Радость смерти

      Восходящее солнце медленно поднималось над долиной, уверенно прорываясь сквозь густой утренний туман. Трактир у подножия горы кипел жизнью, вокруг сновали закованные в латы стражники, опрашивавшие многочисленных селян, которые то и дело норовили заглянуть внутрь трактира, вход в которую преграждали два закованных в броню воина, то и дело сонно потягивающихся.       - И вы говорите, она превратилась прямо тут? - с явным недоверием вопрошал капитан стражи - закованный в стальные латы со знаками отличия редгард, прибывший самолично на расследование нашумевшего происшествия.       Орк с замотанной окровавленными бинтами головой раздраженно кивнул, скрестив мозолистые руки на груди.       - Десять раз кряду спрашиваете, капитан, а всё не успокоитесь, может, хотите промочить горло с дороги? - торопливо подоспевший трактирщик ловко перелил из кувшина в кружку ароматного ячменного пива и протянул капитану.       Смерив хмурым взглядом широко и фальшиво улыбающегося трактирщика, редгард вздохнул и взял кружку из рук норда, понюхал содержимое, после чего сделал добрый глоток и сел за стол, положив шлем рядом.       - Это уже совсем ни в какие ворота! - капитан ударил кулаком по столу, расплескав содержимое кружки, - Мы вычистили каждую пещеру, каждый лес! И вот в центре графства какая-то хвостатая потаскушка обращается прямо в трактире, словно это опушка леса, чтоб мне провалиться! Теотус, Варнен, да вынесите уже эту падаль на улицу!       Гремящие доспехами стражники выволокли обгоревшую тушу оборотня на улицу, и почти тут же их окружила толпа галдящих селян. Все благоговейно охали при виде сверкающей на солнце тёмно-зелёной чешуи, длинных когтей и острых шипов, гребнем растущих вдоль спины. Мелкий мальчонка подобрался к туше и стал тыкать в неё сухой веткой, а взрослые набожно возводили руки к небу и целовали амулеты, висевшие на их шеях.       Проводив взглядом вышедших подчинённых, редгард устало облокотился на стол и потёр виски.       - По закону графства Коррол, ущерб, нанесённый нападением дэйдрического чудовища, будет возмещён напрямую из казны, - спокойно сказал капитан, вынимая из кожаной сумки на поясе письменные принадлежности. Начеркав несколько строчек на чистом листе пергамента, редгард оставил размашистую подпись, после чего отложил его в сторону.       - Так, а теперь проводите меня к этому Артусу, я хочу сам взглянуть на этого храбреца.       Артус сидел у себя в комнате, одетый в одну рубаху и портки, в правой руке он держал толстую иглу, в ушко которой была продета шерстяная нить, а левой придерживал разодранный плащ. Стараясь не торопиться, он аккуратно продевал грубую иглу сквозь жесткий шерстяной плащ, оставляя среднего качества стежки. Максимально сосредоточенный, он не сразу услышал лязг доспехов и мрачное сопение, после чего дверь открылась и в комнату вошёл высокий редгард, облачённый в сверкающие латы и несущий снятый шлем под мышкой.       - Бараиз, капитан стражи Коррола, верноподданный графа Грегориуса Аврори, милостью богов правящего этим графством, - редгард со звоном приложил кулак к груди и слегка поклонился.       - Артус Каррио, обыкновенный странник, - с интересом на опухшем с правой стороны лице ответил седой имперец, после чего отложил иглу с плащом на кровать и поклонился в ответ.       Бараиз бегло осмотрел внимательными чёрными глазами имперца с ног до головы, задержав взгляд на полузашитом плаще, после чего взял стоящий в углу деревянный стул и сел рядом, жестом пригласив имперца сесть напротив, то есть обратно на кровать.       - Хозяин трактира сказал, что вы спасли ему жизнь, не взирая на угрозу собственной жизни, и в одиночку сразились с оборотнем, - серьёзным голосом сказал редгард, постукивая носком латного ботинка по дощатому полу.       - Победил я это чудище отнюдь не в одиночку, - ответил Артус, ощущая металлический вкус крови во рту. "Придётся жевать на другую сторону" - подумал он.       - Тем не менее, это не отменяет исключительную храбрость и благородство поступка, - ответил Бараиз, внимательно изучая седовласого имперца.       Артус являл собой зрелище бодрого, видавшего виды мужчины, лучшие года которого остались позади, о чём говорили седеющие волосы и неглубокие морщины. Но редгард чувствовал, что имперец совсем не ощущает себя на свой возраст - Артус не скупился на движения, а значит - сил ему было не занимать.       