Давай попробуем еще раз?

      С того момента, как Чонгук отвез Тэхена и Мими обратно в Сеул, прошла неделя. Прежде чем выйти из машины, омега попросил дать ему время, чтобы все осознать и принять. Чон не сомневался в том, что у его бывшего мужа остались к нему чувства, но и давить на них он не планировал. Лучше он даст Тэ время, чтобы тот пришел к нему сам, полностью осознавая свои действия. Он оставил на его губах мягкий поцелуй и надеялся, что его телефон зазвонит максимум через пару дней, но он молчал. И даже более того, был недоступен, что заставляло нервничать еще сильнее.       За это время Чонгук успел вынести брату весь мозг просьбами пробить Джихо и уже не особо был этому рад, потому что полученная информация не радовала от слова совсем. Джихо оказался не просто редкой сволочью, а конченной тварью, которая, во-первых, не скупилась на рукоприкладство, а во-вторых, была замешана в финансовых махинациях, обводя клиентов на суммы с довольно большим количеством нулей. Только вот адвокаты всегда умудрялись все дела заминать и создавать видимость "белого и пушистого" ангела во плоти. В этот раз подобное точно не прокатит, Чонгук сделает все, чтобы поквитаться с этим куском дерьма, который посмел навредить его Тэхену. Хосок обещал заслать проверки в компанию Джихо, чтобы его хорошенько прошерстили от и до и нарыли неопровержимые доказательства, которые помогут закрыть его очень надолго.       Зная все это, становилось еще страшнее от того, что Тэхен не выходит на связь, кто знает, что может сделать с ним Джихо… Хоть Мими и говорит, что у них все в порядке, но она многого может не знать или бояться рассказать, что тоже нельзя исключать. Черт, вот как он посмел отпустить свою семью в ту квартиру?!       Телефон зазвонил около полуночи, когда Чонгук уже собирался ложиться спать. За неделю переживаний и ожиданий он сильно вымотался, так что сейчас надеялся, что ему удастся быстро уснуть и проспать хотя бы несколько часов без сновидений, которые в последнее время слишком уж давили на психику. Но зазвонивший внезапно телефон вновь зажёг потухший огонек надежды. А вдруг это Тэхен? Звонит сказать, что он все решил, что он хочет вернуться и вновь попробовать быть семьёй? Он ведь просил дать ему время, обещал подумать… возможно, он наконец-то что-то решил?       Телефон в руках альфы оказался слишком быстро, хоть и лежал на столе в другом конце комнаты. На дисплее высветилась фотография дочери и в грудь сразу закралась тревога, ведь в это время малышка обычно спит. – Мими? Ты чего не спишь так поздно? – начал Чонгук, как только принял вызов. Он старался звучать спокойно, но всхлипы и крики из динамика телефона разжигали страх внутри все сильнее. Его девочка плакала, а на фоне ее всхлипов звучал строгий голос Джихо и поскуливания Тэхена. – Солнышко, что случилось? – Папочка, мне страшно… плохой альфа, он… Он… приезжай, пожалуйста, папочка, я боюсь… – плакала в трубку девочка, а Чонгук уже набрасывал куртку поверх своей пижамы. Плевать, как он выглядит, плевать, что на улице не май месяц, если его омеги в опасности, он и голым сорвётся не только в другую часть города, но и на другой континент. – Малыш, я уже еду. Ты говорила, что у тебя есть своя комната, так ведь? – говорить ровным голосом было очень сложно, потому что эмоции рвались наружу, но он не мог напугать дочь ещё сильнее, потому приходилось сдерживаться. – Солнышко, говори со мной, не молчи. – Есть… папочка сказал мне не выходить из комнаты, но… он там плачет, плохой альфа его обижает… – Мими, милая, закрой