Wiscrani Candella

      Стук. Шаркающие шаги – нелепая детская привычка.       Рядом с надтреснутым кувшином на тумбочку положили полотенце. Его стоило бы постирать – но хозяин стирал вещи раз в неделю, все сразу.       Теперь хозяин собирался уходить. Он переходил от сундука к полке, от полки – к древнему серванту. Он так часто повторял этот маршрут, что на когда-то дорогом паркете остались темные дорожки – все остальное пространство медленно, но верно поглощала пыль. Комната слишком просторная, но это была меньшая из жилых комнат ванео.       За большим окном – закат над водами Адивиана. У хозяина дома осталось мало времени для приготовлений. Впрочем, до первого предупреждения осталось только пристегнуть меч к поясу.       «Все по домам! Солнце заходит!» – доттари немного опоздал, но никто не совершенен. – «По домам, если не хотите, чтоб вас сож... Съели! Зажечь огни!»       Хозяин дома закрыл окно, забрал перчатки и посмотрел в зеркало. Худой рыжий чилексиец тридцати одного года от роду, темные глаза бегают из стороны в сторону, челюсти плотно сжаты. Единственное, на чем задерживался его взгляд, – это амулет с тремя крохотными рубинами и замысловатой гравировкой.       Второе предупреждение заставило поторопиться. Не забыл ли он чего? Меч, кинжал, метательные ножи, мешок, амулет... Все на месте.       Пора.       Он открыл дверь и оказался в длинном коридоре. За коридором проследовала огромная гостиная. Абсолютно пустая: вся мебель давно продана, о картинах и статуях здешние стены забыли еще двадцать лет назад.       Парадной дверью хозяин тоже давно не пользовался: каждый вечер запирать шестнадцать замков ему казалось лишней тратой времени. Поэтому он выходил через черный ход и носил с собой только два ключа. На самом деле дверь ванео можно было бы оставлять совсем открытой – взять там уже было нечего. И все же причина пользоваться замками имелась.       Эта же причина с наступлением ночи повергала Весткраун в ужас и заставляла горожан запираться в своих домах, а стражников – патрулировать только освещенные улицы и только в составе групп по семь человек.       На последнем обжитом островке в море пыли хозяин дома взял свой «всенощный» плащ и небольшой фонарь. Последний он тут же зажег – в бывшей кладовой для этой цели лежало огниво.       Дверь протяжно заскрипела. Такому звуку наверняка могли позавидовать дьяволы, не у каждого грешника выходит так душераздирающе.       Старый замок щелкнул, фонарь занял свое место на гвозде рядом с дверью. Хозяин не спешил накидывать капюшон: ему предстояло обойти ванео и вернуться к парадному входу, чтобы зажечь фонарь там, если этого еще не сделала стража.       Не сделала, хотя на улице их было двое. Вот-вот они соберутся все вместе и пойдут по центральным улицам.       – Добрый вечер, уважаемые доттари, – он привычно кивнул, лишь немного сбавив шаг, – не одолжите ли огоньку для фонаря?       – И вам добрый вечер, милейший, – тот самый стражник, что кричал под окнами, покачал большим факелом размером с себя. – Вы не слышали предупреждения?       Лицо незнакомое, значит недавно поступил на службу. На груди – черный символ Ародена на красном поле. Рядовой. И делиться огнем он не торопился.       – Слышал, потому и вышел. – спокойствие – залог успеха и экономии времени.       – Зачем?       – Фонарь зажечь.       «Чем больше света, тем дальше твари» – одно из золотых правил современного Весткрауна, которое понимали все в городе, от мала до велика. И ночные патрули знали это куда лучше, чем обычные жители.       – Ну так что? Сами зажжете фонарь или передадите халоран мне?       «Только не вынуждай давать тебе на лапу...» – пронеслось в голове. Кошелек-то он и забыл!       Впрочем, без него должно быть даже проще: меньше шума.       Молчание затянулось: доттари никак не мог решить, что ему делать, и дернул своего товарища, зажигавшего огни у соседних домов.       – Чего там у тебя? – голос раздраженный, но знакомый. Похоже, этот новобранец уже выпил много крови сослуживцев.       – Да вот... – доттари рассеянно показал рукой в сторону единственного гражданского на всю улицу. Единственный гражданский прикрыл глаза и тихо вдохнул через нос.       – Что «вот»? – повернулся стражник в таком же красном облачении.       – Фонарь зажечь просят.       – Так зажги! – старший доттари стукнул халораном по камню.       – А как же этот, допрос? И штраф?       – Какой штраф? – он хотел ударить себя по лбу, но вовремя вспомнил о шлеме. – Мы зажигаем фонари, если они висят открыто.       – Понял...       Фонарь у парадных ворот зажегся. Конечно, лучше бы повесить еще один с другой стороны – но есть более важные дела. Все равно осветить весь трехэтажный особняк не получится.       – Вот так, – кивнул старший доттари, – а теперь извинись перед господином.       – Господином?       Шлем скрывал лицо только частично, и было видно, что в данный момент доттари всеми силами воздерживался от того, чтобы ударить сослуживца, если не убить.       – Да. Ты зажег фонарь на воротах ванео Канделла...       – Сир Велий, не стоит. Не теряйте время. – человек в плаще начал постепенно отступать в сторону неосвещенного переулка.       – Но... Эх, как скажете, ваша милость.       Тем не менее, через несколько шагов «его милость» услышал отборные ругательства. Велий служил в доттари уже много лет и никак не получал повышения. Причиной тому служил вздорный для Чилекса факт: Велий никогда не брал взяток, и если их предлагали, оскорблялся не хуже рыцаря Преисподней.       Велий входил в круг тех немногих лиц, которые на имя «Канделла» отвечали: «Это те, которые родственники Фандросов? Да, в городе до сих пор живет один. Остальные уехали в Эгориан».       Этот последний Канделла, Ностриан, жил в старом ванео с упорством, достойным верующих в возвращение Ародена. Еще четыре года назад о его попытках наладить хоть какое-то дело шутили на званых вечерах. В основном родственники.       Потом они перестали это делать. Предпочли просто забыть о существовании Ностриана, хотя периодически пытались вернуть себе ванео, которое когда-то подарили сами. В конце концов они прекратили и эти попытки.       Дом постепенно пустел и разрушался. То, что не успели вывезти братья и сестры, Ностриан продал сам, чтобы оплатить ремонт, налоги и долги. Однажды мебель кончилась, и тогда пришлось искать новые источники дохода.       Ночные улицы Весткрауна делились на две категории: освещенные и опасные. Во вторую категорию входило куда больше, чем в первую. Доттари недоставало людей, а северная часть города и вовсе была отдана на растерзание темным тварям. Ее даже переименовали в Досперу – «Алтарь Отчаяния».       Ностриан не заходил охотиться туда, но этой ночью он наконец решился. «За каждую тварь платят сто золотых. Если я сумею принести хотя бы пятерых... Залатаю крышу в западном крыле» – думал он, закрывая лицо темной повязкой.       О лодке он договорился с одним старым рыбаком – тот все равно не выходил из дому по ночам, а в случае чего знал, где искать свое имущество: в условном месте на четвертой пристани. Сначала Ностриан переправлялся на материковую часть города, а к рассвету возвращался на остров.       Добраться пешком до парего Доспера не было проблемой. Ностриан хорошо знал город, был достаточно похож на обычного разбойника и знал, что лучшее оружие против темных тварей – это огонь. При себе он носил гномью придумку, зажигалку из Браслворка. Один щелчок – и в руке загоралось небольшое пламя. Его было недостаточно, чтобы отогнать тварей, но зажигало факел оно мгновенно.       Осторожно перебегая через освещенные участки, Ностриан следил за своими «соседями»: почти в каждом переулке можно было заметить агентов Совета Воров или таких же, как он, отчаянных охотников за головами. Появление доттари не слишком беспокоило полуночников – стражники редко отклонялись от своего маршрута.       Оживление начиналось тогда, когда в поле зрения оказывалась тварь. Некоторые горожане представляли их как собак, но на самом деле они выглядели по-разному. Самые мелкие походили на помесь змеи с каким-то многоногим насекомым. Почти сколопендра, но отростки торчали во все стороны, а сама плоть сливалась с окружающими тенями.       Ностриан приближался к границе парего Доспера, когда увидел первую тварь. Та ползла в тенях и осталась бы незамеченной, если бы не свет луны, отразившийся от склизкой шкуры.       Этой хватило двух метательных ножей, чтобы зашипеть. Удар на опережение сработал. Ностриан воткнул кинжал куда-то в середину темного месива, и тварь затихла. В качестве предосторожности он нанес еще один удар. Но самое сложное было впереди: найти два метательных ножа, а потом засунуть труп твари в мешок.       На поиски ушло не меньше десяти минут. Перчатки, плащ и куртка покрылись слизью. Она пахла гнилью. Сам Ностриан называл этот запах «гнилым болотом», хотя он никогда не видел настоящего болота.       Тварь плюхнулась на дно мешка с характерным хлюпом. Путь продолжился.       Теперь Ностриан оглядывался по сторонам и шел медленно: тварь могла прятаться в каждой тени. Иногда они нападали и группами, но в таком случае спастись можно было только отступлением. Рассуждения невеселые – и все же тварь в мешке обрела пару, такую же мертвую, как она сама.       