Картина маслом

Зонтик приоткрыл глаза и потрогал лоб. На лбу была мокрая тряпка. Было как-то неприятно, но в тоже время легче становилось, когда прохладная, мокрая ткань хоть немного остужала горячий лоб. Два дня шёл дождь. Два дня валета лихорадило, и только после полудня ему стало лучше. Он так давно не болел, что забыл, каково это, когда от непонятной ломоты не можешь есть, спать, ходить – ничего не можешь. Постоянно хочется пить, спать, еда безвкусная, глотать больно, говорить больно. Сколько раз он гулял по Зонтопии в дождь, ухитряясь даже получать от этого удовольствие, а тут на те – несколько минут на башне, обдуваемой ветром со всех сторон и он чихает, кашляет и две ночи в бреду. — Как ты себя чувствуешь? — услышав знакомый голос, Зонтик вздрогнул, чувствуя, как от волнения бросило в жар, а от пота промокает не только пижама, но и постельное белье. У изголовья на стуле сидел Куромаку. На следующее утро после того, как он промок до нитки, Зонтик почувствовал, что не может встать с постели. Ему было так плохо, что не получалось даже крикнуть, чтобы позвать на помощь. Алебард пришёл к нему только ближе к обеду. — К-куромаку? — прошептал Зонтик, сквозь бред и жар Зонтик пытался разобраться в происходящем, снится ли это ему, или же все это взаправду. И его король здесь, рядом с ним. Думать не получалось, голова болела, а в голове была каша. Все смешалось воедино. Две ночи Зонтику снились кошмары, в которых Куромаку ругался и кричал на валета за то, что он посмел что-то чувствовать к Пиковому Королю, а после нежно целовал Вару, держащего в руках генератор с голубой кнопкой. Это смешение сна, яви и бреда стало настолько запутанным, что когда он открыл глаза и увидел настоящего Куромаку, то не сразу сообразил, что это не сон. — К-куромаку? Как ты?.. Что ты?.. — Зонтик ещё сомневался в реальности происходящего. — Я, — подтвердил Куромаку. — Ты кого-то другого ожидал увидеть? Как ты умудрился простыть летом? На тебя это не похоже... Ты всегда одевался по погоде... Ты не отвечал на звонки. Трубку взял Алебард, сказал, что ты приболел, но не уточнил насколько серьёзно. Тогда я подумал, что ты что-то начудил с генератором. — Наклонившись, он убрал со лба почти высохшую ткань, а на его место опустилась теплая ладонь. — Как ты себя чувствуешь? Алебард говорит, что ты всё время провел в постели. — Куромаку ещё раз проверил лоб, на сей раз тыльной стороной. — Уже лучше, — улыбнулся Зонтик. — Я рад, что ты пришёл. Я скучал... — Скучал? — удивился король. — Да-а… Скучал. Очень. Мне не хватает твоей поддержки. Алебард постоянно занят, заходит ко мне, только, когда нужно что-то подписать, — Зонтик закашлялся и в уголках глаз заблестела влага. — Как прошло собрание? Ромео объявился? Феликс, конечно, молодец, хорошо справляется с делами, хотел бы и я так. — Я тоже часто занят, но ты всегда можешь позвонить мне и уж поверь, минутку я найду. Я его понимаю. Алебард все делает на благо государства, не стоит его винить, — ответил Куромаку. — Собрание... Ну, не совсем, так, как хотелось. Вару и Феликс учинили скандал, тем самым сорвали собрание. Вару ушёл первым, не дожидаясь окончания. Ромео... Я не знаю, что с ним. Куромаку вспомнил, как отправился в Сукхавати и что с ним произошло. Навряд ли романтик отправился бы в одно из государств бубновых, но всё возможно. Остаётся загадкой, почему он ничего никому не сообщил. Феликс сказал, что он не возвращался. И почему он ничего никому не сказал. И даже своему валету. — А Пик рассказал что-нибудь? — Пик вообще молчал, — ответил Куромаку, — спокойно наблюдая за происходящим, даже не пытаясь, хоть как-то разрядить обстановку. Я начинаю думать, что Пик что-то от нас скрывает. Он и раньше был неразговорчив, а сейчас, так вообще, слова не вытянуть. Я не понимаю, почему, Пик, не рассказывает о своем государстве. Как у него идут дела. Он, точно, что-то скрывает, иначе в чём причина. — Может быть ему и вправду нечего сказать, — Зонтик вспомнил свой сон, но решил, что будет лучше ничего не рассказывать. — Жар спал, ещё пару дней, и будешь здоров, — заключил Куромаку, убрав руку со лба, и ещë раз осторожно приложил другую руку, пристально всматриваясь в голубые глаза. — Рад был повидаться, но меня ждут дела. Береги себя. Зонтик прерывисто вдохнул и схватил за рукав короля, слегка притягивая его к себе. — Я бы и рад остаться ещё на несколько минут, но... — Останься. Побудь со мной ещё чуть-чуть. — Ты ведь, знаешь, я не могу. Ну, хочешь, я отправлю к тебе Курона? — Нет. