Радость смерти

      Артуса разбудил крик трактирщика:       - Милсдарь имперец! - трактирщик, маневрируя между пьяными завсегдатаями и распутными женщинами всех сортов и возрастов, уверенно приближался к дремлющему страннику, лицо которого было прикрыто серым капюшоном, который не мог скрыть выразительный имперский нос с сильной горбинкой. Имперец сонно оторвал правую щеку от стола, и вытер стекающую слюну с края губ.       - Мммм...слушаю? - неуверенный в своей способности воспринимать информацию, Артус громко зевнул, раскинув руки и нечаянно толкнув пьяного в хлам забулдыгу, который даже не попытался удержать равновесие и рухнул на дощатый пол, после чего мирно захрапел.       Трактирщик, дородный норд лет пятидесяти, с гневом посмотрел на храпящего пьяницу, который устроил небольшой переполох своим падением и продолжал занимать много места в трактире, препятствуя более трезвым и выгодным клиентам перемещаться.       - Ротрог, Ротрог, куда ты подевался? Работа нашлась, оторвись наконец от девок, проклятый кабан! - крикнул со всей мощью северных лёгких трактирщик, нетерпеливо постукивая ногой по дощатому полу.       Громко разглагольствующий в компании молоденьких девиц орк устало вздохнул и, подмигнув девицам, неторопливо направился к трактирщику, даже не пытаясь маневрировать в забитом людьми трактире и лишь иногда, по необходимости, отталкивая в сторону особенно смелых или пьяных.       Убедившись, что вышибала услышал его и идёт разбираться, трактирщик наконец вспомнил, зачем шёл, и обратился к зевающему имперцу, который жмурился, пытаясь в освещаемой лишь свечами полутьме получше разглядеть лицо трактирщика:       - Милсдарь имперец, клянусь Девятью, в другое время я бы вас не потревожил, однако сами видите, какая тут толпа, День Первого Посева, как-никак! А вы тут уже часа четыре спите, ничего не заказывали, а место занимаете! Коль спать хотите, милости просим, есть свободная комната, я скажу девицам, они вам постелят, а там уж дрыхните хоть до следующего года! - трактирщик, уперев могучие руки в бока, пытался перекричать шумно празднующих селян.       Артус откинул капюшон назад и трактирщик увидел седую шевелюру, украшенное неглубокими морщинами лицо с орлиным носом и волевой подбородок, несколько выпирающий вперёд. С утомлённым видом почёсывая шею, имперец ответил:       - Прошу прощения за причинённые беспокойства, долгая дорога, сами понимаете, - устало улыбнулся седой имперец.       - Сам я понимаю, дело ясное, - хмуря брови, но спокойно ответил трактирщик, - однако кошелёк мой на понимания гораздо слабше, тем и кормлюсь. За комнату заплатить будет стоить два септима до следующего полудня, три септима с завтраком и обедом, четыре септима - всё то же самое, только посвежее.       - А вы, я погляжу, подходите к делу со вкусом - рассмеялся имперец, и трактирщик немного расслабился и улыбнулся в ответ:       - Зенитар свидетель, милсдарь, Зенитар свидетель. Так что, комнату вам готовить? Долго не думайте, у меня тут дел невпроворот.       - Нет-нет, я пожалуй пойду, - с грохотом отодвинув скамью, имперец встал и принялся отряхивать плащ от налипших со стола крошек. На мгновение трактирщик увидел длинный клинок в обёрнутых кожей ножнах и кольчужную рубаху, после чего имперец вновь закутался в шерстяной плащ и накинул капюшон.       Подошедший орк наклонился к лежащему на полу пьянице, схватил его за левую ногу и поволок на улицу. Имперец, бросив трактирщику золотой септим, двинулся вслед, обходя деревянные столы, заставленные кувшинами с пивом и дешёвым вином.       Свежий ночной ветер обдал лицо имперца приятной прохладой и запахом ещё не заросших весенних полей, раскинувшихся до самого горизонта. Имперец блаженно улыбнулся и снова зевнул, наблюдая, как орк относит пьяницу подальше от трактира и оставляет храпеть на подёрнутой молодой травкой земле . Луны мягко освещали округу.       - Привет, красссавчик... - Артус обернулся на шепелявые слова стройной аргонианки, изумрудная чешуя которой поблёскивала в лунном свете. Она была одета как шлюха, то есть одета весьма вызывающе: крепко-затянутый бордовый корсет прижимал её блестящую грудь, от чего она сильно выпирала наверх, что, разумеется, было сделано специально. Неспешно перебирая чешуйчатыми ножками, она подошла к имперцу и заговорила, игриво покручивая длинным тонким хвостом:       - Человек не хочет поразвлечьссся? Би'Ихва может развлечь его так, как никто другой не сссможет, - аргонианка подошла к седому имперцу вплотную, и её хвост обвил одну из его ног, волнистыми движениями поглаживая внутрённюю часть его бёдер.       - Не сомневаюсь, красавица, - с усталой улыбкой ответил Артус, - Но я немного тороплюсь...       Аргонианка сжала хвост покрепче, и провела правой рукой по груди имперца сверху вниз, не упустив возможности похлопать его по паху.       - Такой усссставший, куда человек торопитссся? Би'Ихва поможет отдохнуть лучше любой посссстели, ну же, Би'Ихве так одиноко ночью, корссссет так давит, ей тяжело дышать, ах! Неужели такой добрый человек не поможет ей сссснять его?       - Простите, Би'Ихва, но у доброго человека очень много дел, которые требуют внимания, но в следующий раз он обязательно поможет вам разобраться с этим жестоким корсетом, - Имперец максимально вежливо убрал её руку со своего напрягшегося паха, и развернулся в сторону конюшни.       Аргонианка скрестила тонкие руки на груди и прошипела ему вслед:       - Ну и катисссь, найду того, у кого хватит ссссил чтобы управитьссся с девушкой!       Седой имперец обернулся, и с улыбкой спросил:       - А вы ведь умеете говорить правильно, почему притворялись?       Аргонианка плюнула ему под ноги и в развалку направилась к трактиру, а смеющийся Артус пошёл дальше к конюшне.       У входа в конюшню, на большом голом пне сидел босмер, отмахивающийся от комаров своей широкополой соломенной шляпой. Увидав подошедшего имперца, босмер прохрипел тонким голосом:       - Моё почтение, милсдарь, уже уезжаете?       - Уже уезжаю, - устало ответил Артус, - мой конь на месте?       - Разумеется, куда ему деться? - хохотнул низенький эльф, - я его покормил, помыл и запер, нынче лошадь оставлять просто так опасно, того гляди, какой-нибудь каджит умыкнёт, а там уже ищи- свищи!       - Так ведь не только каджиты воруют, разве нет? - с усмешкой вопросил Артус, глядя на две луны в ночном небе.       - Ну уж лучше сосед, которого ты знаешь, коня умыкнёт, а эти понаехавшие кошаки пусть у себя воруют, если лапы не знают куда деть! - проворчал босмер, и прибил надувшегося комара у себя на руке, размазав тёмную кровь.       - Некоторый смысл есть... - задумчиво протянул имперец, а босмер направился к воротам, гремя ключами.       Босмер едва успел отпереть ворота конюшки, как в ночи раздался истошный крик, а за ним ещё несколько, от которых все птицы сорвались с крыш и улетели в темноту.       - Что за дьявольщина? - тихо выругался побледневший босмер, после чего заметил, что имперца нет рядом, потому что тот уже бежал, на ходу вынимая клинок из ножен.       Весь сон сняло как рукой, Артус бежал, мысленно проклиная богов за очередную вынужденную задержку. Уже подходя к трактиру он увидел, что все празднующие недружной толпой выбегают наружу, расталкивая друг друга и истерично вереща. Трактир меж тем ходил ходуном, был слышен грохот стульев, столов и звенела бьющаяся утварь.       Ворвавшись внутрь, Артус стал свидетелем удивительнейшего зрелища. Вышибала лежал у стены, пока из его разбитой головы на дощатый пол стекала ярко-красная кровь. Трактирщик лежал у камина, белый как пергамент, казалось, от него отхлынула вся кровь. А в центре помещения стояла высокая, сильно сгорбленная фигура. Каждую секунду она деформировалась и росла, и та немногочисленная одежда, что была на ней, с треском рвалась и падала на пол драными лоскутами.       Отдельным крупным куском на пол упал разодранный, красный корсет.       Чудище, не будь оно сильно сгорбленным, могло коснуться потолка своей клыкастой крокодильей мордой, настолько оно было высоким. Яростно рыча, оборотень крушил всё вокруг, сокращая путь до лежащего на полу трактирщика, который беззвучно шептал молитвы и сжимал в руках поломанную метлу. Нависнув над несчастным трактирщиком, чудище раскрыло зубастую пасть, из которой капала густая слюна, но тут за его спиной раздался спокойный голос:       - Би'Ихва, я передумал. Придётся задержаться, - нарочно громко протянул имперец.       