Нет такой любви, как твоя любовь [No Love Like Your Love]

. . .

Майк был монстром с планами. Салли мог только следовать. Майк был тем, кто планировал на девять шагов вперёд и намечал курс, достигая того, чего в одиночку Салли никогда и не надеялся достичь. Салли увидел это, понял и последовал инстинктам, когда осознал, что не сможет позволить Майку уйти из его жизни. Он сделал очень много ошибок, достаточно, чтобы признать их, и отпустить Майка Вазовского казалось самой большой из них. Он хотел жизни с Майком, чем бы это ни обернулось, ведь не был способен на что-то большее в одиночку. Салли всюду следовал за Майком, а Майк строил планы. Он был тем, кто нашёл им работу в Корпорации монстров (даже если это было почтовое отделение, а не этаж страха). Он приобрёл для них тесную двухкомнатную квартиру, не съедавшую большую часть зарплаты… посчитав очевидным их совместное проживание. Салли только после подумал, что они даже не обсуждали это. Теперь они были командой. Они были вместе, несмотря ни на что. Салли и Майк. Майк и Салли. Таким образом, не было никого другого, с кем Салли хотел бы быть в команде. Конечно, не всё было гладко, но это было только начало. Майк составил план, как для начала стать самыми лучшими доставщиками почты, которых когда-либо видела Корпорация. Что бы Майк ни делал, он прилагал к этому все усилия. Это даже приносило удовольствие, как было с тренировками для Страшильных игр, когда Салли наконец начал его слушать. Они сортировали почту, загружали её в тележки и оббегали всё здание, чтобы доставить каждую посылку точно по адресу с максимальной продуктивностью. Без Майка Салли был бы доставщиком более ленивым, чем Йети… если бы вообще получил работу в Корпорации. Майк подталкивал его, делал его лучше, чем он мог бы себя представить, и это было приятно. И это было неожиданно. Салли так долго боялся не соответствовать ожиданиям общества, что теперь боялся даже, если кто-то заметит, что ему приходится прилагать усилия. Майк же не боялся работать, чтобы достичь желаемого, и когда Салли наконец начал тренироваться и работать вместе с ним, он удивился, насколько ему это понравилось. Попасться на усердной работе было не очень круто, но Салли переступил через себя. В конце концов, если он и научился чему в Корпорации монстров, так это тому, что его природные таланты точно не могли продвинуть его далеко. А вот его способности в паре с энергией Майка… совсем другое дело. Казалось, для них не было ничего невозможного. Майк и Салли совершат великие дела, он был уверен. А прямо сейчас они собирались стать великими доставщиками почты. Эти моменты были лучшими. Моменты, когда они работали, как хорошо смазанный механизм: Салли толкал две тележки, разбирался с большими посылками, пока Майк раздавал приказы и бросал письма с невероятной меткостью. Салли не нужно было думать, не нужно было ничего делать, кроме как следовать, и Майк никогда не подводил его. — Прямо за углом! Последняя большая коробка, дружище, и мы на финишной прямой! Двигай, двигай, двигай! Выжми всю возможную скорость из этих больших мохнатых ног! И-и-и стой! Салли плюхнулся на пустые тележки, запыхавшийся, но смеющийся, позволяя инерции катить его остаток пути до сортировочного центра. — Ты чудовище! Это на целую минуту быстрее нашего рекорда, — Майк сунул бутылку воды ему в руку. — Жидкость! Отдышись. Это марафон, а не спринт, — он скакал вокруг, всё ещё полный энергии, даже несмотря на то, что бежал так же быстро, как Салли, на своих тощих маленьких ножках и ни на секунду не замолкал. — У меня хорошее предчувствие на сегодня. Мы собираемся побить рекорд всех времён, запомни мои слова, дружище Салли! Они установили новый абсолютный рекорд, но это не стало сдерживающим фактором для Майка. Если бы у него не было противника, он бы соперничал с собой из прошлого. Он никогда не переставал стараться. Салли отпил воду, сладкую, как нектар, для его иссушенного горла. Майк ненадолго замолчал, не имея возможности говорить, пока его рот тоже занят водой. Он не был страшным, или жутким, или пугающим (разве что пугающе умным). Он был маленьким и круглым, и на самом деле достаточно милым, если честно. В Майке не было ничего страшного, никогда, но у него было всё остальное, и это… это было важно. Это было важно, что бы ни думали другие. Салли инстинктивно потянулся, положил руку на гладкую зелёную голову Майка и похлопал между короткими рожками. — Ты лучший, — сказал он. Майк фыркнул. — О чём ты говоришь? Мы лучшие. С нашими мозгами, мускулами и поразительной привлекательностью мы лучшая почтовая команда, когда-либо виданная в Монстрополисе, — он прыгнул на края почтовых тележек, приняв героическую позу. — Нет недоставленных посылок, ни одно письмо не потеряно! Но мы не долго продержимся лучшими, если будем бездельничать весь день! Хватай свой пушистый хвост и заряжай его на второй круг! «Мы», не «ты» или «я». Мы. Идеальная команда. Салли не мог перестать ухмыляться, загружая тележки до краёв отсортированными письмами и посылками вместе с Майком.