дверь в свою комнату и ни в коем случае не выходи, хорошо? Я совсем скоро приеду и заберу вас. Не переживай за папочку, он у нас сильный, он сможет за себя постоять, – лифт ехал слишком медленно, хотелось поверить в магию, щелкнуть пальцами и оказаться возле дочери, успокоить ее, спасти Тэхена из лап этого мудака и желательно убить одного конкретного альфу. Посадят – плевать, главное, что Джихо больше никогда не сможет обидеть его семью. – Я закрыла двери… – Чонгук услышал характерный звук закрывающегося замка и почувствовал секундное облегчение, что его дочери пока что ничего не угрожает. Но Тэхен… – Ты ведь заберешь нас отсюда, правда? Тут очень страшно… – Я обещаю, малыш. Я заберу вас домой, и мы больше никогда не расстанемся. Солнышко, у тебя в комнате есть какая-то большая сумка? – Чонгук уже сел в машину и, проигнорировав ремень безопасности, выжал педаль газа в пол, выезжая с парковки на пустующую в такое позднее время трассу. – У меня есть чемоданчик, а зачем? – Как зачем, милая? Тебе ведь нужно взять с собой любимые игрушки? Ты же без своих котиков никуда не ездишь. Вот пока я лечу к тебе, собирай их в чемоданчик и ни о чем не переживай, договорились? – вариантов, как отвлечь дочь от происходящего ужаса, у Чонгука не было, а потому он озвучил первое, что пришло в голову. Ёнми со своими игрушками может проводить часы напролет, а потому это может помочь ей переключить свое внимание, ну или хотя бы попытаться… – Они песики, пап, – голос девочки звучал все так же тихо, но несколько заинтересованно, видимо, она уже подошла к шкафу и начала изучать свой плюшевый склад. – Всегда путаю, совсем у тебя папа в животных не разбирается. Солнышко, мне нужно позвонить дяде Хосоку, и я сразу же тебе перезвоню, хорошо? Ты не будешь бояться? – Я постараюсь не бояться… папочка, за рулём нельзя говорить по телефону. Если ты не будешь отвлекаться на меня, то приедешь намного быстрее… Ты ведь скоро будешь? – Да, милая, я буду очень скоро. Не бойся, все будет хорошо. Я люблю тебя очень сильно. – И я тебя очень люблю!       Мими сбросила вызов, и Чонгук поспешил набрать номер брата, который всю эту неделю собирал всевозможные материалы по этому чертовому Джихо. – Ты вообще видел, который час? – послышался сонный голос Хосока. Чонгук видел, и без надобности так поздно не позвонил бы. – Хо, мне нужно все, что ты собрал на Кан Джихо. Срочно! И наряд на его адрес, иначе я не ручаюсь, что смогу оставить эту тварь в живых, – прорычал Чон, резко сворачивая, чтобы сократить путь. Оставалось совсем немного до нового места жительства Тэхена. – Наряд будет в течение десяти минут, я выезжаю. В двух словах, что случилось? – в телефоне слышалось шуршание, а затем и хлопок двери. Видимо, Хосок всегда наготове, чтобы в любую минуту выехать на вызов. – Сам не знаю. Мими позвонила вся в слезах, сказала, что эта тварь обижает Тэхена. Хосок… я никогда не слышал таких криков Тэ, которые звучали на фоне плача дочери… если с ними что-то случится… – альфа сильнее сжал руль, стараясь сдерживать эмоции. – Отставить панику, Чон Чонгук! Я уверен, что он сможет себя защитить до нашего приезда. Ты далеко от него? – Уже приехал, – Чон буквально вырвал ключи из зажигания, глуша машину, и выскочил из салона, не заботясь о том, что нужно закрыть авто. Выбор между Тэхеном и машиной очевиден – машину он себе ещё купит, а другого такого омеги ему не найти. – Держи себя в руках, Чонгук, слышишь меня? Чтобы мои ребята не забрали тебя за компанию. Я отключаюсь, увидимся.       