сам все видел. Если бы Мими не позвонила тебе, я не знаю, что бы было… она так напугана, моя малышка… – Не волнуйся о ней, мы сделаем все, чтобы стереть этот кошмар из ее памяти. И из твоей тоже, Тэ… прости меня… Я должен был быть настойчивее и сразу забрать тебя домой, не давать времени на раздумья. И все эти проверки… это из-за Хосока. Я попросил его проверить эту тварь. Я не подумал о последствиях для тебя, прости… – Чонгук тяжело вздохнул, прижимая к себе мужа и осознавая, как сильно он рисковал не только здоровьем, но и жизнями любимых омег. С неадекватностью Джихо можно было сразу догадаться, что свои эмоции и злость он будет выплескивать дома на Тэхена. – Я не столько переживал за себя, как за нашу малышку, она совсем крошечная, такая мягкая, ранимая, а я позволил себе подвергнуть ее опасности, – омега всхлипнул, крепче сжимая ладошки в кулаки. – Все будет хорошо. Сейчас вы в безопасности и с вами больше никогда ничего плохого не случится, я не позволю. Тэ, скажи мне, ты ведь останешься со мной? Вернешься? Ко мне… – с надеждой спросил Чонгук, затаив дыхание. Того, что сейчас Тэхен сидел в его объятиях, ему было мало. Он должен был услышать это от мужа, чтобы окончательно расслабиться. – Если ты позволишь мне… я знаю, что виноват перед тобой, и без понятия, как исправить все то, что сделал, но я… я бы очень хотел… прости меня… – слезы вновь полились по бледным щекам и альфа поспешил повернуть голову мужа к себе, чтобы сцеловать каждую слезинку. – Чш… все хорошо, Тэ, тебе не нужно извиняться. Ты дома, милый, мы снова будем семьей, и на этот раз все будет хорошо. Мы справимся, любовь моя, верь мне…       Они продолжали лежать в ванне и тихо разговаривать, наслаждаясь присутствием друг друга. Тэхен, наконец-то, рассказал, как тяжело ему было все это время, рассказал о причинах того, почему бросил свою карьеру. Чонгук вновь оказался прав, когда думал, что причиной всему был Джихо. Кан не разрешал Тэхену делать то, что привлекает к нему внимание, и всего за год из яркого живого человека он превратился в загнанную в угол серую мышку, которую лишили любых радостей жизни. Джихо позволял себе поднимать руку на Тэхена и запугивал, чтобы тот не смел кому-либо рассказывать об этом. Он довольно быстро задавил самооценку Тэ, а потом принялся спекулировать прошлыми отношениями, говоря, что он никому не нужен и что после предательства его никто не примет вот таким. Держал на коротком поводке, если не сказать, что в клетке. Только клетка оказалась вовсе не золотой, а металлическим вольером размером метр на метр, в который и животное грех посадить…       С каждым рассказом желание убить эту тварь становилось только сильнее, радовало лишь одно – если за дело взялся Хосок, то в ближайшую вечность они с Тэхеном о Кане не услышат. Безусловно, им придется еще потаскаться по участкам, посетить несколько судебных заседаний, но оно того стоит, если результатом будет внушительный срок за решеткой, в которой условия, к счастью, еще хуже, чем те, в которых держали Тэ.       Когда вода начала остывать, Чонгук первым выбрался из ванны, накинув на тело халат, и ушел за своими вещами, чтобы Тэхену было, во что одеться, ведь своих он не взял. Об этом тоже нужно будет позаботиться: либо вернуться в квартиру Джихо и забрать старые вещи, либо плюнуть на все и полностью обновить мужу гардероб. Чон вернулся в ванную с вещами и помог омеге вылезти из воды, параллельно изучая тело на наличие темных отметин. На животе уже проступил новый след, который был поставлен сегодня, и выглядело это все довольно ужасающе… все же, стоит наведаться к врачу, чтобы проверить внутренние органы и убедиться, что Тэхен здоров.       