. . .

Майк был монстром с планами. Он был громким и напористым, и Салли полагал, что так будет всегда. Однако, это было не так. Конечно, Майк был пробивным, и всегда подталкивал их к лучшему для них обоих, но… чего-то не хватало. Салли даже не был полностью уверен, к чему он на самом деле хочет, чтобы Майк его подтолкнул, и, вероятно, он не должен был чувствовать разочарование по этому поводу. Он просто знал, что хочет большего. Он продолжал думать о тех ранних днях, когда впервые присоединился к тренировкам Общажного Кошмара с Майком для Страшильных игр. Как захватывающе это было, насколько хорошо… и как это чувство было полностью превзойдено восхищением, когда Майк помог ему напугать полную комнату взрослых до криков, достаточно громких, чтобы взорвать дверь. Да, Майк подтолкнул его стать лучше в доставке почты, Салли набрал вес и стал гораздо более выносливым, что было замечательно, и на работе с Майком всегда было весело, но стать отличным разносчиком было не так заманчиво, как стать страшилой. Может, именно этого ему и не хватало. Салли размышлял, разглядывая тёмный потолок, пока Майк спал. Когда у него кончилось терпение, он потянулся через всю комнату и потряс маленький круглый комок под одеялом Майка. Комната была удобно мала для этого. — Майк! — прошипел он. — Эй, Майки, проснись. — Прра на учбу? — пробормотал Майк выпрямляясь и, чуть не наткнувшись открывшимся глазом на пальцы Салли, окончательно проснулся. Он оттолкнул руку. — Эй-эй, следи за глазом, дружище! У меня нет запасного. — Мы должны тренироваться, — сказал Салли. — Мы должны тренироваться? — повторил Майк. Он глянул на будильник и красноречиво указал на него. — Середина ночи! Нет. Сейчас мы не тренируемся, мы спим. Сон. Очень важный, — он зевнул и лёг обратно, натянув одеяло на голову. — Никаких тренировок! Салли слабо зарычал, снова встряхивая Майка. — Страшильная тренировка, — пояснил он терпеливо. — Мы должны… не прямо сейчас, но мы должны работать над собой. Станем самой страшной командой в Корпорации, так? — Идея стать командой по устрашению в корне отличалось от соперничества за то, чтобы обоим быть страшилами. Тогда им обоим не хватало половины того, что требовалось, и они скрежетали зубами друг на друга, хотя должны были объединиться. Так было намного лучше, даже если им пришлось пройти длинный путь, чтобы это осознать. Майк немного опустил одеяло и посмотрел на Салли сквозь прищур. Салли продолжил: — Мы не должны бросать тренировки. Они нужны нам. Ты должен… тренировать меня. Эти слова внезапно оказались слишком откровенными. Салли скрутило живот, и он сражался с внезапным желанием также сжаться. По крайней мере, его мех скрывал румянец, стремительно расползающийся по лицу. Он пожал плечами, будто ничего такого не имел в виду, и отвернулся от Майка, приняв равнодушный вид, который так долго пытался совершенствовать. — Если хочешь. Ты довольно хороший тренер. — Да! — Майк выпрямился, теперь полностью проснувшись. — Ты абсолютно прав, Салливан. Мы не можем расслабляться сейчас! Я не достаточно заглядывал вперёд. Знаешь, готов поспорить, ребята из Общажного Кошмара вышлют нам копии новых исследовательских статей о страхе, если мы попросим. Пришлют старые учебники. Чёрт, мы можем получить библиотечные карточки. Скажи мне, кто вообще должен ходить на учёбу, чтобы продолжать обучение? Мы станем настоящими профи, стоит им пустить нас на этаж страха! — Майк безумно жестикулировал, строя свои грандиозные планы. Салли ухмыльнулся и потянулся накрыть голову Майка одеялом снова, чувствуя, как разливается тепло в его груди. — Но сейчас мы спим. Давай, уже середина ночи, Пляжный мячик! Он не смог сдержать хихиканье, когда Майк выругался на него, и это только усугубило поток брани. Вероятно, он заслужил это, заведя Майка посередь ночи. Салли не жалел об этом ни секунды.

. . .