И было нечто ещё во взгляде, какая-то почти детская любознательность, обыкновенно смываемая с прожитыми годами. Она заинтересовала редгарда больше всего, потому что говорила о живом уме собеседника и часто была признаком не самого низкого происхождения. "Возможно, сын обедневшего графа, либо бастард." - подумал капитан стражи, постукивая носком сабатона по полу.       Артус глядел в окно, выходящее прямо на внутренний двор трактира. Обнажённый по пояс Ротрог без устали колол дрова, лишь пот омывал его могучие руки и накачанный торс. Поодаль от орка стояла стайка девиц. Они, что-то горячо обсуждая, то и дело на него поглядывали. Тихо посмеявшись, имперец вновь обратил свой взгляд на Бараиза.       - Я полагаю, что вряд ли смогу рассказать вам сверх того, что уже рассказали они, - слегка морщась от ноющей челюсти, ответил Артус.       - Верно, не сможете, - спокойно констатировал редгард, - то, что касается недавнего происшествия, вы знаете не больше, чем они. Однако, вы сможете ответить на другой мой вопрос.       Артус вопросительно посмотрел на капитана стражи, приподняв брови.       - Почему вы не убежали? - с каменным выражением лица спросил Бараиз, прекратив постукивать ботинком по дощатому полу.       - Хотел помочь, только и всего, - спокойно ответил Артус, ощутив некоторое напряжение от перемены в лице редгарда.       Бараиз неожиданно рассмеялся, словно собеседник рассказал невообразимо смешную шутку, после чего сказал абсолютно без улыбки:       - Я знаю, зачем вы не убежали, Артус. Я хочу знать - почему? Почему вы в одиночку бросились на настоящего, Стендарр милосердный, оборотня, вместо того, чтобы драпать за тридевять земель, сверкая пятками и молясь Девяти? Откуда у обыкновенного странника такие выдающиеся навыки ведения боя? Нет-нет, не отвечайте, - не улыбаясь, редгард остановил уже открывшего рот Артуса от ответа и продолжил, - я позволю себе самому ответить на этот вопрос. Разминка для ума, сами понимаете.       Бараиз встал со стула и начал прохаживаться по комнате, позвякивая латами и рассуждая вслух, то и дело поглядывая на реакцию имперца:       - Вы точно не служили в Легионе, Артус, я не вижу выправки легионера. И уж точно, ни у какого легионера не хватит сил совладать с оборотнем в одиночку. Адепт Дозора? Определённо нет, присяга Дозорных пожизненная, а дезертиры разыскиваются по всей Империи. Будь вы бывшим Дозорным, то ускакали бы, лишь заслышав о том, что сюда едет гарнизон. Обнищавший рыцарь? Абсурд, каждый знает - графы таких золотом осыпают с ног до головы, лишь бы заполучить к себе в телохранители. Нищий рыцарь сейчас лишь тот, который не умеет драться, но это далеко не про вас, Артус...       Артус вздохнул, и вновь обратил взгляд в окно, на утреннюю идиллию придорожного трактира, где люди и эльфы трудились вместе и их почти не беспокоила местная стража. Это "почти" сейчас беспокоило лишь Артуса, расхаживая по комнате и самодовольно рассуждая:       - Я бы предположил, что вы - бывший боец Арены, но их лучшие представители - обыкновенные, хоть и очень талантливые головорезы, альтруизм никогда не был их сильной стороной. То же самое насчёт Гильдии Бойцов, их лучшие времена остались в легендах...       - Братство Авантюристов, - потерявший терпение Артус прервал монолог Бараиза.       Некогда известнейшее пристанище воителей со всех концов света, Братство было обречено на уничтожение. Отношения внутри этой гильдии были не такими, как в остальных компаниях воинов. Они были не просто командой - они были семьёй. Не было никаких строгих догматов, бюрократии и разделения на звания, каждый из членов вносил свою лепту в прославление Братства. Любой мог присоединиться к Братству, никого не интересовало прошлое, было неважно - крестьянин ли ты, сбежавший из Морровинда раб, караванщик из Эльсвейра, или рыцарь.       