Like Hollywood hero

Минхек смотрел на своего мальчика глазами полными боли. Не уберег. Понадеялся на своих людей, а в итоге вокруг одни враги. — И так, кто хочет оценить нежность молодой и гладкой кожи? Уверен, эти розовые губки могут сводить с ума. Чимин дернулся с места, но две сильных руки мгновенно усадили его на место, давая понять, что его присутствие не было для организаторов тайной. В зале начались перешептывания. Для гостей стало неожиданностью, что на продажу был выставлен человек. Но не смотря на внезапность, спустя пару минут поднялось несколько рук, заинтересованных в покупке. Минхёк прожигал взглядом каждого, кто посмел посмотреть в сторону его мальчика, ему хотелось сорваться с места и оторвать эти чертовы руки по самые локти, потому что никто не может и мечтать о том, чтобы касаться его сокровища. Но его злость могла выражаться лишь сжатыми намертво зубами и играющими желваками, потому что по взгляду Ву было понятно — он знает. — Двести тысяч, — глядя Минхёку в глаза говорил Ву. — Что такое, Минёк? Удивлен, что я нашел твое убежище? Наивный! Думал, я хоть на секунду выпускал тебя из виду? Или вы, сукины дети, думали, что сможете пойти против меня? Чимин еще никогда так не ненавидел человека. Прямо в ту секунду он хотел сделать с Ву то, о чем раньше бы и не подумал даже в самых разъяренных мечтах. Ву хотелось заставить страдать, заставить молить о прощении. Потому что на лице Чонгука красовался алый синяк, а у уголка губ запеклась капелька крови. Их малыш сопротивлялся, чему Чимин даже не был удивлен. — Двести тысяч — раз! Ну же! Неужели никто не хотел бы полакомится такой сладкой булочкой? Хёк, ты уже пробовал? Слышал, как он вкусно стонет? А может… — мужчина наигранно задумался и провёл большим пальцем по щеке Гука. — Может, я передумаю его продавать и оставлю себе? Минхёк не выдержал… После этой фразы он сорвался с места, хватаясь за пистолет, но ловкие мордовороты Ву перехватили его, заламывая руки и опуская на колени. Один из них, для пущего эффекта, с особым удовольствием нанес удар в солнечное сплетение, выбив на пару секунд весь воздух из легких. — Нет! — не сдержался Чонгук, дергаясь, но Ву схватив его за волосы оттянул голову назад, не давая и с места двинуться. — Стоять, ничтожество, — шипел он ему в лицо, глаза его сверкали яростью и ненавистью. Чонгук был уверен, что еще секунда и Ву без особых усилийсвернет ему шею. С лица мужчины не сходила сумасшедшая улыбка. — Я должен был прикончить тебя еще в казино, но нет же, решил позволить поиграться. В конце концов он всегда возвращался обратно, но ты… сученыш… — Не трогай его! — не сдержался Чимин. Он попытался вновь двинуться с места, но руки его заломили так, что казалось, повыскакивали суставы. — Ты… — Ву отпустил Гука, переводя взгляд на Чимина, — мелкая сошка Намджуна. Ни на что не годная, такая же падаль, как твои дружки. Чимин до сих пор в глубине души лелеял надежду на парней, но когда на сцену вывели Хосока и Тэ, понял — они провалились. Хосок хромал, у Тэ была разбита бровь и до самой шеи алый подтек. «Юнги… Где Юнги?», тревожно забилось сердце. Чимин забегал взглядом по парням и, встретившись глазами с Тэ, задал немой вопрос. Тэхён лишь отвел взгляд, острой иглой в груди поселяя страшную догадку. «Не может быть…», вертелось в голове у Чимина. «Он не мог, не мог вот так уйти, не мог вот так сдаться!» В конце концов, у них есть еще одно нерешенное дело. Но Хосок с трудом подняв голову посмотрел на него печально, словно извиняясь за то, что не сумел ничего сделать. В это время Ву продолжал