Hush, baby

— Что насчет того, чтобы вечером посмотреть кинцо с остальными? — нежно промурлыкал Феликс, когда они с Хёнджином обнимались на кровати старшего. — А? Но, детка, это День Святого Валентина, разве нам не стоит провести его вместе? — надулся парень, и Феликс захихикал в ответ. — Но мы ведь все еще будем вместе. — Но. — Хённи, — перебил его Феликс, — мы проводили вместе четырнадцатые февраля два года подряд, я думаю, что будет честно потусить с остальными мемберами. Это праздник любви в целом, не только романтической, — растолковал ему блондин, переворачиваясь на кровати. Он оперся на локти и приник к Хёнджину, пытаясь куснуть того за надутую нижнюю губу. — Эх, но я хотел провести время только с тобой, — пробурчал Хёнджин. Феликс захихикал снова и чмокнул своего возлюбленного в щеку, чувствуя, как его сердце наполняется всеобъемлющей нежностью. — Как и всегда.

***

— Так, народ, поднимайте свои задницы, все готово! — прокричал Джисон, и остальные мемберы Стрей Кидс начали выползать из своих комнат на его зов. — Так что мы сегодня смотрим в итоге? — спросил Чан, плюхаясь в кресло с громким стоном. — Это День Святого Валентина, так что очевидно настало время самых слащавых ромкомов Нетфликса, — ответил Джисон с улыбкой во все тридцать два, на что в ответ получить несколько пар закатившихся глаз и столько же усмешек. — Даже не говори мне, что мы смотрим… — «Будку поцелуев»! — воскликнул Джисон, и на этот раз уже все неодобрительно захмыкали и начали в унисон жаловаться. — О боже, я едва ли выдержал первые двадцать минут, когда мы попытались посмотреть ее, не делай этого со мной, — проныл Минхо, но его слова оказались абсолютно незамеченными Джисоном, счастливо печатающим название фильма в поисковой строке. Тем временем, Феликс дотащил все еще дующегося Хёнджина до дивана, который они выторговали у остальных участников в обмен на то, что они проведут праздничный вечер вместе с ними. Младший угнездился в коконе из пледов, прижавшись спиной к груди Хёнджина, и руки возлюбленного обняли его за талию и притянули еще ближе. Хван нежно поцеловал его шею, и на губах Феликса тут же появилась удовлетворенная улыбка. Что за прекрасный умиротворенный вечер. По крайней мере, он так думал.