Горящие окна и редкие фонари вдалеке исчезли. Вокруг остались только мрачные заброшенные здания. Ванео, дома, бараки, лавки – все, что когда-то было покинуто. Почти все, кто жил тут, или переехали в другие районы Весткрауна, или совсем сбежали из города. Ностриан не винил их. Он сам бы сбежал, если бы видел в этом смысл.       Чье-то ванео смотрело на него заколоченными окнами. Большое крыльцо, терраса, сад, в котором что-то копошится...       Ностриан опустил мешок и подготовил метательные ножи. Если копошится «что-то» – надо бить.       Снова жирный блеск в свете луны. Охотник затаил дыхание: тварь оказалась размером почти с него. Таких он еще не видел. Бежать или попытаться?       «За нее наверняка дают больше. Можно будет починить всю крышу. И сделать запасы провизии. Купить свежего мяса».       «Дьявол с ним!»       Первый нож угодил в цель: Ностриан услышал тихое шипение. Тварь поднялась на лапы – наиболее толстые отростки. Тени будто стекали с них, и контур казался размытым.       Один вдох – и тварь перепрыгнула через высохшую живую изгородь.       «Огонь! Огонь! Огонь!»       Руки пытались нащупать зажигалку. Нащупали, но поздно: она упала куда-то вниз.       Теневое чудовище успело сократить расстояние между собой и добычей до жалких двух метров. В ход пошел меч, но зря – Ностриан никогда не отличался силой. Клинок скользнул по жирной поверхности.       Кое-как отпрыгнув от черных когтей, выползших прямо из пуза, охотник сменил позицию: высвободил вторую руку. Тварь не давала спуску. Она тянулась когтями, подобием клыков и всеми своими отростками. Несколько штук Ностриан сумел отрубить, на несколько шагов отступил назад.       «Еще один, еще, еще...»       Четыре шага – сейчас или никогда! Пальцы левой руки зашевелились, изо рта вырвались темные слова, заученные, как стишок.       Вспышка алого пламени заставила тварь сжаться и запищать, подобно настоящей собаке. Ее движения замедлились. Шкура задрожала, как потревоженная вода.       Кажется, он нанес ей пять или шесть ударов в разные части тела, но не мог вспомнить, на каком из них тварь перестала шипеть и скулить. Ностриан пришел в себя от боли в коленях. Он упал ими на мостовую, чтобы было удобнее колоть.       С трудом встав, он растерянно вытер клинок о плащ, подобрал зажигалку и неожиданно для себя понял: такая добыча в мешок не влезет, а это значит, что ее придется тащить открыто.       «На сегодня хватит».       Обратный путь обещал быть ничуть не проще, и все же Ностриану стало все равно. Твари, бандиты, опасности ночных улиц, нищета и даже протекающая крыша ванео унеслись куда-то далеко. А то, что было сейчас близко, хлюпало при каждом шаге от соприкосновения с ногой.       «Ну спасибо, дядюшка Асмодей, что меня заставили выучить это заклинание!» – вдруг стало очень смешно. Сколько раз его пороли потому, что он не обладал хоть сколько-нибудь выраженным талантом к чему-то! Сколько раз он со слезами на глазах повторял эти инфернальные строчки и безбожно коверкал слова!       «Сколько раз я посылал письма этим эгоистичным мразям и ждал ответа!» – в сердцах Ностриан пнул тушу второй ногой и остановился, чтобы перевести дыхание: последний крик потребовал неожиданно много сил.       До старого поместья Лерун оставалось совсем немного. Сущая малость – оставить туши рядом с мусором, чтобы к полудню найти вознаграждение у входа в свой дом.       Совершенно обыденно Ностриан обошел изгородь, зашел на двор через большую дыру. Не без усилий: туша большой твари никак не хотела проходить, пришлось повозиться.       У стены с фонарем уже лежала целая куча мешков. Многие прослышали о вознаграждении за головы теневых чудовищ. Ностриан считал гением женщину, придумавшую эту схему: таинственная леди Синий Капюшон и улучшала благосостояние жителей, и пыталась извести ночные ужасы Весткрауна. И откуда у нее столько денег?       С трудом приладив свою добычу к общей куче, Ностриан двинулся к лодке. Рассвет приближался, и снова надо было торопиться, но сил уже не было, поэтому по родному острову уставший охотник даже не шел, а неторопливо прогуливался, раз в полминуты переставляя ноги.       Фонарь у черного хода почти догорел, но даже в его свете Ностриан смог оценить состояние своей одежды: кругом черная слизь, с левой стороны плащ подпален, с правой – порван.       «Ничего, зашью».       Оставив на старинном камне и паркете липкий след, Ностриан проковылял в последнюю обитаемую комнату. Там он бросил одежду в пустой таз, с трудом умылся и упал на кровать, раньше принадлежавшую дворецкому.       Кувшин на тумбочке угрожающе закачался, но удержался на месте.       «Больше я в парего Доспера ни ногой!..» – мелькнула предпоследняя мысль перед сном.       Последняя мысль с ней не согласилась.