Отправив его в спальню, альфа ушел на кухню, чтобы заварить успокаивающий чай и захватить заживляющие мази. В голове жужжал целый рой мыслей: от радостных, ведь у него снова появился шанс зажить счастливой жизнью, до ужасающих, в которых он думал о том, что было бы, если бы Мими несколькими часами ранее не набрала его номер и не попросила приехать. Он любил мужа и дочь больше жизни и боялся даже представить, каково это – жить, зная, что кого-то из них больше нет рядом… Чонгук вздрогнул и, выбросив дурацкие мысли из головы, вернулся в спальню, где Тэхен в его вещах медленно расхаживал по спальне, рассматривая обстановку и пальчиками касаясь то поверхности комода, то спинки стула, будто снова знакомясь с предметами мебели, которые самостоятельно покупал много лет назад. – Ты ничего не поменял здесь? Даже постельное белье… его еще я покупал, Гу, – удивленно вскинул брови мужчина, глядя на альфу, который как раз поставил на прикроватную тумбочку чашку с ароматным горячим чаем и сел на кровать. – Потому я ничего и не менял, ведь в каждом уголочке нашей квартиры осталась частичка тебя, – улыбнулся Чонгук, хлопая ладонью по месту рядом с собой. – Иди сюда, нужно обработать раны и уложить тебя спать, ты устал. Утром все рассмотришь и задашь интересующие тебя вопросы. – Мне сложно поверить, – вздохнул Тэхен, опускаясь рядом. – Разве ты не должен был избавиться от всего, что напоминает тебе о человеке, который сделал тебе больно? – Если бы я избавлялся от твоих вещей каждый раз, когда ты пинал меня во сне или кусал во время секса, то тут бы ничего не осталось еще в первый год нашей совместной жизни, – улыбнулся Чонгук, принимаясь наносить мазь на губу и скулу. Он прекрасно понимал, что именно имел в виду омега, но решил не акцентировать на этом внимания. Да, ему было очень больно после расставания, но чувства были гораздо сильнее, чтобы позволить себе выбросить даже маленькую деталь, которая так или иначе напоминала ему о муже. Эта боль в прошлом, и он предпочел бы забыть о ней навсегда, будто ее и не было. – Сними футболку, пожалуйста, я обработаю твои синяки, чтобы быстрее прошли. Нигде не болит больше, Тэ? Как живот? – Все хорошо, уже ничего не болит, – Тэхен стащил с себя футболку альфы, откладывая ее в сторону. – Здесь все пахнет тобой, поэтому мне легче. – Не скрывай от меня ничего, ладно? Если почувствуешь себя плохо, сразу говори, – альфа склонился ближе к мужу, мягкими прикосновениями залечивая синяки. Мазь была холодной, а потому Тэхен время от времени шипел и вздрагивал. – Я почти все, потерпи еще пару секунд. Еще где-то нужно обработать? – Нет, Гу, это все, спасибо тебе, – ответил омега, наблюдая за действиями Чонгука, который довольно быстро справился со своей работой и уже хотел отложить мазь в сторону, но ее перехватил Тэхен. – Сними халат. – Зачем? – Ты тоже поранился, я помогу. – Да не нужно, все в порядке, – попытался отмахнуться Чон, но столкнулся с серьезным взглядом своего мужа. – Гу, сними халат или я сделаю это сам, – строго проговорил младший, так что желание спорить отпало тут же, а вот улыбаться захотелось только сильнее. Альфа развязал халат, сбрасывая его с плеча и обнажая бицепс, на котором красовался яркий порез, но, к счастью, не глубокий. – Ты так в течку обычно говорил, стоило мне переступить порог квартиры, – улыбнулся мужчина, вспоминая, каким резким и нетерпеливым был омега в эти периоды, собственно, как и альфа во время гона. – Так, цыц, не смущай меня, – ответил младший, а его серьезное лицо тут же залилось румянцем. Наконец-то Чонгук может не только