Сладкоежка

Трель звонка кажется особенно громкой, если раздается она в тот момент, когда ты спишь и видишь уже десятый сон. -Кто вообще придумал эту домашнюю сирену- матерился Чимин, протирая заспанные глаза и нехотя поднимаясь с кровати, которая так и манила опуститься на мягкие подушки, раскинуться на черных шёлковых простынях и обеспечить себе отдых на ближайшие часов пять, а то и шесть. Наученный горьким опытом студенческой жизни, юноша пересилил себя и дошёл-таки до злополучной двери. В глазок он никогда не смотрел, и сегодня это стало его фатальной ошибкой. Повернув ключ в замке несколько раз, парень открыл дверь и замер, словно на его глазах произошло явление Христа народу. На пороге маленькой, но уютной квартирки, купленной совсем недавно, стоял никто иной, как Мин Юнги, тот самый Юнги, мысли о котором терзали сердце и душу Чимина уже который день. Ему так хотелось снова почувствовать прикосновение нежных рук с аристократически-белой кожей, услышать его голос, похожий чем-то на мурлыканье довольного кота, хотелось побыть кому-то действительно нужным. Но внезапно проснулся страх неизвестности - страх, который медленно съедал Пака изнутри. Что случится, если он скажет что-нибудь не то, или сделает что-то не так, как представляет себе это Юнги. Вдруг он рассмеется в лицо наглым смехом и уйдёт, хлопнув этой самой кованой дверью, которую сейчас держал открытой парень. -Чимин? Может впустишь уже? Тяжело вообще-то - произносит Юн, и только сейчас Пак замечает в его руках громоздкий пакет и коробку с тортом, украшенным необычными для кондитерского производства спиреями. -А? Да-да, проходите, конечно - у Чимина не хватило решительности и твердости, чтобы выгнать Мина, не проявив должного уважения. Насколько он помнит, клиника находится довольно-таки далеко, а сегодня, между прочим, рабочий день. То есть, Юн предпочел увидеться с ним, а не работать допоздна. За такими странными для самого себя вопросами, юноша машинально отошел в сторону, чтобы не мешать нагруженному мужчине. -Юнги~хён, вы, наверное, устали. Может, - Чимин стушевался под пристальным, с ноткой ехидства, взглядом Мина - хотите чай? -Нет, спасибо. Я принес кое-что получше чая. Тем более, что завтра выходной день. Надеюсь, ты не против, что я так бесцеремонно поменял твои планы на вечер? - ухмыляется Юнги, поправляя свободную сетчатую кофту, медленно съезжающую с плеча. Теперь, когда Чимин опустился на кресло в гостиной, у него появилась возможность рассмотреть своего неожиданного гостя, который сейчас хозяйничал за барной стойкой, получше. Худой, но при этом достаточно высокий, с крашеными темными волосами, слегка завитыми на кончиках, в черной майке и черных джинсах, явно не случайно порванных на коленях. Юноша мастерски переворачивал какие-то станканчики, встряхивал, нарезал фрукты, которых, как мог бы поклясться Чимин, никогда не было на его кухне. В воздухе витало умиротворение, будто такой ритуал происходит каждый вечер. Юнги так органично вписывался в обстановку, что Пак даже не заметил, как мужчина подошел к нему с бокалом, в котором плескалось игристое вино, поблескивая искорками в ярком освещении люстры под потолком. -Чимин, ты не против, если я оставлю в качестве освещения только лампы над баром? Я просто больше предпочитаю полумрак. - щурится Мин, а Пак поднимается и, слегка покачивая бедрами, дефилирует к барной стойке, чтобы перегнувшись через неё, выключить свет в гостиной, оставив лишь мерцающие огоньки над баром. Раздается какой-то сдавленный звук, кажется, хрустнуло стекло. Чимин оборачивается, собираясь выяснить, в чем дело, но натыкается на взгляд мужчины, подернутый дымкой возбуждения. Юнги, демонстративно раставив ноги и откинувшись на спинку дивана, нарочито медленно пил шампанское, давая рассмотреть себя во всей красе. Пак не уступал в своих выходках, осторожно ступая босыми ногами по мягкому ковру, бесшумно, словно кошка, подбираясь к своей жертве. -Юнги~хён, может, хочешь мандаринку? - Чимин склоняется над тарелкой, тонкими пальчиками поднимает самую сочную дольку цитрусового наслаждения и, не разрывая зрительного контакта с Мином, обхватывает ее губами. Со стороны не было и намека на пошлость, но у Юнги всё тело свело от желания наказать этого красивого, будто из сказки, юношу, который так бесстыдно соблазняет его. Хотя, кто тут еще кого соблазняет... -Чимин~на, можешь подойти? - Юнги испугался собственного голоса, настолько он вышел хриплым и возбужденным. На Пака, кажется, это тоже повлияло самым лучшим образом. Он послушно подошёл к мужчине, допивая одним глотком шампанское и отставляя бокал на стол. Стоило хрустальной ножке коснуться поверхности стола, как Чимин, взвизгнув от неожиданности, оказался усаженным рядом с юношей на диван. -Как твои зубки, Чимин~на? - спрашивает Мин, держа в руках гроздь винограда. Капельки воды скатывались по его руке вниз, очерчивая мокрыми дорожками выступающие венки. Чимин оказался загипнотизирован этим зрелищем. Весь организм кричал о том, что надо хоть что-то сделать. И Пак сделал. Откинув мешающие пряди с лица, он подался вперед, широким мазком языка слизывая капли, и быстро откусил пару виноградинок. Отодвинуться ему не дал Юнги, заткнувший его наглый рот жадным поцелуем. Кажется, Паку это очень даже понравилось. Одно лишь движение и он оказался на худых коленях, продолжая целовать такие сочные губы, которые сравнились бы только со сладкими мандаринками, которые он недавно пробовал. Горячие руки шарили по гибкому телу, сжимая и тут же заглаживая места, где могли появиться синяки. -Какой же ты красивый... Чимин~ни... - задыхаясь шептал Юн, побуждая Чимина краснеть, словно старшеклассница перед известным парнем. - стань моим, прошу... -Я о тебе думал... Никому не было известно, когда и кому первым пришло в голову переместиться в спальню. Но Чимин мог поклясться, что абсолютно все углы в доме они успели собрать, пока добрались до спальни, бездумно обжимаясь около каждого, но каждый раз отстраняясь, лишь бы продлить удовольствие до следующего поворота. -Твою мать- стонет Юн, роняя Чимина на кровать. Черные простыни вколыхнулись, принимая молодое тело. - я не перестану повторять, насколько ты красив...