Тренироваться с Майком было великолепно. Просто идеально. Салли по-прежнему был ужасен в обучении. Он мог уснуть над статьёй, которую Майк рекомендовал как новаторскую, и ничего не запомнить, но после Майк мог разъяснить суть в двух словах и нескольких активных жестах, и это внезапно приобретало смысл. Салли действительно нравилось разбираться в тактике страшения и лежащей в её основе теории, но практиковать технику было его любимой частью. Они не тренировались каждый день. Работа была выматывающей (по крайней мере, так они её выполняли). Чаще Майк просто спрашивал с Салли некоторое количество тренировочных рычаний и рёва, пока они готовились к работе, может, ещё немного жуткого бега. На выходных они тренировались действительно хорошо. Тренировки никогда не были скучными. Майк никогда не заставлял его делать одно и то же слишком часто, а его бесконечные наставления и поощрения всегда были очаровательны и никогда не повторялись. Майк на самом деле был прекрасным тренером. Салли чертовски повезло. Салли любил тренироваться. Майк говорил, что делать, и он мог это сделать. Он был хорош в этом. Нельзя сказать, что это было просто, Майк сурово натаскивал его, чтобы тот стал настолько хорош, насколько вообще мог. Но то, насколько хорошим он мог быть, было намного больше, чем он когда-либо представлял. Салли обнаружил в себе такие пугающие глубины, о которых он и не подозревал. Он не всегда понимал всё верно, но когда ошибался, Майк объяснял лучше и тренировал его, пока не получится. Пока не отточит до совершенства. Пока он не станет великолепен. Майк не был доволен только половиной работы и никогда не позволял Салли бросать на полпути. Салли приветствовал это. Он хотел, чтобы Майк гордился. Не так, как он хотел, чтобы родители им гордились, получив вместо гордости сбивающую с толку смесь из неодобрения, разочарования и наплевательского отношения к его слабостям и комплексам. Майк на самом деле видел его настоящего, а не то, кем он должен был стать из-за своих имени и внешности. Майк видел, кем он реально мог бы быть, и это не было искажённым отражением его знаменитого отца или банальным «конечно, ты можешь стать, кем захочешь, милый». Салли хотел, чтобы Майк гордился им, и Майк показал ему, как именно добиться этой гордости, и помог достичь её. Когда у него всё получалось, когда он, наконец, овладевал техникой, с которой боролся, или самостоятельно выдумывал интересное решение поставленной задачи, Майк не сдерживал себя. Он заставлял Салли попотеть, но заслуженно хвалил. Каждый раз это было ощутимым прогрессом, а не просто какими-то там словами. Это было всем. В конце одной изнурительной тренировки Майк заставил его практиковаться по-старому «жуткий бег и рык» вокруг их потрёпанного дивана. Пригибаться так низко к земле не было просто для Салли, но в этом и заключалась суть практики. Майк запрыгнул на спину Салли, чтобы выпрямить его осанку, показать, как держать хвост, схватил рог, чтобы поднять голову под верным углом, ткнул в бок, чтобы он напряг пресс, и сумел добиться от него глубокого хриплого рычания, сотрясшего комнату. — Что за монстр! — плюхнулся Майк на диван для драматического эффекта. — Я спрашиваю, какой ребёнок не намочит кроватку от такого? Ты не остановим! У меня мурашки по коже, хотя я тоже монстр! Салли позволил себе развалиться на полу, обессилев, впитывая похвалу. Майк опустился над ним, быстро размахивая маленькими ручками. — Ты подаришь им кошмары на всю жизнь. У рекорда декана Терзалес нет и шанса против тебя! Салли рассмеялся, мотая головой. — Не качай мне тут головой, Джеймс Пи Салливан! — Майк схватил его за рог, заставив вместо этого кивнуть. — Ты должен сказать: «Да, тренер, я сделаю всё возможное». Это было всем. Это было всем, и драйв Майка, который подталкивал Салли к новым высотам, и последующие действия, которые должны были привести их туда, куда они хотели, и тёплая похвала Майка, согревающая всё тело Салли, словно солнечный свет изнутри, и руки Майка, направляющие его. Это было всем… и ничем. Этого было недостаточно. Слова вылетели изо рта Салли сами — чистая реакция и никакого плана. — Ты должен сказать мне, чтобы я тебя поцеловал. Майк затих, большой зелёный глаз открылся шире, чем когда-либо. Его тело дёрнулось назад, но его рука всё ещё сжимала рог Салли. — Поцелуй меня? — спросил он. Это не было просьбой, скорее, повтором в замешательстве. Салли наклонился, совсем маленько. — Нет, так, будто ты этого хочешь, — он выдохнул… просьбу, пожалуй. Был момент, момент пугающей тишины, пока угол большого зелёного рта Майка не изогнулся в ухмылке. Он притянул Салли за рог. — Иди сюда и поцелуй меня, — приказал он. По логике вещей Майк не мог заставить Салли что-либо сделать. Салли был большим, сильным и страшным, и всем тем, чем не был Майк, но в то же время Майк был его другом, тренером и той высотой, к которой стремился Салли, и