Телефон оказался в кармане, а Чонгук бежал по ступеням вверх на нужный этаж. Чем ближе он подходил к Тэхену, тем сильнее жгла метка на шее. Была ли это какая-то особенность связи истинных или от бушующей ярости подскочила температура тела, Чонгук не знал, но именно жжение метки напоминало о том, зачем он здесь, и подпитывало необходимой силой.       Все время до нужной квартиры Чонгук мысленно просил Тэхена продержаться ещё немного, совсем чуть-чуть, и все будет хорошо. Он не мог даже представить, что будет, если у него заберут его Тэхена. Не просто заберут в другую семью, другой город или страну, а заберут из его жизни. Точнее не так. Он знал, что его жизнь оборвется в ту же секунду, что и жизнь его истинного. Физическое тело останется ходить в этом мире, а душа исчезнет вместе с мужем.       Необходимая дверь наконец-то появилась перед глазами и альфа резко рванул ручку, успев удивиться тому, что дверь легко поддалась и открылась. Эффект внезапности может сыграть ему на руку, так что он уверенно вошёл в квартиру, сразу направляясь на шум. За криками Джихо Чонгук различил и плач Тэхена, от чего сердце сжалось в груди, а в голове в очередной раз всплыла мысль, что его Тэхен больше никогда не будет плакать, разве что от счастья, но в этом случае и слезы будут другие.       Влетев в комнату, он заметил сидящего в углу омегу, который прикрывался руками, стараясь спрятаться от Джихо, что стоял над ним, рыча и матерясь. Его руки сжимались в кулаки, он готовился нанести очередной удар хрупкому Тэхену, который, Чонгук был уверен, не заслужил по отношению к себе и доли такого обращения. – Я тебя ещё раз спрашиваю, кому и что ты наплел, что у меня всю компанию шмонают?! Говори, пока я не выбил из тебя ответы силой! – кричал альфа, наклоняясь над омегой и хватая того за руки. – Я не знаю, о чем ты говоришь… – Зато я знаю! – Чонгук налетел внезапно, оттаскивая альфу и откидывая его в другую сторону комнаты. – Ты ещё какого хрена тут забыл?! – Тоже пришел вопрос задать. Я тебя предупреждал, чтобы ты не смел даже пальцем трогать Тэхена и Ёнми? Предупреждал? – Чон прижал Джихо к стене, сверля его полными ярости глазами. – Говори, пока я не выбил из тебя ответы силой! – он повторил ту же фразу, что была сказана омеге несколькими секундами ранее, а затем нанес точный удар в челюсть. – Ответ прост: предупреждал! – Свали нахер из моей квартиры! Этот омега тебе не принадлежит! – вырвался Кан и попытался нанести ответный удар, но Чонгук к этому был готов, так что направил свой кулак в живот этому животному, заставляя его согнуться пополам и закашляться. Чонгук схватил его за шею, крепко сжимая пальцы. – У этого омеги есть имя, его зовут Тэхен. И он никому не принадлежит, запомни это, тварь! Он принадлежит лишь самому себе, и никто, ты слышал меня, никто не имеет права поднимать на него руку! – Я знал, что эта шлюшка к тебе бегает, мало он получал от меня, – зло усмехнулся Джихо, вырываясь из захвата и подставляя подножку так, чтобы Чонгук оказался на полу. Больно не было, гораздо больнее задели слова, что были сказаны в адрес омеги, и за это Кан тоже ответит.       