Художник

К сожалению, нашим мечтам так и не удалось сбыться. Всё полетело к чертям собачьим, когда местные узнали, кто такая Кристина. Да она этого и не скрывала, так что проблемы были ожидаемы. Просто я думал… Косые взгляды там, или ещё какие-то такие вещи. Меньше всего я мог ожидать, что на неё нападут, притом на улице, вечером, при множестве свидетелей. Обычно я встречал её с работы, но в тот день валялся с простудой дома, температурил. А они были пьяные, и видимо уличили удачный момент. Одному было сорок, другим уже за пятьдесят. Не пацаны, но… Скажем так, неблагополучные субъекты. Как потом рассказала Кристина, длилось всё это не так долго. Налетели, несколько раз ударили по лицу. Сильно. Повалили, и несколько раз стукнули ногами. Уже слабее. Они, наверное, ожидали, что полиция вообще до них не докопается. Они как думали? Что-то типа: «Да чё, менты нормальные мужики, не станут об эту… мараться». Не знаю, может они и были бы правы, только вот моя любимая оказалась адвокатом, и свои права знала отлично. А ещё могла в любой момент проконсультироваться с несколькими специалистами по уголовному праву. А ещё у неё была подруга, тоже юрист. Которая мигом примчалась, ибо позвонила ей Кристина даже раньше, чем мне. В итоге за её сломанный нос и сотрясение, эти твари заплатили очень дорого. Особенно один из них. Этот тип уже сидел за нападение, так что… Он получил реальный срок, а остальные двое – условный. Поделом. Однако на нас это всё отразилось сильнейшим образом. Я, конечно, мучился чувством вины. А ещё злился страшно. В какой-то момент Кристине пришлось на мне буквально повиснуть, когда я, несмотря на температуру, собрался идти «поговорить» с напавшими. Честно, я тогда был не особо вменяем. Даже не знал где их искать. Просто порыв… А потом пришёл страх. Ужасный страх за мою любимую. Я стал всегда провожать её от метро до квартиры. Вообще не отпускал от себя. Правда сама Кристина считала это излишним, но не протестовала. Моя забота казалась ей очень милой прихотью. Но это всё длилось очень недолго. Буквально до тех пор, пока у неё нос не зажил. Почему-то пока травма была, мы как-то держались… А потом вдруг прорвало. У неё случилась почти истерика. Я же не мог выкинуть из головы, что такое может повториться. И даже больше, наверняка повторится. Кристина даже и не думала начинать скрывать своё прошлое. Да и не помогло бы уже. Была идея переехать, но Кристина мне объяснила, что это глупо. У неё были резонные замечания: мол, тут уже знают, что с ней так просто не свяжешься, можно и со свободой расстаться. Слухи-то распространяются, и очень даже быстро. А на новом месте вряд ли будет безопаснее. Тогда я предложил ей вообще уехать из страны. Всё равно куда, лишь бы там нормально относились, к таким как она. Английский Кристина знала отлично, а я… Ну, я бы тоже выучил. Лишь бы она была в безопасности. И вдруг она стала такой, какой я её никогда не видел. Предельно серьёзная, злая, обиженная, и… В общем, это всё было направленно именно на меня. Каждое слово бросала будто камень. Она не собиралась просто бежать, и была разочарована, что я ей даже предложил такое. Это показалось ей низостью страшной. Я, такой смелый, и вдруг собираюсь трусливо поджать хвост? - Может я и смелый, но за тебя я действительно боюсь! – ответил я ей. - Ну, убегу я. И как думаешь, кто от этого выиграет? - Мы? - Я глобально говорю, дурак! – возмутилась она. – Сколько, по-твоему, таких же, как я в стране? - Думаю, не очень много. - Сотни. Тысячи даже. Думаешь, у них всё хорошо? А ведь если на них вот так нападут… Они, вряд ли найдут защиту, понимаешь? Я насмотрелась сама, и других послушала тоже. Я знаю. - Но ты-то для них чего можешь сделать? - было мне невдомёк. - Вообще-то многое! – заявила Кристина. – И