Картина маслом

На следующий день Зонтик чувствовал себя намного лучше и спустился в столовую на обед. Куромаку был рад сидеть со своим валетом за одним столом. Куромаку сидел рядом, всячески старался поддержать, от чего и сам был весел и доволен. Потому что Зонтик, словно светился изнутри, украдкой бросал в сторону своего короля сияющие взгляды. Зонтик размышлял о том, как же приятно обедать в компании. В компании не абы кого, а его короля, который, хоть иногда умеет быть веселым и заботливым. После того сна с поцелуем, который так неудачно оборвался, Зонтик даже думать боялся об ужине с Пиком. На удивление, Куромаку стал намного больше проявлять инициативы и поддерживать своего валета во всем. Зонтик поднимал удивлённый взгляд на Куромаку и снова опускал, смущенно глядя на вилку в своей руке. Совсем не хотелось портить такой идеальный день. День, когда всё складывается так хорошо. Куромаку старался быть позитивным, говорил на отвлеченные темы. Но, в какой-то момент, Зонтик встревоженно взглянул на короля и сжал вилку в кулаке. — Куромаку? — Да. Валет растерянно заморгал, обдумывая, как сказать, чтобы не обидеть. — Я... Ну-у... Нет... ты не подумай, конечно же, я рад, что ты пришёл ко мне. Но... — король терпеливо ждал, что скажет ему валет, даже не думал торопить с ответом. — Я безумно рад, что ты здесь, со мной, тратишь своё время на меня. Но мне так хотелось бы, чтобы мы все собрались за этим столом. И даже Вару. Он противный, но это будет нечестно, если его не позвать. — Мне не на что обижаться, это твоё право. Приглашай кого хочешь. Если Зонтик хочет много гостей, то это его решение и он имеет право поступать, как ему хочется. — Спасибо за понимание. Мне так вас всех не хватает. Ты же помнишь, как нам весело было вместе, Феликс всегда пытался развеселить всех по-доброму, в отличие от Вару? Хотя, шутки Вару иногда действительно были смешными. — Не смешными, а глупыми, — перебил король. — Вару не умеет шутить. Это издевательство с его стороны. Пора бы уже начать думать не только о себе. Мы собираемся не для того, чтобы весело провести время, а чтобы делиться ценной информацией и опытом, чтобы помогать друг другу в развитии наших государств. Вару этого всего не понимает, устраивает цирк каждый раз. — Да, кстати, как прошло собрание? Ромео вернулся? За время болезни Трефовый валет совсем выпал из реальности, забыв обо всем на свете. — Отвратительно, — взгляд короля помрачнел, а в голосе появились нотки злобы. — Вару сорвал собрание... Пик, вообще, появился только для галочки; молчал, как каменный истукан. Делал вид, будто ничего не происходит. Или ему реально было насрать на всё. Черт побери пиковую масть! Они всегда все только портят. — Зонтик слушал его вытаращив глаза. — Да, в карточном мире жить хорошо, нет ни войн, ни катаклизм, все идет своим чередом. Но, ведь, мы сейчас могли быть в реальном мире, если бы не "план" Пика, которого и не было. Уверен, он хотел просто занять место Создателя и остаться жить в его доме. — С чего такие выводы? Куромаку, ты же знаешь... Пик не хотел этого. Совершил ошибку. Думаю, он сожалеет об этом. Внезапно нахлынула волна воспоминаний. Флэшбеки, то и дело вспыхивающие в сознании, стали путаться, переплетая сны и реальность воедино. В какой-то момент, Зонтику показалось, что он снова спит. И все это ему снится. Пока он размышлял, что есть сон, а что взаправду, вспомнил о портрете Пикового Короля. Зонтика передернуло от ужаса. Портрет. Как он мог о нем забыть? Куромаку видел его?.. Может не заметил. Зонтик, не раздумывая, подорвался с места и молча бросился к выходу, оставив короля в гордом одиночестве. Зонтик бежал по лестнице перепрыгивая через ступеньку. Остановившись у двери ведущей в собственные покои, резко распахнул, быстрым шагом дошёл до середины комнаты и глянул туда, где стоял портрет Пика. Рядом с тумбочкой было пусто, а на тумбочке – полотно с фиалками. Заглянув в шкаф и под кровать, Зонтик выскочил из спальни и помчался к комнате, в которой хранились портреты остальных. Небольшая комнатка без окон, служившая Зонтику складом для всех его произведений искусства и хранения материалов, была заперта на ключ, который был только у хозяина. Зонтик зажёг электрофонарик подаренный Куромаку и осмотрелся. Все было на месте, кроме портрета Пикового Короля. «Нужно спросить у Алебарда, может он знает», — подумал Треф и уже было собрался бежать к министру, как вспомнил, что тот ещё на службе в храме. Раздосадованный, Зонтик вернулся