Альфа бросился сверху, прижимая Чона к полу, и оскалился, выпуская клыки. Чонгук пытался его с себя скинуть, но тот оказался гораздо тяжелее, чем казалось изначально. – Тебе не жить, мудак, я клянусь, я убью тебя! – рычал Чонгук, вырываясь. – Я буду первым, – самодовольно усмехнулся Джихо, доставая из-за спины нож-бабочку. Звук вылетающего лезвия прозвучал слишком отчётливо на фоне звуков борьбы, и Тэхен испуганно вскрикнул. Но если Кан пытался Чонгука этим напугать, то у него ничего не вышло, ведь Чон никогда не переживал о своей жизни, на первом месте всегда стояли муж и дочь, а уж потом и он сам. – Ну давай, чего же ты медлишь, мразь? Или твой максимум – это лишь обижать слабых? – метка продолжала гореть, не давая забыть, для чего Чонгук приехал сюда, а потому он собрал всю силу, что у него была, сбрасывая с себя тело и в ответ прижимая к полу. Лезвие ножа скользнуло по бицепсу, разрезая куртку, но Чон этого даже не заметил. Он вновь занёс кулак, нанося удар за ударом по лицу. – За синяки на теле Тэхена! За его слезы! За слезы моей дочери! Ты ответишь за все, что сделал им, дерьма кусок! Мразь! – Они нахер мне не сдались! – пытаясь защищаться, кричал альфа. Его лицо уже было разбито, но Чонгук не останавливался. Желание отстоять честь своего мужа заполнило его разум, вытесняя оттуда все, что сейчас было лишним, а именно адекватность восприятия ситуации и меру. Он продолжал бить и выкрикивать ругательства, пока его силой не стащили с альфы, удерживая под локти. Лишь когда его тело было лишено возможности двигаться, сознание вновь начало проясняться. – Вот этого, что валяется, пакуйте, – в комнате стоял Хосок, отдавая приказы наряду полиции. – Чонгука отпустите. Тэхен, ты в порядке?       Почувствовав, что руки вновь свободны, Чон подскочил на ноги, тут же подбегая к мужу и падая перед ним на колени. Тот все еще жался в стену, закрывая лицо руками. – Тэхен, посмотри на меня, – альфа попытался отнять руки младшего, но тот лишь сильнее испугался. – Ну же, малыш, все хорошо, все закончилось. Я рядом, тебя больше никто не тронет. – Гу… – проскулил Тэ, несмело приоткрывая лицо. Его губа была разбита, на скуле наливался новый синяк, а по щекам непрерывно текли слезы… – Да, любовь моя, это я, все хорошо, – Чонгук взял младшего за руки и потянул на себя, сразу же заключая в объятия. Тэхен крепко обнял альфу за шею, продолжая рыдать и бормотать что-то несвязное, чего Чонгуку разобрать не удавалось. Видеть такого разбитого Тэхена было невыносимо, его хотелось спрятать ото всех, позаботиться о нем, успокоить. – Все закончилось, тебя больше никто не обидит. Никогда. Ты веришь мне, ТэТэ? – Ты рядом, Гуки… рядом… спасибо… – выпускать мужа из объятий не хотелось, ведь Чонгук понимал, что для омеги сейчас было необходимо чувство защиты. Но также альфа понимал, что в квартире есть еще один человечек, очень маленький, который нуждается в заботе. – Милый, отпустишь меня буквально на пару минут, я… – Чонгук не успел договорить, чувствуя, как омега сильнее сжал его шею, быстро мотая головой из стороны в сторону. – ТэТэ, мне нужно проверить Мими. Наша малышка очень напугана… – Мими? – упоминание дочери заставило Тэхена немного прийти в себя и отстраниться. – Моя Мими, она ведь там совсем одна… я должен пойти к ней… – Нет, Тэ, – Чонгук остановил попытки мужа вырваться и уйти в детскую, – она только сильнее испугается, увидев тебя, у тебя кровь, малыш… – Чонгук осторожно провел пальцем по губе, стирая красные потеки, а затем наклонился и коснулся губами лба. – Побудь с Хосоком буквально пару минут, хорошо? Ты ведь помнишь его, правда? А я проверю Мими, успокою ее и вернусь к тебе, идёт? – Ты ведь быстро..? – Конечно, любовь моя. Я очень быстро, – Чон погладил мужа по волосам, а затем поднялся сам и, подняв мужа на руки, пересадил в кресло. В комнате уже не было никого постороннего, полицейские увели или унесли, Чонгук надеялся на второе, Кана, лишь Хосок стоял в стороне, обеспокоенно глядя на омегу. – Хоби, побудь с Тэ, хорошо? – Не вопрос, ты же знаешь, что я за Тэхена и сам кого хочешь прикончу.       