у меня уже есть идея. И на этом наш разговор закончился, а между нами надолго возникло крайне неприятное напряжение. Её идеей было создание НКО. Эдакой организации, которая собирает пожертвования и помогает на них людям. Собственно, идея была достаточно проста на бумаге. Нанять пару юристом (одной из них собиралась стать сама Кристина), и оказывать всяческую юридическую помощь. Как было сказано в их воззвании: «Особо уязвимым людям, которым никто не желает помогать, мы поможем добиться правосудия». Разумеется, на практике всё было куда сложнее. Деньги рекой не потекли, и это ей ещё повезло, что она нашла хоть каких-то жертвователей. О том, чтобы отчаянно защищать чьи-то интересы в суде речи не шло. Всё на что их хватало, это нанять одну из своих подруг (тоже горящую идеей равной для всех справедливости), и ещё одного парня совсем без опыта работы. Они сняли офис на задворках Москвы. Крохотное помещение с тремя столами, старыми компьютерами и одним принтером на всех. А печатать им приходилось очень много. На одну только бумагу траты были огромные. А ещё ведь приходилось как-то себя продвигать, ведь какой смысл в центре помощи, если про него никто не знает? В общем, это целиком захватило всё возможное время Кристины. Все будни до позднего вечера она проводила в офисе. А в выходные постоянно отвечала на звонки, порой устраивая настоящие юридические консультации прямо из кровати, даже простуженная. Она загорелась идеей помочь людям, и действительно помогала им. А на меня… на нас, у неё просто не оставалось времени. Понятно, что тут нужно было просто потерпеть ради благородного дела. И я пытался. Но одно дело думать про такие вещи, и совсем другое жить в таких вот условиях. Зная, что твоя любимая ездит иногда в весьма опасные места. А ты даже не можешь её сопровождать, нет. Тебе нужно работать. Потому что деньги, которые она сама себе определила как зарплату – это просто крохи. О, с моей зарплатой жить очень даже можно вдвоём. Хватало и на квартиру, и на еду и ей на таблетки. Даже по чуть-чуть откладывали. К счастью, наши деньги Кристина в свой проект почти не вкладывала. Но это проблемы не решало. Мы ещё сильнее стали отдаляться с ней. И в какой-то момент я оказался перед весьма сложным выбором. Внешность у меня не особо симпатичная, но, наверное, иных женщин что-то такое и привлекает. Во всяком случае, пару раз я этот интерес сумел уловить. Наверное, он был даже чаще, я просто не присматривался. Именно интерес, вовсе не симпатия, и уж точно не любовь. Но с одной из новых сотрудниц в клинике у меня сложилась довольно странная дружба. Она была совсем молодая, лет девятнадцати. Рыжая, очень худенькая, кудрявая. Постоянно собирала два хвостика на затылке, когда работала. Немножко кривые зубы передние, и при этом вечно улыбается. Не могу сказать, что прямо уж симпатичная. Кристина мне понравилась сразу, а Вероника... С ней мы даже не разговаривали поначалу, недели две-три. Кажется, она меня боялась, а я был очень мрачным из-за проблем с Кристиной. Потом мы стали болтать при встрече, и как-то очень это было приятно. Массажистка не была особо интересным человеком, но зато крайне приятным. Она будто стала для меня заменой психотерапии. Поднимала настроение. Вскоре мы стали захаживать друг к другу в гости, когда у неё не было клиентов, а у меня работы непосредственной. Спустя месяц мы стали прямо очень-очень хорошими друзьями. А потом… Признаюсь: вопросах отношений я дуб дубом. Кроме Кристины я никого не знал в этом плане, а с ней всё было крайне странно. Наверное, поэтому я пропустил момент, когда из дружбы всё вылилось в совсем иную форму симпатии. О, мы не целовались, ничего такого. Но было такое напряжение… Смотрел на неё, и понимал: мы хотим одного и того же. И дело не