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Ты мой король, а я просто болен и не в себе. Мне нужно, — выдохнул валет безумно улыбаясь и с силой потянул короля на себя. — Хорошо, — ответил король присаживаясь на постель, — Пять минут. Возможно, завтра я найду время. Пока у меня его нет. — Я понимаю, — слабо отозвался Зонтик и прикрыл глаза. Сквозь сон он почувствовал, что его холодную ладонь берут в горячую руку – это успокаивает. Зонтик открыл глаза и увидел, что ему это не приснилось, как он опасался. Куромаку действительно держит его руку в своей руке, сидит рядом, на постели и смотрит на него. Через несколько минут вымотанный валет уже спал, а король не спешил уходить, с улыбкой глядя на него. Куромаку вышел из покоев и аккуратно прикрыл за собой дверь. Он почти прошëл всю лестницу, как столкнулся с вынырнувшим из-за поворота министром. В руках тот держал кружку с горячим напитком из брусники с мëдом. — Уже уходите, Ваше Величество? — Алебард вежливо поклонился в своей обычной высокомерной манере и посторонился пропуская трефового короля, но Куромаку сделал шаг в ту же сторону, преграждая путь. — Как Первый министр, вы должны понимать всю серьёзность ситуации. Зонтику нужен врач. Или, хотя бы сиделка. — Я присматриваю за господином Зонтиком, — спокойно отозвался министр с равнодушным видом, — часто захожу к нему, пока он болеет. Не стоит меня недооценивать, господин Куромаку. Куромаку уставился на раздражающего его прислужника тяжëлым взглядом. После всего, что Зонтик поведал об Алебарде, Трефовый король стал думать, что ему нельзя доверять. Глаза короля опасно полыхнули. — Он спит. Не думаю, что это хорошая идея. — Успокойтесь. Я просто поставлю напиток на тумбочку. Хотя... Напиток к тому времени, когда господин проснется уже остынет. — Не стоит его будить. Ему будет полезна брусника. Эта чудо-ягода обладает целебными свойствами. А о пользе мëда все знают, — голос Алебарда стал ещё холоднее и отстранëннее, в то время как в голосе Куромаку звучали нотки раздражения. — Я же сказал, что он спит: на все 80% это не разумно. Я его король, и это приказ, министр! — Вы не мой король, чтобы я вам подчинялся, Ваше Величество! Смею напомнить, Зонтик тоже не ваш подданный. Поэтому, пропустите, я выполняю свой долг. — Алебард попытался оттолкнуть одной рукой преграду, но Трефового короля, особенно сердитого, не так легко сдвинуть с места. — Зонтик – мой валет, и я отвечаю за него. — Ваше Величество! Я буду благодарен, если вы посторонитесь! Уверяю, вам не о чем переживать. Я не причиню господину Зонтику никакого вреда! Наоборот! У меня благие намерения. — Алебард ещё старался что-то объяснить. — Я и не говорил, что вы собираетесь причинить вред Зонтику. Но, ваши "благие намерения" могут подождать, министр. — Дело не терпит отлагательств. Мой долг – служить моему господину. Я хочу, чтобы господин Зонтик как можно скорее поправился. И я уверен, что это поможет. Так что занимайтесь своими делами, Ваше Величество, и не мешайте другим заниматься своими. Обещаю, вы будете удивлены результатом. — Знаю я, какие у вас тут дела, не разбери-поймёшь. Если с Зонтиком что-нибудь случится, я за себя не отвечаю. Не сносить головы вам, министр. — Вы мне не указ, Ваше Величество! — неожиданно прошипел министр, злобно оскалившись. — Мне не страшны ваши угрозы. Но если уж так хочется сделать что-то полезное, то предлагаю вам самому присмотреть за господином Зонтиком. Завтра после завтрака. Порадуете своим присутствием. — Вот и приду, — фыркнул Трефовый король. В глубине души он был очень доволен тем, что удалось вывести хладнокровного министра из себя. — Приходите, Ваше Величество, приходите, — хитро улыбнулся Алебард, растянув губы в недоброй усмешке.