Чонгук бросил взгляд на мужа, убеждаясь, что он более-менее стабилен, и вышел в коридор, ища детскую комнату. Все двери были распахнуты, кроме одной, в которой, скорее всего, и находилась его дочь. Чонгук тихо постучал, чтобы не испугать ребенка, и лишь после этого подёргал ручку. Заперто. – Мими, солнышко, это папа. – Папуля..? – из-за двери донёсся тоненький голосок. – Да, милая, уже все хорошо, ты можешь открыть дверь, – спокойным голосом проговорил Чонгук, давая понять дочери, что уже бояться нечего. Замок щёлкнул и альфа открыл дверь, заглядывая в комнату. – Папуля! – взвизгнула малышка, сразу бросаясь на руки и крепко обнимая за шею, как и Тэхен минутой ранее. – Было так громко, так страшно… я пыталась не бояться, но… я побоялась совсем немножко… не за себя, а за вас с папочкой… – Моя храбрая девочка, ты молодец, я горжусь тобой. Спасибо, что сразу позвонила мне, – Чонгук прижимал ребенка к себе, поглаживая по спинке. В аромате имбирного печенья чувствовались горькие нотки, что означало тревогу и страх, но они постепенно рассеивались, оставляя лишь сладкий запах. – А где папочка? Он в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась девочка, отстраняясь и всматриваясь в глаза отца. Ее носик и глазки были красными от слез, но в остальном она держалась довольно хорошо. – Конечно в порядке, милая. Папочка просто немного ударился, он сейчас умоется и придет к тебе, ладно? Ты собрала котиков? – Песиков, пап, – улыбнулась девочка, тыкая пальчиком отцу в лоб, будто пытаясь вбить ему эту информацию в голову. – Собрала, но не всех. Я не знаю, кого взять, все не влезают в чемоданчик. – Мы на днях приедем и заберём абсолютно все, что ты захочешь. Сейчас возьми самое-самое и мы поедем домой, вам с папочкой пора отдыхать. – Хорошо, – ребенок соскочил с рук, убегая обратно к игрушкам.       Чонгук вернулся к мужу, который сейчас сидел в объятиях Хосока и что-то негромко рассказывал. Где-то в душе царапнула ревность, но альфа поспешил отдернуть себя, ведь это всё-таки родной брат. Он вновь присел перед Тэхеном, беря в свои руки дрожащие ладошки омеги. – Мими в порядке. Как ты, Тэ? Где болит? – поинтересовался Чон, всматриваясь в родные черты. – Голова… и живот. Но я в порядке… – тихо сказал Тэ, продолжая жаться к старшему альфе и подрагивать. – Малыш, если хоть что-то болит, это уже не в порядке. Покажешь животик..? – осторожно спросил альфа, не желая делать каких-либо движений без разрешения Тэхена. Сейчас он еще слишком напуган, чтобы Чон мог сам поднять его гольф и проверить тело.       Но Тэхен, как оказалось, сопротивляться даже не думал. Он коротко кивнул головой, поднимая край тонкого свитера. Когда Чонгук видел тело мужа в последний раз, отметин на нем было значительно меньше… были и те, что уже заживали, но за эту неделю явно добавились новые на боках и под ребром. Чон аккуратно провел пальцами по следам, убеждаясь, что видимых повреждений, кроме синяков, не было. Шумно выдохнув и сжав челюсти, он опустил гольф, пряча следы от грубых ударов, смотреть на которые было больно. – Милый, давай заедем в больницу, чтобы проверить, все ли в порядке? Я хочу убедиться, что твоему здоровью ничего не угрожает, – предложил старший, надеясь услышать положительный ответ, но Тэхен, ожидаемо, замотал головой. – Ты уверен, что в этом нет необходимости? – Уверен… – Тэхен, – обратился к омеге Хосок, поглаживая того по спине, – нужно будет подъехать в участок и написать заявление… и снять побои. Того