в столовую, где его ждал Куромаку. — Всё в порядке? Ты так быстро убежал, даже ничего не сказав. Что-то случилось? Валет поднял взгляд, встретившись с пристальным взглядом серых глаз, поблескивающих поверх очков, и сглотнул, с надеждой, что король ничего не видел за то время, пока он болел. — Да. Всё хорошо. Мне очень срочно надо было. Извини. Надеюсь, я не слишком долго отсутствовал. — Всё в порядке, — ответил Куромаку. Я знаю, что тебе бывает одиноко, но у тебя есть видеофон. Ты можешь позвонить в любое время. И сегодня, вечером, после захода солнца, я буду некоторое время свободен, думаю смогу уделить тебе полчаса-час. — Ты уже уходишь? — спросил Зонтик. Уголки губ скорбно опустились, придавая красивому лицу весьма печальное выражение. Тяжело вздохнув, Куромаку поднялся и обнял Зонтика, легонько похлопав по спине. — Только не надо плакать, я же не навсегда ухожу, — попытался подбодрить король, но у него ничего не вышло. Валет, как стоял с грустным лицом, так и остался грустным. — Зонтик, пойми, у меня дела есть. Ну не могу я остаться на ужин, и так задержался. К тому же, тебе намного лучше, надо отдать должное министру. — Алебард очень строгий, но он хороший. Он всю ночь менял компресс, когда у меня был жар, приносил отвар из лекарственных трав. Да, он серьёзный, строгий, я бы сказал, даже очень строгий. Но делает все это на благо Зонтопии. Я бы так никогда не смог. Я не умею приказывать, понимаешь. — Нет ничего сложного, в том, чтобы отдавать приказы. Я тебя как-нибудь научу. А теперь мне пора. Уж прости. Зонтик не мог понять, что ему не нравится больше: уход Куромаку, или же исчезновение его лучшей работы, любимейшей, самой важной. А ведь он только начал привыкать не бояться Пикового Короля. Дождавшись возвращения министра, Зонтик сразу же помчался к нему. — Алебард! Алебард! — Треф влетел в спальню министра, остановился перед ним, заглядывая в лицо. — Рад видеть Вас в добром здравии, мой господин, — ответил министр, соединив кончики пальцев, внимательно глядя на повелителя. — Что-то случилось? — Да, случилось. Пропал портрет Пикового Короля. Куда он мог подеваться? Может, это ты его взял? — Ну что вы, Ваше Величество… Господин Зонтик... Вы мой повелитель, я ваш верный слуга. Зачем мне портрет Пикового императора, мне вполне достаточно вашего, — его голос изменился, стал более мягким и ласковым. Буду премного благодарен, если вы его отдадите мне. В рыцарских доспехах Вы бесподобны, господин, величественны и прекрасны. Этот портрет должен украшать тронный зал. — Что?! Зачем мне тронный зал? И зачем мне вообще трон? — Я вас не понимаю, Господин, — министр нахмурился и замер, словно обдумывая что-то. Губы сжались в тонкую нить. — Вы же не можете всю жизнь прятаться. Вы, что ни на есть самое настоящее божество спустившееся с небес. Однажды Вы явите народу свой светлый лик, но уже в человеческом обличии, тогда-то и займете трон. А пока, вы можете общаться с народом, под прикрытием, разумеется, сливаясь с толпой. Но будьте осторожны, ради вашего же блага. Зонтик уже пожалел, что пришёл со своей проблемой к министру, но и не прийти не мог. В груди Его Величества теплилась надежда на чудо в виде признания Алебарда, что он в следующую минуту скажет, что это была шутка. Признается, что это он спрятал портрет от глаз Трефового короля. Но этого так и не произошло. Министр подошёл к правителю почти вплотную и положил ладони на плечи. Некоторое время они смотрели друг на друга. Не произнося ни слова, министр обхватил за плечи правителя прижимая к себе. Зонтик в ответ прижался щекой к широкой груди демонстрируя покорность. Зонтик потерся о грудь, как о подушку, устраиваясь поудобнее. Длинные тонкие пальцы нежно провели по волосам, вызывая мурашки по всему телу. Зонтик застыл каменной статуей и не открывал глаз. Он почувствовал слабость, как будто земля уходит из-под ног. Во всем теле появилась легкость, будто он не стоял на месте, а падал в пустоту. — А-алебард, — глухим надтреснутым голосом позвал он. — Что с вами, Господин? Но Зонтик ничего не ответил, Алебард едва успел подхватить его на руки. Министр испугался, когда лицо правителя побледнело ещë больше, приобретя схожесть с восковой маской. Не медля, отнес его в спальню, уложил в постель и укрыл одеялом. Глядя на смертельно бледное личико его юного господина, Алебарду стало как-то не по себе. Без министра здоровья здесь не обойтись. Нужно спасать Зонтика любой ценой, даже если снова придется пойти на ложь. Ложь во благо!