торги. Руки в зале, не смотря на накалившуюся обстановку, поднимались. Минхёка снова несколько раз ударили при попытке вырваться. Чимин видел, как потекла слеза у Чонгука по щеке, а у самого разрывалось все внутри от беспомощности. Ведь на улице все еще был Намджун и он сильно наделялся на то, что хотя бы он успел скрыться. — Ты злишься на меня, — сквозь боль прошипел Минхёк. — Тебе нужен Я, а не он. Отпусти его. Ву оскалился подобно голодной гиене. — О, как мы заговорили! Нет, дорогой мой. Ты будешь видеть, как он страдает и будешь страдать вместе с ним. Потому что никто! Слышишь?! Никто не смеет предавать меня! Ты, паршивый щенок, которого я когда-то подобрал и поставил на ноги. Кем ты себя возомнил?! Решил, что можешь превзойти меня? — У кого-то явно мания величия, — горько улыбаясь прошептал Хосок, стоящему рядом Тэхёну. Тот ответил усталым взглядом. Боже, этот идиот даже в таких ситуациях умудряется ерничать. Тэ на миг вспомнил, как Хосок бросился на пистолет одного из охранников, когда тот в него, Тэхёна, целился. Этот дурак даже не подумал о том, что курок смогут нажать раньше, чем тот выбьет из рук охранника пистолет. И в душе стало так тепло и печально одновременно. Хоть Хосок и не производит впечатления надежного партнера, но Тэ был уверен, что тот бросится в огонь за ним при любом раскладе. Печально было то, что скорее всего они сдохнут прямо сегодня, так и не успев познать того самого спокойного и ванильного счастья. — Тэ, — еле слышно шепчет Хосок. Он умудрился медленно и незаметно встать ближе к Тэхёну, и пользуясь тем, что всё внимание было обращено на речь Ву, решил идти ва банк. Он больше не произнес ни слова. Его глаза выдавали весь его замысел. Тэхён едва заметно качнул головой, прекрасно понимая, что может последовать после этого, но Хосок лишь улыбнулся своей самой красивой улыбкой, влюбляя Тэхёна в себя бесповоротно и окончательно. Он не мог просто так стоять и смотреть, как выкручивают руки Чимину, как плачет отчаянно и неслышно Чонгук, потому что Минхёка вновь бьют. На этого осла Хосоку было в принципе плевать, но мелкий страдал, и Хосок не мог просто так позволить этому происходить. А еще… еще на полу кабинета Ву остался лежать Юнги. В луже собственной крови. Этот мудак бросился под пулю, отталкивая Хосока. И теперь он просто не может дать всему вот так закончится. Это будет последний прыжок раненого тигра. Хосок не медлил. Пользуясь тем, что охрана, на секунду потеряла бдительность, и собирав все оставшиеся силы, он бросился на одного из них. Он повалил его на пол, пытаясь отобрать оружие. Следом за Хосоком, словно синхронизированный, рванулся Тэхён. Он бросился к тому, кто держал Чонгука, ударил его прямо в переносицу и не упуская момента, пока тот слегка дезориентирован, нанес еще один удар локтем по затылку, вырубая окончательно. В эти несколько решающих секунд в зале поднялась суматоха. Послышались тонкие женские вскрики, особенно пугливые поспешили на выход и что же это, если не самый подходящий момент. Шанс на миллион, который стоит жизни, и который они точно не могли упустить. Чимин зубами вцепился в запястье одного из тех, кто его держал, второму же прилетело со всей силы пяткой в коленку, и вырвавшись из захвата он уже не жалел ни своих кулаков, ни чужих лиц. Один из охранников вырубился, упав и ударившись об угол стола, второго же Чимин добивал, усевшись тому на грудь. Чимин словно озверел, выпуская наружу всю копившуюся ярость. Время словно остановилось для него, он наносил удары и не задумывался о том, что противники были в разы