когда Майк сказал ему сделать что-то своим тренерским голосом, Салли сделал это. Также было важным обстоятельством, что Салли никогда в своей жизни не хотел подчиниться приказу так сильно. Он закрыл глаза, когда его губы коснулись губ Майка. По началу это и были только неловкие соприкосновения, в которых, как Салли долгое время считал, и есть суть поцелуев… но всё же сердце его выпрыгивало из груди. После губы Майка двинулись к его, мягко посасывая, втягивая внутрь, и тупые округлые зубы царапнули его губу. Салли задохнулся, дрожь прошла по всему телу вниз, до самого кончика хвоста, вздыбив шерсть. Салли отстранился, приоткрыв трепещущие глаза и увидев улыбающегося ему Майка, а затем опустился ниже на пол, запрокинул голову и снова поцеловал. Поцелуй с Майком был откровением. Ему казалось, будто его тело горит, будто он жаждал поцелуев Майка, и Майк давал их ему. Толстый язык протиснулся между его губ, Салли открыл рот и впустил Майка, вырвавшийся стон шокировал его самого, но не настолько, чтобы остановиться. Он просто… ему хотелось. Он хотел. Руки Майка были в его шерсти вокруг рогов и ушей, царапая и потягивая, и Салли стонал, плавился. Его руки поднялись, нежно баюкая маленькое круглое тело Майка в ладонях. Он плыл по течению странных чувств, близости, и Майк был его якорем. Он хотел никогда не останавливаться, хотел никогда не отпускать. Майк был тем, кто разорвал поцелуй во второй раз, ловя воздух большими глотками и отстраняясь. — Воу, — выдохнул он. Его зрачок был расширенным, тёмным и гипнотизирующим. Он погладил лицо Салли, и тот склонил голову к его руке. В нижней части тела Майка, между его ногами и немного впереди, он выглядел иначе, чем обычно. Там было углубление на ровной зелёной коже, влажный шов плоти ярко-оранжевого оттенка внутри. Салли задумался, насколько глубоко оно уходило, или, если бы у Майка были внешние части, на что бы они были похожи. — Прикажи мне, — голос Салли был охрипшим… он едва узнал его. Его глаза были прикованы к тонкой оранжевой щели, а язык быстро прошёлся по губам увлажняя. — Прикажи мне, — попросил он. — Ох. О боже, как стыдно, — Майк оттолкнулся от Салли, отступив на шаг, и Салли с неохотой отпустил его. — Да, давай не будем торопить события. Первый поцелуй и хватит, — Майк напрягся всем телом, и оранжевая плоть закрылась и исчезла, оставив только крошечную каплю влаги, показывающую, что она вообще была. Салли хотел вернуть её, и, как ни парадоксально, почувствовал облегчение. Он почувствовал, что снова может дышать. Это будет не сегодня, не сейчас. Он… он дрожал? Как странно. Обычно с ним такого не происходит. — Однако, твой приятель Майк великолепно целуется, да? — сказал Майк, бросив Салли широкую улыбку. — Я должен быть прав, я весь — рот! И к тому же красавец, а? А? — он очень широко открыл глаз, глядя на Салли, заставив его рассмеяться. — Да, — сказал Салли мягко. Это был красивый зелёный глаз. Зелёный был приятным. И это был глаз Майка. — О-о-окей, перерыв, — Майк энергично потёр мех на обеих щеках Салли, будто пытался разбудить его. — Я собираюсь взять нам немного посттренировочного сока. Хорош для увлажнения и сахара в крови, так? Да. Я… Я скоро вернусь. Не расслабляйся, — Майк перепрыгнул через спинку дивана и направился к холодильнику. Салли потянулся за ним на полпути, но затем встряхнулся и развернулся, чтобы сесть на пол и опереться на диван, как обычно. К тому времени, как Майк вернулся с соком и его обычной болтовнёй и Салли допил свой большой стакан, между ними всё снова стало более, чем нормально. Если и было что-то в груди Салли, что-то, по ощущениям, как струна… отрезок тёплой шерстяной пряжи… привязанный к его сердцу и обёрнутый вокруг руки Майка? Что ж, Салли жил с этим уже довольно долго.

. . .

Дело было в том, что Салли никогда не видел сути. Как и у всех, у него были уроки полового воспитания в старшей школе. Это были разговоры о «поиске генитально совместимых партнёров для здоровых отношений», а также все эти устрашающие лекции о том, чтобы никогда не практиковать «генитальное переплетение» с вышеупомянутыми партнёрами из-за угрозы того, что твоя жизнь будет разрушена младенцами-монстрами. Позже, вне уроков, были все эти похабные разговорчики в раздевалке о том, что «генитально несовместимые» партнёры — это то, что нужно, потому что ты можешь «снять напряжение» без какого-либо риска. Обе версии казались Салли совершенно бессмысленными. Если он хотел получить оргазм, что порой случалось, у него была пара отличных рук, и они прекрасно работали с частями его тела. От него совершенно ускользало, зачем кому-то желать для этой цели тереться своим телом о чьё-то чужое. Но, очевидно, он был в меньшинстве. Казалось, словно все вокруг были странным образом одержимы сексом. Какое-то время Салли думал, что самовоспроизводящиеся монстры были отличным явлением. Почкующиеся и делящиеся не нуждались