догадываться о смущении своего мужа, которое скрыто тонной косметических средств, но и видеть это собственными глазами, ведь нет ничего милее, чем покрасневший Тэхен. – Ты же знаешь, что я люблю это делать, Тэхен-а. Хватит уже возиться, и так заживет, – он отобрал из рук мужа мазь, откладывая ее в сторону и поднимаясь с места, – заползай под одеяло и бери чай. – А ты..? Ты не будешь здесь спать? – немного испуганно отозвался Тэ, следя взглядом за альфой. У Чонгука на секунду аж сердце сжалось, ведь во взгляде младшего читалась мольба не оставлять его, и альфа готов был поспорить, что сейчас тот перебирал в голове тысячи мыслей о том, что неприятен старшему, что с ним не хотят ложиться в одну постель и прочее-прочее-прочее. Чтобы избавить мужа от внутренних терзаний, Чон легко улыбнулся и, наклонившись, мягко коснулся любимых карамельных губ. – Мне просто нужно переодеться, Тэ, и я сразу к тебе вернусь, обещаю. Ложись. – Угу, – облегченно выдохнул Тэхен, быстро натягивая альфью футболку и забираясь под одеяло. Чонгук попытался вручить мужу чашку, но тот наотрез отказался от напитка, зарываясь в мягкость постели по самый нос и довольно втягивая запах шоколада, которым пропитано все в этой квартире.       Чонгук чувствовал, как медленно, но верно омега, укутанный любимым запахом, приходил в себя. Здесь он чувствовал себя в безопасности, ему было тепло и комфортно, и альфу не могло это не радовать. С улыбкой на лице он достал из шкафа свои вещи, быстро натягивая их на себя, и, выключив свет, лег рядом с Тэхеном. Поначалу тот был весьма скованным, поэтому Чонгук не настаивал на объятиях, давая возможность привыкнуть к своему присутствию. А затем, спустя пару минут, почувствовал, как младший придвинулся чуть ближе, потом еще чуть ближе, пока не оказался совсем рядом с Чонгуком. Затем и рука несмело легла на его торс, обнимая. Происходящее забавляло Чонгука, потому что он знал, чего так сильно хочется Тэ, но тот себя сдерживал. – Давай же, обезьянка, сделай это, – не выдержал Чон, подталкивая мужа к тому, что ему было необходимо. – Не бойся. – Я не понимаю, о чем ты… – пискнул Тэхен, все еще держа свои конечности при себе. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Ну же, не ты один соскучился по этому.       Тэхен сомневался совсем недолго, прежде чем решиться и забросить на мужчину все свои конечности и чуть ли не себя самого, утыкаясь носом в шею и удовлетворенно выдыхая. Чонгук улыбнулся, обнимая мужа и удобнее устраивая его на себе. Вот теперь все было так, как должно быть, так, как всегда было раньше. Тэхен всегда был очень тактильным человеком, но порой он сам себя сдерживал, потому что ему казалось, что лишь навязывается таким образом. Но в моменты, когда ему было плохо, что-то беспокоило или болело, он испытывал тактильный голод и старался максимально прижаться к своему альфе, потому что это его всегда успокаивало. И Чонгук никогда не думал ему в этом отказывать, как и сейчас, когда он бережно прижимал к себе любимого мужчину и хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. – Спасибо тебе, Гу… я тебя люблю… – Я тоже люблю тебя, малыш… – на выдохе ответил альфа, погружаясь в крепкий сон, окутанный ароматом шоколадной карамели, лучше которого может быть лишь запах имбирного печенья. Полгода спустя…       Это было сложно. Сложно приходить в себя, сложно возвращаться к жизни, сложно принимать себя. Сложно для самого Тэхена и не менее сложно для Чонгука, который очень хотел помочь мужу со всем справиться, но и при этом боялся сделать хуже. Он боялся на чем-то настоять, чтобы Тэ не почувствовал давления, боялся делать резкие движения, чтобы младший не сжимался от страха, что его могут снова ударить, он просто боялся не справиться. Боялся сделать что-то не так и снова потерять самого родного человека.       