Сладкоежка

-Чимином звать. А зачем интересуетесь, позвольте спросить, доктор Мин?! - грубо выделяя фамилию, все еще хмурится Пак, рассматривая доктора более внимательно. Не то, чтобы он его впечатлял. Просто надо же в случае чего, фоторобот в полиции составлять. Ну не интересен он, как парень. Что в нем может быть интересного? Обычный мужчина, старше самого Чимина лет на 5, может меньше. Ну да, руки.. Твою мать! Юнги закатывает рукава белого халата, по сантиметру обнажая худые кисти, оплетенные набухшими венами. Чимин заканчивается, как человек, как личность, превращаясь в маленькую лужицы с аморальным фанатизмом к этому чертовому доктору и его рукам. - Такого малыша мама не учила не грубить старшим? - на такое заявление Чимин подскакивает, собираясь сбежать и точно больше не заходить в эту клинику. Его удерживают от побега длинные пальчики, схватив за подол рубашки -Чимин~ни, сядь на место - обезоружил и добил... О слабости Пака к уменьшительно-ласкательным вариантам своего имени знал только Тэхён. Ну не мог же он растрепать об этом Юнги!? - Давай закончим процедуру, а потом можешь грубить, сколько душе угодно - в голосе Мина на секунду проскочила нотка усталости и обреченности. Наверное, именно она потушила весь гнев Чимина, что разрастался внутри. Он послушно лег обратно, прикрыв глаза. К его шее и груди на мгновение прикоснулись нежные руки, поправляя съехавшую салфетку. -Ну, вот и все. И чего ты боялся? - вскоре проблема больного зуба была решена, а Юнги снял перчатки и мыл сейчас руки в раковине около входа. Чимин же сидел на кушетке и пытался понять, больно ему или нет. Решив тактично промолчать на, кажется, риторический вопрос доктора, парень встал и подошел к зеркалу. В какой-то момент, голова закружилась и Пак покачнулся. Вот, почему он ненавидел стоматологические клиники. Его штормит, как только он встает после анестезии. -Эй-эй, ты мне тут только не падай! Кровь вообще-то плохо отмывается! - на лице Мин Юнги четко обозначилось беспокойство. Он закинул руку юноши себе на плечо. Тот стоял и, кажется, собирался сменить местоположение тела в пространстве, цветом лица показывая, что не все хорошо. Юн сообразил относительно быстро, что есть универсальное средство против всяких обмороков. Через несколько секунд Чимин чихал от нашатыря, сидя в кресле доктора. - Что ты мне пихаешь тут, а?! - шипит Чим, не переставая чихать. -Проснись, красавица, проснись. Открой глаза, ну и сьеб... Свали. - процитировал на свой лад стихотворение какого-то поэта Мин и поднялся с корточек, на которых и сидел последние минуты, возвращая в нездоровое тело здоровый дух. -Спасибо - прошептал Чимин, потеряв дар речи. И опять... От чего терять этот самый дар речи?! Конечно, Чимин, на твоих же коленях руки такого красивого мужчины. О, господи, эти вены... -Не за что, маленький Принц. Талон возьми. Нужно еще долечивать зубки. - словно с несмышленным ребенком говорил с ним Юнги, нависая над ним. Пак невольно потянулся к нему, сам не контролируя себя. Они были совсем близко. Его дыхание заставляло бегать по белоснежной коже Чимина стайки мурашек. Юн не понимал, что делает, не понимал, как дошел до этого, не знал, что теперь делать. Пак не отставал и аккуратно, будто случайно, коснулся маленькими пальчиками напряженной шеи Мина. Теперь настал чередь мурашек бегать по Юну. Губы с каждым мгновением все ближе и ближе. Они дышали друг другом, не отрываясь ни на секунду. Пак поддался слегка вперед, чтобы, наконец, коснуться желанных губ. Но, не тут то было. -Доктор Мин, к вам пациент с острой болью. - заглянула медсестра. Увидев зрелище, не предназначенное, видимо, для других людей, девушка прикрыла рот рукой в немом шоке. -Извините, я попрошу пациента немного подождать. - она выглядела пораженной, но, выйдя за дверь, не сказала никому о том, что видела. -Простите, доктор Мин, я пойду. У меня еще куча дел... - стушевался Чимин, прикрыв покрасневшие кончики ушей. Аккуратно выбравшись из-под руки Юна, парень ещё раз попрощался и вышел из кабинета.