больше и сильнее. Адреналин и боль от мысли, что он больше может не увидеть Юнги, сотворили в его венах адскую смесь. Поняв, что его план внезапно стал рушится, Ву попятился к выходу со сцены. Храбрый под защитой своих телохранителей, он оказался обыкновенным трусом, боящимся попасть под случайную раздачу. К сцене бросилась подоспевшая охрана. Тэхён, прикрывая собой Гука, начал медленно отступать, мысленно прикидывая, на скольких человек у него еще хватит сил. Но в этот момент в зале раздался грохот выстрела. Все замерли. Ву стоял не двигаясь. Его глаза были переполнены страхом, он тяжело и часто дышал, а от понимания того, что к его виску приставлено дуло пистолета, сердце и вовсе останавливалось. — Прикажи своим ублюдкам отпустить парней! — прозвучал голос полный ненависти, и Ву послушно останавливает своих людей лишь поднятой вверх рукой. Юнги… Чимин замер с занесенной для удара рукой. Живой… весь в крови, Юнги держался за правый бок, его зубы были сжаты, чтобы не вырвался случайно болезненный крик. Чимин видел, как последние силы покидают его. Он все-таки ударил в последний раз и бросился к нему. Запрыгивая одним рывком на проклятую сцену, он увидел, что к Юнги менулся и Тэхен. Он подхватил пистолет из слабеющей руки друга, и теперь уже более надежно приставил его к голове Ву. Чимин успел подхватить обмякшее тело Юнги, не дав рухнуть на пол… Когда приехала полиция, Чимин не заметил. Послышались крики, звуки сирен. Губ Юнги коснулась усталая улыбка, когда в зал вошел Джин и со всей дури заорал: - Мин, чтоб тебя, Юнги. Я надеюсь, что успел до того, как кто-то вновь ранит твою тощую задницу! - Джииин... Зараза... - прошептал Юнги, прикрывая глаза и отключаясь, уже не слыша, как кричал Чимин, как молил, обнимая, чтобы не умирал, чтобы не смел уходить от него вот так. Пусть вновь глупо шутит, пусть лезет без разрешения целоваться, пусть нарушает его покой и личное пространство. Пусть… Пусть вновь заулыбается своей смешной улыбкой и зашепчет на ухо слегка шепелявым голосом…

***

Чонгук, кем-то заботливо укрытый пледом, обняв руками колени, сидел на грязном бордюре. Он не плакал, просто смотрел в одну точку, пытаясь не сойти с ума. Все произошедшее всего лишь пару часов назад казалось страшным сном. Ему хотелось проснуться в теплой постели, в сильных объятьях, которые вдруг осознались такими желанными и надежными. Но Минхёка рядом не было. На плечо легла теплая ладонь и Гук даже не поворачиваясь знал, кому она принадлежит. — Его взяли? — лишь спросил он. Джун понял о ком он и, присаживаясь рядом, ответил тихое «нет». Боль, на миг притихшая, запульсировала с новой силой. Минхёк сбежал. Он бросил его… — Он бы не смог остаться, Гуки. И Чонгук понимал это. Он не был глупым мальчиком. Если бы Минхёк сдался полиции, то его посадили бы, в лучшем случае, лет на тридцать. Но горечь в горле давила немыслимо, потому что Чонгук так отчаянно хотел к нему. Еще никогда в жизни ему так сильно не хотелось сорваться, бросить все и уйти в бега с этим человеком, но… Минхёк не позвал его с собой. Просто в момент, когда послышались звуки сирен, он встретился с ним взглядом последний раз и прошептал одними губами «прощай», выбегая из зала и скрываясь из виду. — Это пройдет, малыш, — крепко обнимая, шептал ему Намджун, когда Чонгука все-таки прорвало и истерика полностью захлестнула. Гук не мог с уверенностью сказать, что сильнее его поразило в тот вечер: предательство Минхёка, отчаянные крики Чимина над бездыханным телом Юнги, или то, как его брата и хёнов в наручниках сажали в полицейские машины.