Но тот, кто однажды сказал, что время лечит, был, кажется, прав. Нет, лечило не само время, а тот период, на протяжении которого они старались вновь сменить черно-белый фильтр на яркий цветной. На помощь пришли друзья, семья и психологи, которых Чонгук отбирал более, чем тщательно. Сначала он нашел специалиста для себя самого, чтобы его научили, как правильно вести себя с Тэхеном, потом нашел специалиста уже и для омеги, который на первые сеансы отказывался ходить в одиночестве, крепко сжимая руку альфы и давая понять, что не отпустит. И Чонгук сидел рядом, поглаживал руку мужа, пока тот делал над собой усилие, чтобы рассказать врачу, что с ним творится.       Чон знал, что Тэхену очень тяжело и больно, знал, что этот год его сломал, но не знал, что его любимый человек настолько сильный. Тогда, в поездке, он очень искусно надевал маски, показывая, что он в порядке, и старший даже не догадывался о том, что творилось внутри этого хрупкого человечка. От этого хотелось выть, а еще и убивать, потому что того срока, который впаяли Джихо, было явно недостаточно.       К слову, Джихо-таки прикрыли в довольно короткие сроки, и даже никакие адвокаты ему в этот раз не помогли. Хосок хорошо постарался, чтобы нарыть максимум на эту сволочь, и собранные доказательства говорили сами за себя, что в этот раз отмыться не получится. В офисе нашлась информация обо всех финансовых махинациях, что тот проворачивал не один год; снятые побои с тела Тэхена были подтверждены записями с камер видеонаблюдения, которые были напичканы по всей квартире и о которых не знал омега; а еще и показания других омег, которые состояли в отношениях с Джихо до Тэхена. Все эти "проступки" были такими громкими, что долго их мусолить не стали, сразу передавая дело в суд и закрывая Кана на многие годы, жаль, что не на пожизненно, но Хосок сделал все, что мог.       Время шло и Чонгук замечал изменения в своем муже, который, наконец-то, начинал постепенно оживать. В его глазах загорались огоньки, он все больше и больше открывался, меньше вздрагивал, больше болтал без умолку. Альфа был готов записывать эти разговоры на диктофон и включать их вместо музыки, потому что оживленный голос мужа, который рассказывает о всякой ерунде, лучше, чем самая прекрасная в мире песня. Были моменты, когда Тэхен резко замолкал посреди своего рассказа и виновато смотрел на Чонгука, а потом тихо добавлял: "Прости, тебе это, наверное, не интересно… Да и ты устал на работе…" Тогда альфа просто сгребал мужа в охапку, зацеловывал его всего и буквально умолял продолжать говорить. Тишину, с которой он жил в квартире целый год, он возненавидел всем сердцем, а потому теперь был против того, чтобы снова ее слушать. Да и усталость на работе…       Всю свою рабочую жизнь Чонгук пересмотрел от и до. Он в короткие сроки нашел себе помощника, на которого свалил добрую половину своих обязанностей, благо, Намджун не один год работал с ним рука об руку и с радостью принял новую должность. Так что теперь ничего не мешало альфе проводить максимально много времени со своей семьей. Он мог сорваться посреди рабочего дня, чтобы приехать домой и поцеловать Тэхена просто потому, что соскучился. А затем они вдвоем ехали забирать малышку Мими из школы и отправлялись отдыхать, разгуливая по паркам или магазинам, в которых приходилось напоминать мужу, что ему не нужно покупать только закрытые вещи. Чонгук совсем не против, чтобы омега надевал рубашки, которые могут просвечиваться, или брюки, которые плотно обтягивают крепкие сексуальные бедра. Ему наоборот нравилось, когда на любимого мужа оглядываются другие, завидуя его формам, а сам же Тэхен не обращал на эти взгляды абсолютно никакого внимания, крепко сжимая руку своего альфы.       