в ком-либо ещё для размножения, которое и предполагалось целью секса, но ведь даже некоторым из них нравилось путаться частями ради забавы, поэтому Салли, вроде как, и забил на всех. Не то чтобы у него никогда не было шанса попробовать. Салли был большим и страшным, и некоторые монстры были впечатлены его самоуверенностью и беззаботностью, которой он прикрывался. Множество монстров хотело, чтобы он на них набросился. Несмотря на это, не было никого, на кого он хотел наброситься. Это не помешало его отцу устроить пару крайне унизительных разговоров о том, как «легко устрашающие монстры вроде нас» должны быть особо осторожны в получении согласия, чтобы убедиться, что их партнёрам не было страшно сказать им «нет». Едва ли это было полезным, учитывая, что это Салли всегда был тем, кто говорил «нет». Думать о Майке в этом ключе тоже было довольно нелепо. Майк мог быть крошечным, но он никогда за всю свою жизнь хоть сколько-нибудь не боялся, даже когда Салли пытался пугать его. Он командовал Салли всё время! И кроме того, Салли вообще не хотел набрасываться на Майка. Он очень хотел бы… …да. После того как Майк сказал Салли поцеловать его, нельзя было отрицать, чего именно хотел Салли. Всё произошло так плавно, в этом дело. Салли никогда не был заинтересован в ком-то в сексуальном плане, и он считал, что так всё и должно было быть. Иногда он немного флиртовал, но, как и всё прочее, это было лишь прикрытием. А потом случился Майк. Сначала он был просто расстраивающим планы неприятным соперником, позже заклятым врагом, а затем последней надеждой Салли, при этом оставаясь первыми двумя, что сбивало с толку и расстраивало. В итоге он стал другом. Удивительным другом, который был всем, чем не был Салли: весёлым и смешным и делал жизнь Салли удивительной, даже когда эта жизнь сошла с рельсов и эффектно взорвалась. Они были идеальной командой, лучшей вместе, чем когда-либо порознь. В определённый момент что-то внутри Салли проснулось и впервые обратило на себя внимание. Он начал хотеть, даже если не понял этого сразу. Но даже тогда он не хотел идти обычным путём. Все знали, что на таких монстров, как Салли, не набрасываются. Особенно милые монстры вроде Майка. Были плохие шутки с такими концовками. Иногда нить вокруг сердца Салли ощущалась не как мягкая, пушистая пряжа, а как колючая проволока.

. . .

Они не целовались больше за два дня, прошедшие после первого раза. Салли не упоминал об этом, вообще не знал, что сказать по этому поводу, также поступал и Майк. За исключением некоторых задумчивых взглядов, брошенных в его сторону, Майк относился к нему так же, как и всегда. Если бы Салли строил планы, он бы беспокоился, что поцелуи могут разрушить их отношения. Как бы то ни было, он не думал об этом до тех пор, пока не стало ясно, что это не проблема. Майк всё ещё был его лучшим другом. Проблемой было то, что Салли так сильно хотел, чтобы Майк поцеловал его вновь, что ныли зубы. Не было никаких признаков того, что поцелуй был чем-то иным, кроме как одноразовой акцией, и подкрадывающееся беспокойство оттого, что так и было, начало грызть Салли изнутри. Он не знал, что бы он сделал, если бы Майк никогда не захотел поцеловать его снова. Они всё делали вместе. Работали вместе, жили вместе, ели вместе, спали в одной комнате. Майк был весёлым и пробивным, и энергичным и… — Аргх, довольно грустных глаз, ты разбиваешь мне сердце! — Майк оттолкнулся от их маленького обеденного стола, со скрипом отодвинув стул. — Я должен сказать тебе, чтобы ты поцеловал меня? — Да! — это был неосознанный ответ, и Салли произнёс его слишком быстро и громко от облегчения. Кипящий жар румянца бросился к его лицу. — Я хотел бы… Я хочу этого. Да. Майк быстро заморгал и ухмыльнулся. — Ну что ж. Сделай это, — он выжидательно постучал пальцем по нижней губе. Салли тотчас положил руку на спинку стула Майка и наклонился к нему. Майк приподнялся к нему навстречу… но это было странно. Неправильно. Салли отступил, тряся головой, до того как их рты встретились. Было неприятно нависать над Майком, он словно притворялся большим грубым монстром, которым должен был быть. Вместо этого он толкнул стул Майка чуть дальше и опустился к его коленям, чтобы стать с ним на одном уровне. Его рука соскользнула со спинки стула. Салли едва коснулся рукой спины Майка, удерживая, и после он его поцеловал. Всё началось с лёгкого поцелуя, их губы чуть соприкоснулись. Салли наблюдал за Майком, за тем, как его ярко-зелёный глаз приоткрылся с едва заметным дрожанием, за изгибом его больших губ в улыбке. — Ещё, — приказал Майк, втягивая Салли. Салли закрыл глаза и капитулировал, тая перед Майком. Поцелуй был долгим и глубоким, языки соприкасались, переплетаясь, проникая в рты друг друга. Их губы скользнули, закрылись и разъединялись, чтобы позволить им сделать несколько судорожных вдохов, дыша одним тёплым воздухом. Весь мир