Чудище резко обернулось, вертикальные зрачки рептилии сосредоточились на стоящем у входа седовласом имперце. Забыв о трактирщике, который по виду уже топтал пороги Совнгарда, оборотень с безумным рыком бросился на имперца, сметая обломки мебели во все стороны.       Имперец молниеносным движением сорвал с себя плащ и бросил его в чудовище, а сам отпрыгнул в сторону, выхватив факел со стены свободной левой рукой. Ошеломлённое на мгновение чудище врезалось в стену, и тут же взревело, потому что седовласый имперец одним скачком оказался рядом и широким взмахом полоснул клинком по задней ланоге чудища, разрезав сухожилия и тут же отскочив.       Оборотень, мгновенно развернулся в сторону человека и почти не замечая боли и хромоты ринулся напролом, словно мельница размахивая когтистыми руками и сметая мебель, в попытке зацепить имперца одним из беспорядочных ударов, каждый из которых мог оказаться смертельным.       Артус, абсолютно взбодрившийся и максимально сосредоточенный, ловко отскакивал от натисков монстра, двигаясь по кругу и не позволяя загнать себя в угол. Заприметив уцелевший кувшин, имперец пнул его в сторону оборотня и чудище окатило кисло пахнущим вином. Не теряя времени, Артус с силой швырнул факел вслед кувшину. Облитый спиртным оборотень загорелся и принялся с грохотом кататься по полу, беспорядочно размахивая когтями и шипастым хвостом.       Получив фору, седовласый имперец сжал рукоять клинка обеими руками. Разбежавшись, он с криком рубанул изо всех сил, метя в горло оборотня- ящера, но тот молниеносно прикрылся левой лапой. Отрубленная кисть с хрустом улетела в угол, разбрызгивая кровь по стенам.       Артус выругался, и следующий прыжок в сторону не смог спасти его от длинного шипастого хвоста, который зацепился за одну из ног и мгновенно потянул назад, прямо к чудищу. Удар правой лапой тут же выбил меч из рук имперца, а культей обрубленной левой оборотень наотмашь ударил Артуса по лицу, окатив его ярко- красной и жутко смердящей кровью. Охваченное огнём чудовище встало на четвереньки и нависло над седым имперцем, безумно вращая глазами. Из зубастой пасти вырвался раздвоенный язык, и человека окатило густой словно клей слюной.       Подняв гипертрофированную правую руку с когтями, размером с кинжалы, чудище издало рёв такой мощи, что оглушило Артуса. Артус сплюнул зуб и кроваво ощерился.       Широкое лезвие боевого топора прорубило шею оборотня насквозь, с жестким хрустом раздробив позвонки. Оглушающий рык оборвался так внезапно, что Артус подумал, что оглох. Вытянутая крокодилья голова оборотня с хлюпаньем сползла с шеи и упала на грудь Артуса, забрызгав всё вокруг кровью. Лишившийся головы оборотень приподнялся, сделал пару неловких шагов и завалился набок, а из обрубка шеи ещё с минуту продолжал бить кровавый фонтанчик.       - Проклятые шлюхи...- прорычал орк, правой рукой опираясь на окровавленный двуручный топор, а левой придерживая разбитую голову. За его спиной, сжимая метлу, стоял трактирщик. Наклонившись к окровавленному имперцу, орк протянул руку.       - Благодарю, без вас я бы не справился. - Артус ухватился за руку орка и приподнялся, после чего вытер кровь с лица рукавом кольчужной рубахи. Ощутив припухлость во рту, языком потрогал место, на котором ещё недавно был зуб и вздохнул, после чего оглянулся.       Вокруг была разбросана поломанная утварь, дощатый пол во многих местах был охвачен слабым огнём.       - Это моя работа, - равнодушно ответил вышибала, после чего осмотрел помещение и выругался на орочьем.       - Милсдарь, хвала Девяти, что вы были здесь! Комната, выпивка, всё что угодно - за мой счёт! - трактирщик с благодарностью кланялся окровавленному имперцу, пока орк носил вёдра с водой и тушил горящий в некоторых местах дощатый пол, отодвинув безголовую тушу оборотня в угол.       - Принесите мне в комнату бадью с горячей водой и вина, - ответил уставший Артус, поднимая разорванный плащ, - Я задержусь.