Перебравшиеся в Сеул Мины скрашивали одиночество Тэхена, пока Чонгук был на работе, а Мими – в школе или в танцевальной студии. После работы с психотерапевтом, Тэ, наконец-то, нашел в себе силы рассказать обо всем произошедшем Чимину, который сначала был в полном шоке, потом обиделся на друга на целых полчаса за эти тайны, а затем долго жалел, проливая слезы вместе с Тэхеном. Чонгук думал, что выйдет в окно за компанию с Юнги, потому что наблюдать за плачущими омегами было невыносимо, но и успокаивать себя те не позволили, давая волю эмоциям. Пришлось терпеливо ждать, подавая сухие платочки и стаканы с водой. Что же, если Тэхену это было нужно, то пусть. В конце концов, держать эмоции в себе – очень плохая идея.       Но даже компания лучшего друга не могла полностью заполнить время, пока семьи Тэхена не было дома. Он все чаще поглядывал на свои портфолио лежащие на полке, и на фотографии с фотосессий, что были развешаны по квартире. Ему явно не хватало работы, которой он так отдавался до момента, пока чертов Джихо не запретил ему работать в модельном агентстве. Да и лучший способ отвлечься от мыслей – занять себя чем-то. Так что Чонгук потратил какое-то время, чтобы найти контакты бывшего менеджера Тэхена, а потом и встретиться с ней, чтобы обсудить некоторые детали. В тот вечер Чонгук снова застал мужа за разглядыванием своих фотографий. Альфа подсел ближе, поглаживая мужа по спине. – Скучаешь? – тихо спросил он, привлекая к себе внимание. – А? – Тэ поднял взгляд, а затем отрицательно мотнул головой, откладывая снимки в сторону. – Нет, я… просто смотрел… – Я сегодня встречался с Ким Суран, – начал Чонгук и улыбнулся, заметив, как заинтересованно дернулись вверх брови Тэхена, который имя своего менеджера точно узнал. – Она мне поведала довольно много интересного. – Например? – Тэ старался звучать спокойно, но было видно невооруженным взглядом, как его распирало любопытство. – Например то, что тебя все еще помнят в мире моды и все еще тебя хотят, так что у Суран есть целый список тех, кто хочет, чтобы именно ты рекламировал их бренд. И я чисто случайно дал ей твой номер. И, возможно, чисто случайно попросил позвонить тебе завтра в полдень. – Ты серьезно, Гу? – не поверил младший, округляя глаза и даже приоткрывая от удивления рот. – Ты… ты не против, чтобы я вновь вернулся в агентство? – А почему я должен быть против, Тэ? Я же вижу, как тебе этого не хватает. Так что хватай свои портфолио и вперед в объективы камер, – широко улыбнулся Чонгук, ловя в свои объятья мужа. Тэхен тогда очень долго благодарил за это и буквально летал по квартире. Даже Мими заметила изменения в родителе и, подергав отца за штанину, тихо спросила: "А что с папочкой?"       Так Тэхен вернулся к работе и процесс восстановления пошел еще быстрее. Видеть своего мужа счастливым – главное для Чонгука, и он готов делать все ради этого, лишь бы чаще видеть на его губах широкую, а главное искреннюю улыбку. Тэхен снова начинал светиться изнутри, заливая своим светом все вокруг.       