превратился в ничто, кроме тех мест, где они соприкасались и пересекались. Салли застонал, в его груди раздалось долгое низкое урчание. Он снова горел, шерсть вздыбилась от дрожи наслаждения, но в отличие от первого раза, его не трясло. Он присутствовал, был в этом моменте с Майком, и он знал, что происходит. Салли не был застигнут врасплох тем, как сильно он этого хотел. Он был в безопасности в руках Майка. Когда Майк отстранился, Салли сел на корточки и смотрел на него. Его тело было тёплым от возбуждения, но в груди царило спокойствие. Он уже несколько дней не чувствовал себя таким уверенным… обычно требовалась особенно тяжёлая тренировка, чтобы он так себя почувствовал. Ему казалось, что он может ждать вечность, будто в мире не было ничего, чего он не смог бы сделать, попроси его Майк. Щёки Майка приняли коричневый оттенок там, где краснота его крови смешалась с зеленью кожи. Его зрачок был расширен. — Воу, — выдохнул он, проводя кончиком пальца по нижней губе Салли. Салли вздрогнул от лёгкого прикосновения. — Ты и правда не сдерживаешься. Мне нравится то, насколько сильно ты хочешь этого. Ты на самом деле не нуждаешься в моих словах о поцелуе, правда? — Правда, — Салли кивнул. — Скажи мне, что делать, — это было всё, чего он хотел. Майк неловко засмеялся, отодвигаясь от Салли. Он не мог уйти далеко со стулом и рукой Салли на пути. Салли отпустил его, предоставив ему столько места, сколько мог. Он не хотел, что Майк чувствовал себя в ловушке. — Я не уверен, насколько опытным ты меня считаешь, — сказал Майк. — Сейчас это может стать шоком для тебя, принимая во внимание моё потрясающее обаяние, но у меня совершенно не было монстров, выстраивающихся в очередь, чтобы наброситься на меня? Я имею в виду, я баловался раз или два, но… — Я не хочу набрасываться на тебя, — перебил его Салли. В момент удивлённого молчания Майка он вернулся в реальность достаточно, чтобы почувствовать себя неловко. Он уронил голову, не в силах больше смотреть в глаз Майка. Его рука, покоящаяся на краю стула, скользнула вперёд, пока не накрыла маленькую ступню Майка обнимая. — Я не хочу брать на себя ответственность. Я очень сильно тебя хочу, но не так. Я хочу, чтобы ты сказал мне, что делать. Мне это нравится. Когда ты тренируешь меня, мне нравится это. Я… — он прервался, делая резкий прерывистый вдох. — Это странно, да? Это слишком странно. — Эй, ну же, мы монстры или как? — Майк схватил Салли за подбородок, поднимая его голову. — Странность — норма, это то, что всегда говорила Мама Вазовски. Если тебе предпочтительнее, чтобы на тебя набросились, я могу этим заняться. На самом деле это довольно горячо. — На монстров вроде меня не набрасываются, — слабо возразил Салли. — Кто сказал? — потребовал Майк. Салли неясно махнул рукой. — Все? — Тогда «все» могут пососать яйцо. Я наброшусь на тебя, если я этого захочу! А я действительно хочу, — он пропустил мех Салли сквозь пальцы, взъерошивая на щеках и ниже на шее. — Мы разберёмся с этим, верно? Майк и Салли, нет ничего, что мы не смогли бы сделать вместе! Салли рассмеялся тихим задыхающимся смехом. Его сердце казалось слишком большим, слишком тёплым в груди, когда он смотрел на Майка. Его Майка, который мог заставить работать что угодно. У Майка был задумчивый вид, как когда он пытался решить особо трудную задачу. — Мы разберёмся с этим, — повторил он. — Итак, я умный парень, но я не читаю мысли. Я не могу догадаться, чего ты хочешь. Ну, я хочу сказать, по твоим умоляющим глазам, после нашего поцелуя, я, вроде как, смог сейчас понять, но это была, скорее, удача, нежели что-то ещё. Так что тебе придётся сказать мне, чего ты тоже хочешь. Что тебе нравится? Какие-то особые предпочтения из прошлого? Салли пожал плечами, тёплое одобрение Майка облегчило признание. — Я никогда никого не хотел раньше? Ты мой первый. У тебя был некоторый опыт, но… У меня его не было. — Оу, — глаз Майка метался туда-сюда, пока он осознавал слова Салли. Он весь расслабился и чуть потянул Салли за ухо. — Не удивительно, что ты испугался в прошлый раз. Ты заставил меня поволноваться. — Прости. — Не за что. Общение — это то, для чего существуют слова! — Майк склонился, чтобы прижаться лбом ко лбу Салли в нежном касании. — Как я и сказал, мы разберёмся с этим. — В этот раз я не боюсь, — сказал Салли с надеждой. Он провёл рукой вверх по ноге Майка, чтобы вновь устроить руку на его спине, удерживая. — Ты должен сказать мне, чтобы я поцеловал тебя. Каждый день. И ты должен тренировать меня. — Должен? — Майк приподнял один край брови, пристально наблюдая за Салли. Он переключился на свой грубый тренерский голос. — Отожмись для меня десять раз с рёвом, Салливан, вернись и поцелуй меня так, как ты того хочешь. И лучше бы тебе рычать достаточно громко, чтобы напугать соседей! Салли чуть не опрокинул стол в спешном прыжке, всё внутри него нагрелось и расплавилось.

. . .