Начав как небольшая группа из дюжины авантюристов, Братство в скором времени заявило о себе настолько громко, что уже через несколько лет в их большой семье насчитывалась добрая сотня душ. Когда их стало слишком много, кочевой образ жизни стал неудобен, и Братство нашло приют в одной из заброшенных крепостей на севере Сиродила. Там они тренировались, обучали новеньких и совершенствовали мастерство обращения самыми разнообразными видами холодного и стрелкового оружия. Общими усилиями крепость Братства вновь ожила, выпуская в свет храбрых, самоотверженных и находчивых бойцов, которые прославляли имя Братства своими многочисленными победами.       Но самым ощутимым различием, как ни удивительно, были воззрения Братьев на материальные блага. "Деньги - достойная награда, но слава - ничем не хуже!" - был один из девизов Авантюристов. Воин мог взяться за любой посильный контракт абсолютно бесплатно, если только победа гарантировала ему славу и признание Братьев, а коль нуждался в финансах - без сомнений брал деньги. Альтруизм не навязывался, но приветствовался наиболее благородными Братьями, на которых равнялись многие новички. Такие, как Артус.        Удивительно, но именно такие взаимоотношения позволили Братству безбедно существовать на протяжении нескольких десятков лет. Братья безвозмездно жертвовали почти все заработанные деньги на содержание Крепости Братства и горой стояли за свой новообретённый дом. Это было главной силой знаменитых Авантюристов, это же стало их гибелью.       Всё изменилось ровно в тот момент, когда одним зимним вечером к воротам крепости прибежала укутанная в меховой плащ фигура. Когда её впустили, оказалось, что под плащом была молодая альтмерка, страшно напуганная и промёрзшая до костей. С неделю она обогревалась у одного из многочисленных каминов, питаясь в общей столовой, но не отвечая на вопросы любопытствующих Братьев. По окончании недели она наконец заговорила, назвавшись Элайей Аэдор, ученицей Гильдии Магов из Чейдинхола.       Со времён Кризиса Обливиона, чуть было не уничтожившего весь привычный мир, репутация магов и чародеев была в крайне печальном состоянии, что не могло не повлечь за собой последствий. Известные маги были допрошены Имперской Канцелярией с целью найти всех дэйдрапоклонников, а все ученики и сторонники заключены под стражу в Имперской Темнице. Немногие выбрались оттуда, но те, кто всё-таки смогли это сделать, не говорили о том, что с ними делали. Они покорно приняли все условия нового закона, который официальные лица именовали не иначе как "пресечением магических инцидентов", пока в простонародье ходило более печальное название - "Охота на магов". Отныне все "одарённые способностью совладать с магическим мастерством" граждане под страхом темницы сгонялись в Гильдии Магов, где находились под надзором лояльных Империи волшебников и инквизиторов, щедро выделенных Орденом Дозора.       Никто, кроме самих магов не знал о том, что происходит за стенами Гильдии, однако слухи то и дело доходили до внешнего мира. Рассказывали, что те из учеников, кто не выдерживал постоянного давления, по ночам вскрывали свои вены, а по утрам их находили уже окоченевшими трупами. Те, у кого не хватало решимости и воли, под напором психологического давления просто сходили с ума, замыкались в себе, или впадали в состояние бешенства и устраивали магическое светопреставление, что оканчивалось смертью от рук инквизиторов и старших магов. Говорили, что в трущобах Имперского Города и столиц графств часто можно было встретить бывших учеников, не выдержавших проверки на прочность. Их разум был затуманен, и, не способные прокормить себя, они просили милостыню и умирали от голода, забытые и брошенные всеми.       Единицы из учеников проявили недюжинную находчивость, притворившись сломленными и готовыми раболепно служить на благо Империи и, не взирая на все лишения, в тайне подготавливали планы побега. Многие из них были неудачными, но некоторым всё же удалось вырваться из каменных стен Гильдий и сбежать, скрываясь от карающей длани Ордена и Имперской стражи.       Элайя Аэдор, проявлявшая недюжинные таланты, как и многие представители её расы, была очень умна. Она знала, что как только глава Чейдинхольского отделения Гильдии доложит о побеге, за ней сразу же начнётся охота и все города и деревни, зависимые от власти, выдадут её при первой возможности. Единственным известным местом, не служащим Империи, являлась знаменитая Крепость Братства, в которую не решались совать свой нос стражники и дозорные. Собравшись с силами, в одну из ночей она украла ключи и сбежала, захватив с собой лишь кусок хлеба и меховой плащ, украденный у стражника.       