Будильник зазвонил внезапно, вырывая альфу из сладкого сна, и так же внезапно замолчал, когда кто-то его выключил. Потом чьи-то теплые ладошки пробежались по крепкой спине, а лопаток коснулись мягкие губы. Это в сто раз лучше какого-то назойливого будильника, который своим писком давит на сонный мозг. А вот нежные прикосновения – это самое то, что нужно с утра пораньше. – Гу, просыпайся, – негромко произнес Тэхен, продолжая водить руками по спине. – Завтрак уже готов, а мне пора ехать. – Куда так рано? – пробормотал альфа, приоткрывая глаза и глядя на уже готового к выходу мужа. – Я проспал, что-ли? – Нет, это мне сегодня раньше нужно уехать, дел много. Ты отвезешь Мими в школу? – улыбнулся омега, наклоняясь и коротко целуя старшего в губы. – Да, без проблем. Но еще сильно рано, Тэхен-а. А как же поваляться в постели вместе? – Чонгук развернулся и сел в кровати, зевая. – Тебе так рано съемку поставили? – Да. Макияж, прическа, все дела. – Тэ, ты очень сильно устаешь в последнее время, а теперь еще и ранние съемки, ты спать толком не успеваешь. Даже кушать стал плохо, потому что сил нет. Я понимаю, что тебе не хватало работы, но сбавь немного обороты, ладно? Я переживаю о твоем здоровье, не нужно делать что-то в ущерб себе, – серьезно говорил альфа, не сводя взгляда с мужа, который, почему-то, не переставал улыбаться. – Все в порядке, не переживай, Гу. Сегодня вечером отдохнем. Все, я убежал, а то опоздаю. Завтрак на столе, Мими от меня поцелуй, после школы я ее заберу. Люблю тебя, – вновь чмокнув альфу в губы, Тэхен поднялся с кровати, но от резкого движения как-то покачнулся, так что Чонгуку пришлось в мгновение ока подняться на ноги, придерживая мужа. – Эй, ты чего, любовь моя? Ты себя плохо чувствуешь? – обеспокоенно разглядывая Тэхена, спросил альфа. – Нет, все хорошо, просто голова закружилась, потому что я резко встал. – Тэ, мне это не нравится. Давай мы отменим твои съемки и съездим к врачу, а? Ты в последнее время меня очень сильно беспокоишь, – нахмурился Чонгук, прикладывая руку ко лбу младшего. Температура, вроде бы, в норме. – Гука, я в порядке, правда. Я отработаю съемку и сразу домой, отдыхать. Не переживай, со мной ничего сверхъестественного не происходит, – все так же спокойно ответил Тэхен, будто его состояние это что-то в порядке вещей, будто так и должно быть. – Угу, рассказывай мне тут… И ты с головокружением за руль собрался? Давай я хотя бы отвезу тебя, – альфа принялся метаться по комнате, быстро натягивая на себя вещи. Плевать ему, что он еще даже не умывался, что на голове полный армагеддон, на все плевать. Главное – не позволить Тэхену рисковать своей жизнью. А если у него за рулем голова закружится? Что тогда? – Чонгук, – слегка повысил голос омега, заставляя мужа посмотреть на себя. Затем он подошел и, положив ладошку на щеку старшего, мягким поцелуем коснулся его губ, будто успокаивая. Поцелуй вышел недолгим, но говорящим о многом, убеждающим в том, что все в порядке. – Тебе не нужно переживать. Я не собираюсь сегодня за руль, меня уже пять минут как Суран ждет на парковке. Она отвезет меня и вернет обратно после съемки, все в порядке. А вечером мы обязательно обсудим мое состояние, хорошо? – Тэ… – До вечера, Гу. Я тебя люблю, – омега снова ярко улыбнулся и, чмокнув в губы, выпорхнул из комнаты. Не успел альфа сказать чего-то в ответ, как дверь их квартиры хлопнула, оповещая, что Тэхен ушел на работу.       И вот что с ним, таким вредным, делать? Чонгук уже и не рад был, что предложил мужу вернуться к съемкам, потому что это его явно утомляет, особенно в последние дни. Головокружение, усталость, плохой аппетит и даже бледность. Если работа будет влиять на здоровье Тэхена, то альфа будет вынужден запретить ему этим заниматься. Да, жестоко, но здоровье любимого человека гораздо важнее работы.       