— Ты должен сесть на моё лицо, заставить меня принять это. Говорить Майку, чего он хочет, становилось всё легче. Салли любил целовать Майка, любил, когда его заставляли заслуживать это, любил то, как приятно желать и знать, что Майк был здесь, чтобы позаботиться о нём, поймать, если он упадёт. Это было удивительно и прекрасно, они довольно много целовались и касались, и обнимались, но они ещё не делали ничего, что действительно можно было бы назвать сексом. Салли был готов. Он горел, не жарко, быстро и пугающе, а словно медленный огонь нагревал его тело. Он видел достаточно частей Майка, когда жар становился густым и они оба возбуждались, чтобы знать, что они «генитально несовместимы», но это не имело значения. Они всё ещё могли доставлять друг другу удовольствие, и в любом случае они не хотели заводить детей. Майк был возбуждён больше, чем Салли когда-либо видел, или, может, он просто не пытался это скрыть. Его щель была блестящая и гладкая, ярко-оранжевый перетекал в нежно-персиковый внутри, с несколькими тонкими жёлтыми усиками, выглядывающими в поисках симуляции. — Да? Да. Давай, — взгляд Майка был стеклянным. Его дыхание стало прерывистым. Он толкнул Салли. — На спину. Руки за голову. Салли послушно перекатился в центр маленькой гостиной, где они расчистили место для его страшильных тренировок. Он положил руки за голову и стал ждать. Майк забрался на него, медленно, словно имел всё время мира, поднимаясь к животу и груди Салли. Между его ног выглядывало большее количество жёлтых усиков гнездом тонких закручивающихся лоз. — Взгляни на свои мышцы. Что за зверь, — промурлыкал Майк. Салли согнул руки, выгибая грудь под ногами Майка, чтобы покрасоваться выдающимся объёмом. — Что я могу сказать? Мой тренер потрясающий. — Правда? — теперь Майк сидел на лице Салли и схватил прядь шерсти на его макушке, опрокидывая голову. — Он хорошо тебя обучил? Салли смог ответить только стоном, закатив глаза, открыв рот и потянувшись вверх к Майку. Майк застонал вместе с ним, и несколько маленьких усиков пощекотали губы Салли. — Лижи, — приказал Майк, задыхаясь. Салли принялся лизать. Его язык тотчас был охвачен извивающимися усиками, скользкими, мускусными и толкающимися в его рот. Он двигался языком сквозь их массу, стараясь приласкать каждый, втянуть все в рот, когда они продолжали ускользать, оставляя щекочущие дорожки по его щекам. — О-о-о, да, — прохрипел Майк. — Глубже. Войди внутрь. Салли исследовал его языком, углублялся за усиками к их основанию в щели Майка. Он знал, что нашёл верное место, когда почувствовал, как мышцы Майка задрожали и сжались на кончике его языка, когда он надавил, и Майк издал рваный вопль. Маленькие шишкообразные коленки Майка обхватили щёки Салли, когти на его пальцах процарапали макушку Салли под шерстью. Он покачивался на лице Салли, трахая себя его языком и трахая его рот своими усиками. Майк лишился слов, выражаясь исключительно стонами и рычаниями, пока использовал Салли для собственного удовлетворения. Бёдра Салли поднялись сами по себе, безуспешно трахая воздух, когда он полностью отдался процессу. Он существовал для Майка, для телесных ощущений, чтобы быть хорошим для него. Его рот был открыт широко, до боли в челюсти, острия его клыков царапали изгиб круглого тела Майка, пока тот изливался в рот Салли. Майк кончил с тяжёлым хрипящим криком, его горькие споры засочились из всех усиков, затопляя рот Салли и пачкая всё его лицо. Салли беспомощно застонал, вылизывая Майка. — Окей, ладно. Вау, — Майк поднялся с лица Салли и откатился на пол рядом с ним, смеясь и волоча конечности. — Это было удивительно, и мы должны заниматься этим постоянно. У моего дружища Салли есть навыки. Салли вздрогнул, тело выгнулось в ответ на похвалу. Его пах был твёрдым, изнывая от желания кончить. — Какой беспорядок, — Майк соскрёб немного своих спор с щеки Салли, проталкивая их в его вялый рот. — Тебе это идёт. Салли проскулил, толкнувшись в воздух снова, но, кажется, не мог найти слов, а Майк ещё не сказал ему, что он может двигать руками. Его руки были зажаты под его головой и далеки от требующих частей тела. — Хорошо, хорошо, — смягчился Майк. — Потрогай себя, большой парень. Покажи мне, как ты доводишь себя. Ему не нужно было повторять дважды. Салли нагнулся, раздвигая густой мех и надавливая там, где было нужно, чтобы позволить его гемипенису выдвинуться и надуться. Он простонал от облегчения, когда взял его в руку. — Ох, вау, — выдохнул Майк. — Ты монстр во всех отношениях, не так ли? Салли посмотрел вниз на себя, толстый сдвоенный фаллос в его руке… ярко-фиолетовый и покрытый красными загнутыми назад шипами. Салли