Озадаченные Братья на мгновение ощутили будущие неприятности, но приняли девушку в свои ряды. Благодарная за спасение и новый приют, юная эльфийка старалась сделать свой вклад в жизнь крепости, насчитывавшей уже сотни жителей. Её магические способности, оказавшись на воле, раскрылись с необычайной мощью, и в Крепости появилась своя волшебница, дарующая исцеление раненным и больным.       Через несколько лет среди крестьян пошли слухи о могучей чаровнице, высокой и красивой эльфийке, странствующей вместе с Братьями по лесам Брумы и помогающей им освобождать селения от гнёта чудовищ и жестоких разбойников. В скором времени, эти слухи дошли и до ушей дозорных Ордена, и с первой оттепелью в Крепость направился небольшой отряд стражи с приказом немедленно выдать чародейку, на что получили отказ и были отправлены восвояси. Приободрённые такой простой победой, Братья не озаботились произошедшим всерьёз, и образ жизни в крепости ничуть не изменился.       О произошедшем вспомнили, когда к воротам крепости прибыло несколько сотен легионеров под командой известного в те времена легата Люциуса Краса, славящегося недипломатичным подходом к решению всех конфликтов. Подойдя к запертым воротам крепости, он громко объявил, что если получит эльфскую чародейку до захода солнца, то сразу же отбудет в Имперский Город и больше никогда не вернётся и не потревожит их покой, но если его предложение отвергнут, он не успокоится, пока по кирпичку не разберёт эту Крепость до самого основания и не перевешает всех её жителей, включая женщин и стариков.       Осаждённые Братья, не готовые идти на предательство своей семьи в лице Элайи, проявившей храбрость и преданность общему делу, решили дать отпор. Однако, вместо того, чтобы идти на штурм, легат поступил куда предусмотрительнее. Он велел войскам окружить крепость, так, чтобы никто из неё не был в состоянии выбраться, не попав под обстрел имперских лучников.       - Легат Люциус поступил бесчестно. Величайшие воины своего времени - и такая бесславная смерть...- неспешно протянул Бараиз, - не знаю, в курсе ли вы, но его служба Империи вскоре после этого закончилась. Живёт сейчас в своём обедневшем имении, а Император даже не приглашает его на пиршества.       - Это мало чего меняет, - сухо ответил Артус, глядя в пустоту, словно насквозь редгарда.       - Для вас - абсолютно ничего. Но для меня - много. Я родом из Хаммерфелла. Для нас нет ничего важнее, чем честь воина. Любые жертвы будут оправданы, если победитель не возомнит себя богом, играясь с жизнями людей, - капитан стражи поглядел в окно, откуда было видно крестьян, снующих по полям и сеющих первое зерно.       - Они доверяют нам свои жизни, а мы даём им слово, что будем справедливы. Так всё и держится, - серые глаза редгарда задумчиво следили за плывущими по небу облаками. Обратив свой взгляд на имперца, который, казалось, состарился за одну минуту, он спросил:       - А кому доверяете вы, Артус?       - Никому, - севшим голосом ответил седой имперец.       Капитан стражи хрустнул стальными наручами, скрестив руки на груди.       - От чего же? - всё внимание редгарда было обращено только на имперца, на правой щеке которого красовался синяк.       - Нет больше тех, кто этого заслуживал. - Артус взялся за плащ и принялся дошивать, слишком сосредоточенно орудуя иглой. Ему нужно было что-то делать, потому что воспоминания нахлынули словно снежная лавина, сметая остатки спокойствия в его сердце.       - Что ж, не буду вас отвлекать, - капитан стражи достаточно ловко встал, несмотря на всё обмундирование, и приложил руку к груди.       - Вы меня не арестуете? - Артус от удивления поднял голову, подумав, будто ослышался.       - Вас выдало лишь то, что вы защитили селян, не заботясь о собственной жизни и кошельке - ответил капитан, надевая шлем на голову и опуская забрало, - надеюсь, я умру до того, как мне придётся забыть о чести и арестовать настоящего героя.       Артус сидел в комнате один. За окном упорно пыхтел орк, нарочно колющий больше дров чем нужно, чтобы подольше покрасоваться перед молоденькими крестьянками. Имперец улыбнулся, после чего вернулся к незашитому плащу.