Выглянув в окно и заметив, как Тэхен садится в машину своего менеджера, альфа отправился в ванную комнату, чтобы принять душ и привести себя в порядок, а затем и к дочери, чтобы собрать ее в школу. Любовь ко сну малышка явно переняла от отца, так что растолкать ее порой было просто невозможно. Приходилось прибегать к крайним мерам и использовать ненавистную ей щекотку, от которой сон как рукой снимало, а она сразу убегала умываться.       Утреннюю суматоху Чонгук любил. Ему нравилось наблюдать, как по квартире своими маленькими ножками перебирала сонная Мими, нравилось следить за тем, как сосредоточенно Тэхен заплетает дочери косички, а затем помогает альфе справиться с галстуком. Нравилось после завтрака толкаться около раковины, споря, кто будет мыть посуду. Нравилось ловить своих омег для внезапных объятий, отвлекая их от дел. Ему нравилась его семья абсолютно и полностью, надо бы только избавиться от свидетельства о разводе и вновь вернуть в паспорт Тэхена штамп. Формальности, но соблюсти их тоже важно.       Собрав и накормив дочь, Чонгук отвез ее в школу, пожелав хорошего дня, и приехал на работу. Из головы не шел Тэхен и его состояние. Он бы подумал, что усталость может давать приближающаяся течка, но она была полтора месяца назад, а до следующей еще столько же, значит дело точно в чем-то другом. Альфа переживал, а потому едва ли не каждые пять минут проверял мессенджер, чтобы случайно не пропустить важное сообщение. Но Тэхен не писал. Конечно, он ведь работает, это только Чонгук вместо того, чтобы дела разгребать, сидит и в телефон пялится. Он бы и вовсе уже забил на все и сорвался к мужу, если бы не заглянувший с кипой бумаг Намджун. Паранойю пришлось отложить на неопределенное время, а конкретно до самого вечера, когда за окном уже стемнело и Чонгук опомнился, что уже давно должен был быть дома.       Он быстро собрался и, написав Тэхену сообщение, что скоро будет, отправился домой. Омега за весь день так ни разу и не написал, не сообщил о своем состоянии, что снова заставило Чонгука нервничать. Так что он лишь сильнее вжимал педаль газа в пол, чтобы поскорее появиться дома, обнять любимого и убедиться, что все в порядке. А затем, возможно, и убедить самого Тэхена показаться врачу. Мало ли, что может быть причиной этого недомогания, может, это и вовсе последствия побоев Джихо, которые проявились со временем.       Альфа быстро доехал до дома и также быстро поднялся на этаж. Уже было поздно, Мими, скорее всего, уже легла спать, так что поцеловать ее на ночь не удастся. Чонгук тихо вошел в квартиру, чтобы случайно не потревожить детский сон, и заметил, что квартира погружена в темноту, лишь тонкая полоска света виднелась из-под двери спальни. Он сбросил верхнюю одежду, быстро вымыл руки и направился в комнату, где его ждал Тэхен. Приоткрыв дверь, он замер на пороге, ведь развернувшаяся картина показалась ему смутно знакомой. Перед глазами встало одно конкретное воспоминание, только в нем квартира была другой и Тэхен был чуточку моложе.       Все постепенно вставало на свои места, ответы на утренние вопросы находились сами собой, стоило лишь взглянуть на мужа. Он сидел на кровати в пижамных клетчатых штанах и белой альфьей футболке, что была завязана на груди. Его руки поглаживали плоский живот, а сам он улыбался так ярко, что этого света хватило бы, чтобы осветить весь Сеул. – Тэ? – позвал альфа мужа и сделал несмелый шаг в комнату. – Привет, – улыбка, кажется, стала еще шире, а руки продолжали свои действия, так что сомнений не осталось. – Если ты сейчас скажешь фразу: "Мы соскучились", то я либо упаду в обморок, либо взорвусь на части… – Мы соскучились, Гу, – негромко произнес Тэхен, протягивая руку к альфе, чтобы тот