материала, что мы накопали, хватит, чтобы прикрыть его на несколько лет, но я собираюсь сделать все, чтобы ему впаяли по максимуму. Вы сможете приехать завтра? Или хочешь, я подъеду с ребятами сюда и мы все сделаем на месте, чтобы не тревожить тебя лишний раз? – Давай я завтра позвоню и скажу тебе, что мы решили? – спросил Чон, понимая, что сейчас Тэхен точно не в состоянии принимать хоть какие-то решения. – Спасибо, что приехал… – Будто бы я мог поступить иначе, – фыркнул старший альфа. – Мне же Тэхен-и как родной. А потому, Чонгук, если я узнаю, что ты хоть словом посмел обидеть Тэ, я упеку тебя в одну камеру с той сволочью Джихо. Ты меня понял? Тэхен, только позвони, и я с ним быстро вопрос решу. – Он не обидит меня, я знаю… никогда не обижал… – подал голос омега, едва улыбнувшись кончиками губ. – Но в любом случае, имей в виду. Мне нужно ехать, думаю, дальше вы сами разберетесь, – Хосок обнял Тэхена, а затем поднялся. – Я могу забрать к нам Мими, пока Тэхен будет в себя приходить. – Нет, не стоит. Она напугана, так что сейчас ей больше всего нужно, чтобы родители были рядом. Все хорошо, не переживай, я справлюсь. – Ага, справишься, – брат потянул за разрез на рукаве, рассматривая повреждение. – Как справишься со своими омегами, не забудь обработать рану. Зайду поздороваюсь с Мими и поеду закрывать вашего Джихо. – Пока, Хосок, еще раз спасибо, – поблагодарил альфа, провожая старшего взглядом, а затем вновь посмотрел на Тэхена, что продолжал сидеть тихо. Он уже понемногу приходил в себя, ведь феромоны истинного подействовали лучшим образом, но все-равно выглядел очень отстраненно. – Тэ, нам пора ехать. – Ехать? – встрепенулся младший. – Куда ехать? – Домой, ТэТэ, нам пора домой, – Чонгук дотянулся до влажных салфеток, что удачно оказались на тумбочке, и, достав одну, принялся осторожно вытирать кровь с лица мужа. – Я обработаю каждую царапинку, как только мы приедем, хорошо? Ты ведь потерпишь? – Гу… ты правда заберешь нас к себе? – Тэхен смотрел взглядом, полным надежды и мольбы, и Чонгук, даже если бы очень хотел, просто не смог бы ему отказать. – Тэтэ, я заберу тебя не к себе, а к нам. Этот дом и твой тоже. Всегда был и всегда будет. – Папочка! – дочь вбежала в комнату, сразу же подлетая к Тэхену и запрыгивая ему на руки. Омега слегка поморщился, видимо, девочка случайно задела синяки, но все-равно крепко прижал ребенка к себе. – Малыш осторожнее, папочка немного ударился, – предостерег Чонгук, желая оградить любимого человека от боли. – Папочка, тебе больно? – Совсем чуть-чуть, милая. Но все хорошо, не переживай, все очень быстро пройдет, – ответил омега, обнимая дочь и поглаживая ее по волосам. Чонгуку захотелось присоединиться к семейным объятиям, но вероятность надавить на раны Тэхена лишь увеличивалась. – Папуля, – Ёнми повернула голову, глядя на альфу. – Все ведь точно быстро пройдет? Папочке не будет больно? – Нет, Мими, папочке больше не будет больно никогда, я об этом позабочусь, – Чонгук улыбнулся, поднимаясь на ноги, которые от долгого сидения в не самой удобной позе слегка затекли. – Поехали, вам уже давно пора спать. Милая, ты собрала своих песиков? – Я не смогла выбрать кого взять, чтобы никто не обиделся, поэтому взяла только одного, который чаще всего со мной ездит. – А разве так игрушки не обидятся? – поинтересовался Тэхен, заметно оживая рядом с дочерью. – Неа, они уже привыкли, – махнула рукой малышка, чем заставила родителей улыбнуться.       И как Чонгук только выжил этот год без возможности видеть родные улыбки двадцать четыре на семь?