только в сексе. Хотя признаюсь, с ним у нас с Кристиной тоже разладилось. И недостаток интима на меня немного давил. Это был такой выбор… Мне казалось, что вот оно моё счастливое будущее. Нормальная девушка, нормальные отношения, в которых будет приятно жить. Семья. Может даже дети. Не то чтобы я хотел их заводить, но в грёзах о будущем им место нашлось небольшое. И вот оно, перед тобой. Только протяни руку, обними, прижми к себе. А дальше… Что дальше? Может всё так и будет, как тебе кажется. Но это будет предательством, низменным поступком по отношению к очень хорошему и благородному человеку. К той, которую ты до сих пор любишь. В общем, я всегда останавливался. Не находил в себе силы ни протянуть руку, ни сказать чёткое: «Прости, но нам нужно прекратить, пока не поздно». А решение мне помогли принять, как ни странно, родители. С мамой и папой у меня отношения складывались не так уж и плохо. В основном по причине большого между нами расстояния. Мы иногда разговаривали по телефону, и этого было более чем достаточно. Они не спрашивали у меня про отношения, я тоже ничего не рассказывал. Кристина упоминалась редко. Однако когда началась размолвка, они это уловили. И решили свести меня с какой-нибудь симпатичной девушкой. Зачем вдруг ей понадобился бы такой подарок как я, это большой вопрос. Однако они нашли одну такую, и представили мне. Воспользовались празднованием отцовского шестидесятилетия, которое я согласился посетить. Мои отец и мать тоже люди не очень сведущие в отношениях. А в плане интрижек опыта у них, видимо, вовсе не было. Попытка свести меня с какой-то дурой (которая хоть и была симпатична, но как человек просто отвратительна), вывела меня из себя. Признаться, я и так был на нервах, а тут такое. Ну, я высказал им всё, что думаю по этому поводу. Потом. Чувства девушки всё-таки пощадил, и говорить при ней не стал. И тут возникло у меня чёткое понимание ситуации: а ведь я едва не сделал ровно то, к чему меня толкали родители. В тот момент всё для меня встало на свои места. Кристина – моя любимая. Как бы мне ни нравилась Вероника, между нами никогда не будет ничего столь же особенного. Больше того, как бы с ней не было приятно общаться, как человек она… В общем, ей никогда не сравниться с той, которую я на самом деле люблю. И да, нам было тяжело. Возможно, Кристина тут виновата больше, но у неё хотя бы была веская причина. Она делала доброе дело, горела им, сжигая саму себя. А я… Я вёл себя как жалкий нытик! Ой, какой я несчастный. Девушка на меня обиделась! Честно, мне от себя так противно стало прямо, что чуть не вырвало. Хотя может, тут родительские угощения сыграли роль. В любом случае на следующий день я сказал Веронике, что между нами ничего не будет. Мол, прости если чего не так. Она восприняла это всё на редкость легко. Возможно, для неё это притяжение и не было чем-то серьёзным. Как бы то ни было, мы с тех пор старались друг друга избегать, и не оставались наедине. Это было слишком неловко. Я же все свои силы потратил на то, чтобы наладить отношения с Кристиной. Помогал ей в каких-то неюридических вопросах (например, если нужно было просто отвезти бумаги). Много всего расспрашивал, и очень внимательно слушал. Даже пытался советовать, хотя ничего внятного у меня выдать не получилось. Однако это помогло. Всё напряжение между нами, и всё её разочарование будто бы испарилось. У неё по прежнему было на меня мало времени, но теперь я на это не особо обижался. Ибо каждую свободную минуту, как бы редко та не выдавалась, она хотела проводить именно со мной. А что до её дела, то тут у неё, открылось второе дыхание. Видимо наши проблемы Кристину угнетали ещё больше чем меня. Как бы там ни было, спустя год после начала нашего ренессанса, она добилась немалых успехов.