все же подошел ближе, а не стоял истуканом в дверях. Чонгук послушался, тихо подходя к кровати и усаживаясь на ее край. – Тэ… это правда? Ты не шутишь? – захотелось плакать, когда в ответ на вопрос омега отрицательно покачал головой, а затем приложил ладонь старшего к себе на мягкий живот, где теплилась маленькая жизнь. – Сколько..? – Шесть недель… – Господи, Тэ… – альфа обнял мужа, крепко, но осторожно прижимая к себе. Неужели, это случилось? У них будет еще один малыш, еще один крохотный альфочка или омежка, братик или сестричка для их крошки Мими, о которых она так просила. Черт возьми, это невероятное чувство. – Я так тебя люблю, Тэ. – Ты правда рад, Гуки? – Я счастлив, Тэхен-а, безумно счастлив, – он отстранился от мужа и, оставив на пухлых губах поцелуй, наклонился к животу, касаясь губами нежной кожи. Пальцы Тэхена зарылись в волосы альфы, мягко массируя голову. – Когда ты узнал? – Вчера, а сегодня съездил к врачу, чтобы убедиться и встать на учет. Заполняя карту, я подписался как Чон Тэхен и указал твои контактные данные, как экстренный номер, так что имей в виду, – улыбнулся Тэхен, когда альфа отлип наконец от живота мужа и поднял свой взгляд. – Правильно, потому что ты и есть Чон Тэхен, завтра же поедем и подадим заявку на смену твоей фамилии, – Чонгук достал из внутреннего кармана пиджака золотое колечко, которое Тэ носил на пальце долгие годы, и вернул его на законное место. – Ты ведь согласен попробовать еще раз, Тэхен-а? – Гуки… ты пообещаешь, что больше никогда меня не отпустишь, какую бы дичь я не творил? – Обещаю. – И даже, если я разобью твою машину, потому что мне в три часа утра захочется курочки? – Чонгук улыбнулся, а затем наклонился и достал из-под кровати свою биту, вручая ее омеге. – Можешь разбить её прямо сейчас, но я ни за что тебя от себя больше не отпущу. Никогда, Тэ, – уверенно заявил альфа, глядя прямо в глаза мужу. – Соглашайся, и я прямо сейчас поеду за курочкой. – И я хочу курочку… – раздалось тихое со стороны двери, заставляя взрослых обернуться. В дверном проеме стояла Мими, прижимая к себе любимую игрушку и потирая сонные глазки. – И тебе курочку куплю, малыш, иди сюда, – Чонгук раскрыл объятья, сразу прижимая к себе подбежавшего ребенка. – Ты чего не спишь, солнышко? – Водички хочу. Но теперь и курочки тоже… а ты папочке колечко подарил? – Мими обратила внимание на руку Тэхена, внимательно рассматривая украшение. – А я его где-то видела. – На папочке ты его и видела. Такие колечки дарят, когда соглашаются выйти замуж, только твой папочка еще не дал мне ответ, – Чонгук поднял взгляд на Тэхена, давая понять, что все еще ждет. Омега забрал к себе на руки дочь и лишь затем кивнул. – Я согласен. А теперь езжай за курочкой, потому что нам с малышами очень хочется. – С малышами? Какими малышами? – встрепенулась Мими, переводя взгляд с одного родителя на второго, ничего не понимая. Чонгук снова положил ладонь на живот мужа, тепло улыбаясь. – У папочки в животике живет еще один малыш, ты ведь хотела братика или сестричку? – Правда-правда? Вот здесь? – девочка и сама приложила ладошку к животу, о чем-то задумываясь, а затем выдала: – Малыш хочет курочки, папуля, почему ты еще здесь?       Громкий смех разлился по всей комнате, став началом чего-то нового, счастливого и необъятного. Вот теперь все точно так, как должно быть. Счастливее этого дня, станет лишь тот, когда Чонгук возьмет на руки новорожденного альфочку, покажет его восхищенной дочери, а затем, с едва слышным "Спасибо", поцелует любимого мужа в губы. И благодарить он будет не только за сына, но и за подаренную возможность попробовать еще раз.