никогда особо не задумывался о нём. Он был у него, и ему было хорошо с ним, но он выглядел мерзко и ужасно, в отличие от изящных усиков Майка. Салли заколебался, гемипенис чуть спрятался. — Это не плохо! — быстро сказал Майк. — Это замечание, сделанное в искреннем восхищении. Они прекрасны. А теперь покажи мне, как ты ими пользуешься. Повторный приказ помог. Салли помассировал части в одной руке, покачивая пенисы друг к другу. Мягкие хрящевые шипы приятно потирались между собой. Он был уже так возбуждён, что жар оргазма был не за горами. Он накрыл рот другой рукой, кусая пальцы, чтобы заглушить себя. Его лицо пахло спорами Майка, и его рука усилила этот запах. Он застонал, сжав твёрдый гемипенис и толкнувшись в руку. Майк застонал рядом с ним. Салли повернул голову, и у него перехватило дыхание при виде Майка, засунувшего потирающую руку в усики. — Ты снова готов? Ты способен на это? — это наблюдение заставило Салли потрясённо ахнуть. — Я могу снова и снова, — Майк немного отодвинулся от Салли, но лишь для того, чтобы опереться о диван и раздвинуть ноги перед Салли, давая ему лучший обзор. — Так ты типа одноразовый монстр, ха? — Мхм, — кивнул Салли, большего красноречия для ответа у него не нашлось. Он был парализован, наблюдая за тем, как Майк играл со своими усиками, завивая их в толстый канат, чтобы погладить вместе, затем разделяя их, чтобы толкнуться пальцами в себя. Язык Салли двигался, пытаясь рассортировать и запомнить все движения, которые использовал Майк, чтобы попробовать использовать их самому в следующий раз. Чтобы быть лучшим для Майка. Глаз Майка был почти закрыт, веко отяжелело от удовольствия, но его взгляд был прикован к паху Салли. — Красивый. Я могу использовать тебя часами, читать книгу, пока ты стоишь передо мной на коленях и вылизываешь меня снова и снова… Эта мысль была слишком, вкупе со жгучей картинкой ублажающего себя Майка и с тем, как он уже был возбуждён, когда начал прикасаться к себе. Салли прикусил руку и кончил с дрожащим рычанием… липкая жидкость пульсируя билась о его руку. Майк не сильно отстал от него, задыхаясь во втором своём оргазме. Салли очнулся на полу вялым и измотанным, чувствующим лёгкость и удовлетворение. Он хотел лежать так вечно, просто наблюдая за Майком, абсолютно безвольным и усмехающимся около него. В конце концов он вспомнил о своей липкой руке и поднял её ко рту, чтобы вылизать дочиста. Его сперма была более мускусная, чем споры Майка. — Так горячо, — заскулил Майк, когда напрягался всем телом, чтобы втянуть усики обратно внутрь и закрыть щель. — Ты меня в могилу сведёшь. — Я хорошо поработал? — Салли знал, что нарывается на комплименты, но он правда хотел их услышать. — Дружище, я не уверен, что возможно сделать работу лучше, — Майк подошёл на коленях поближе и поцеловал Салли, сладко и нежно. В нём больше не было огня, только тепло, оставленное пламенем. Салли был сонным и довольным, он был счастлив, целуя своего Майка и прижимая его ближе. Майк же не настолько. — Ух, почему мы на полу? Поднимаемся на диван, давай. Салли вздохнул и с трудом выпрямился, поднимая Майка за собой. Он плюхнулся на диван, устраивая Майка на своей груди. Майк поцеловал его снова и откинулся на брюхо Салли. С ним так было уютно. Салли зевнул, наслаждаясь близостью и медленно засыпая. — Я не знаю, Салли, это так много, — внезапно сказал Майк, заставив Салли снова проснуться. Его руки нервно сжимались. — Это так много. Я не знаю, могу ли я быть всем, и не думаю, что я должен? Друг, тренер, коллега, любовник… в смысле, мне нравится быть ответственным, но я не могу отвечать за всё постоянно и… и… должна быть какая-то граница. Я должен знать, где эти границы, чтобы не переступать их. Я не хочу навредить тебе. Салли обнял Майка и перевернулся вместе с ним, свернувшись вокруг него и пряча его круглое тело между своим животом и спинкой дивана. — Окей, — сказал Салли. — Границы позже. Обнимашки сейчас. Майк завертелся, немного сопротивляясь, а затем полностью расслабился в захвате Салли. — Ты знаешь, да. Хорошая идея, — пробормотал он в грудь Салли. — Прекрасное тактическое решение. Максимальные очки присуждаются Джеймсу Пи Салливану. Это… это приятно. — Ага, — Салли прижался поцелуем к макушке Майка, прямо между его милых маленьких рожек, и прижал его к себе. Майк может быть монстром с большими планами, но Салли тоже время от времени может составить довольно приличный план. Предстоящие переговоры могут оказаться не простыми, но Салли не беспокоился. Они придумают что-нибудь замечательное. Майк и Салли. Салли и Майк. Пока они были вместе, в мире не было проблемы, которую они не могли бы решить.

. . .