***

Где-то спустя час первого фильма (да, Джисон заверил их, что они будут смотреть все части) Феликс начал сожалеть о каждом принятом им в жизни решении. — Это так плохо, — прошептал блондин достаточно громко для того, чтобы его услышал только парень за ним. — Я либо засну, либо швырну чем-то в телевизор, третьего не дано, — продолжил он, и тихий смех защекотал его ухо. Феликс начал таять от этого ощущения, постепенно теряя нить своих мыслей. Ему стоило послушать Хёнджина и провести ночь с ним наедине. Будь проклят он и его желание показать, что он любит и ценит всех вокруг. — Ты сам это с нами сделал, теперь пожинай плоды, детка, — прошептал Хёнджин, игриво потянув зубами сережку Феликса. Это, однако, заставило младшего медленно выдохнуть: он поднял руку и выгнул ее назад достаточно, чтобы зарыться пальцами в блондинистые волосы Хёнджина и притянуть его ближе к уху еще раз. — Сделай так снова, — тихо выдохнул Феликс. Он не видел, как удивленно поднялись брови Хёнджина, но старший решил исполнить его желание и снова провел зубами по мочке. Легкая волна дрожи, прошедшая по телу Феликса, только подначивала его не останавливаться, и Хван медленно облизал чувствительную кожу перед тем, как укусить сильнее. Младший ахнул, и весь мир Хёнджина сжался до него — он совсем забыл про то, что помимо них в комнате есть еще шесть человек. Блондин провел языком по внутренней части уха перед тем, как обхватить сережку губами и засосать жестче. — Я… ах, — Феликсу не хватало дыхания: отражал реальность достаточно лишь для того, чтобы не стонать в голос, но этого не хватало для того, чтобы удержаться от необдуманных действий. Он подался назад, ближе к Хёнджину, и начал тереться о его пах, на что тот немедленно среагировал, предупредительно сжав руку на его талии (на Феликсе была одна из толстовок Хвана — один из множества предметов одежды старшего, которые он обожал носить в свободное от расписания время). — Не испытывай меня, малыш, — прошептал Хёнджин ему на ухо, но он лишь едва слышно проскулил в ответ. — Ты не хочешь, чтобы я потерял контроль сейчас, когда все в комнате, — противореча сам себе, блондин подул на ухо своего возлюбленного — от этого ощущения мысли закоротили в голове Феликса. Ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы понять слова старшего. — Правда ведь? — ухмыльнулся Хёнджин, следя за реакцией своего парня, насколько это было возможно в темноте и когда тот лежал к нему спиной. Как только младший понял значение слов, его глаза снова распахнулись — он даже не отразил тот момент, когда закрыл их. Феликс огляделся: головы всех парней были повернуты в сторону телевизора, они обнимались между собой, окруженные горой стащенных со всего общежития подушек. Большинство нахмуренно обсуждали (или смеялись над) фильм, крутящийся по телевизору, с своим ближайшим соседом. — Эм, да, да, конечно, — Феликс пытался прочистить горло и отодвинуться от Хёнджина, убрать свою задницу с паха парня. Однако, мысли Хёнджина уже начали окрашиваться красным: вместо того, чтобы отпустить Феликса и сфокусироваться на кино, он притянул его обратно к себе, снова соединяя их тела и тяжело выдыхая, когда младший прижался к уже-не-такому-мягкому члену. — Или, — начал старший, медленно проехавшись бедрами по заду своего возлюбленного, — ты хочешь поиграть? — насмешливо прошептал он и утонул в стоне, покинувшем рот Феликса. — Хёнджин, ты рехнулся? — прошептал Феликс в ответ, сжав зубы, но он не мог удержаться от того, чтобы прикусить губу, когда его собственный член ожил в штанах. Его бойфренд только лукаво посмеивался над ним перед тем, как его руки покинули талию Феликса, и длинные пальцы схватили край толстовки блондина. — Что за вопросы, Ликси? — спросил Хёнджин, по привычке наклонив голову на бок, даже если собеседник его не видел. — Ты знаешь, что да, — и с этими словами один из его пальцев проскользнул под толстовку и коснулся полыхающей кожи Феликса — холодящее касание, блуждающее по обнаженной талии и посылающее электрические разряды по всему телу младшего. — Все тут, — разум Феликса продолжал сопротивляться, но его тело сдавалось: он прогнулся в пояснице, ластясь к рукам Хёнджина, ища больше физического контакта между ними. — И я говорил тебе, что я хочу тебя один на один сегодня, — собственнически прорычал Хван, его голос грозился стать громче приемлемого для данных обстоятельств уровня — Феликс панически оглядел комнату, пытаясь понять, привлекли ли они к себе ненужное внимание. Но, кажется, громкие звуки телевизора заглушали голос Хёнджина. Хах. Не дождавшись ответа, старший продолжил двигать пальцами. Едва заметными касаниями он очерчивал изгибы прекрасного тела Феликса — от его талии до спины и обратно, изредка проводя ногтями по чувствительной коже на позвоночнике. Феликс впитывал в себя прикосновения, закрыв глаза и глубоко выдыхая. — Так что скажешь, Ликси? — прошептал Хёнджин, вытянув язык и проведя им по ушной раковине Феликса. Парень мелко затрясся — он так ярко чувствовал каждое прикосновение, ведь они были в одной комнате с самыми близкими людьми в их жизнях. Блять, у него начинал вставать, пока Чонин и Сынмин сидели на полу прямо перед диваном. Его член сильно дернулся, стоило ему только подумать об этом, и он выругался про себя перед тем, как выкинуть остатки разума в окно. Схватив Хёнджина за талию — тот подумал, что он хочет отодвинуться, Феликс передвинул руку на его подтянутый живот и ниже, еще ниже, пока он не ощутил выпуклость под домашними штанами. Хёнджин вытаращился на его затылок, но спустя мгновение взял себя в руки и сжал пальцы снова, на этот раз с членом Феликса внутри своей ладони. Младший тихо простонал и подался вперед, догоняя прикосновение. С каждой секундой он твердел все сильнее и сильнее. — Ох, милый, — прошептал Хёнджин, притворно изумляясь: — Ты всегда изображаешь из себя святую невинность, но на самом деле ты грязная шлюшка в моих руках, не правда ли? — мужчина усмехнулся, почти издеваясь своей интонацией, и продолжал гладить член Феликса по кругу, от чего у того закатились глаза под полуприкрытыми веками. — Ммммм, — выдал Феликс, облизывая губы и всем сердцем желая прямо здесь повернуться и зацеловать Хёнджина до смерти — но такое привлекло бы непозволительно много внимания к ним. От одной только мысли об этом сердце Феликса застучало галопом, тягучий адреналин насыщал его кровь. Они должны были быть тихими, незаметными, иначе их поймают. Младший притянул к себе голову Хёнджина снова и медленно повернул верхнюю часть торса — лишь настолько, чтобы дотянуться губами до уха своего любовника и прошептать: — Твоя шлюшка, — и после этих слов он снова лег спиной к нему и убрал пальцы с волос блондина. Спустя мгновение, растянувшееся до вечности, он почувствовал вибрацию, исходящую от глотки Хёнджина. Этот почти животный звук заставил его усмехнуться на мгновение, и после этого рука, лежащая поверх его штанов, проскользнула под них, минуя боксеры, и схватила его теперь уже полностью стоящий член. Он провел большим пальцем по головке. — А-ах, — младший прогнулся в пояснице, реагируя на жесткое прикосновение, когда зубы Хёнджина внезапно вонзились в чувствительную точку на его шее, и он проехался скованным одеждой членом по заднице Феликса. — Хороший мальчик, — прорычал на ухо своему парню Хёнджин, и Феликсу пришлось прикусить подушку, чтобы не простонать вслух. Набирающая темп рука, крепко сжимающая его плоть, оттягивающая кожу перед тем, как собрать капли предэякулята с головки, не помогала. Вообще никак. Совсем. Старший отстранился от бедер Феликса на короткое мгновение, достаточное лишь для того, чтобы вытащить пальцами свободной руки бутылек смазки, покоящийся до этого в кармане его штанов. Помните, как он сказал, что вместо кошелька и ключей он носит смазку с тех пор, как начал встречаться с Феликсом? Да. Да, вот именно это он и имел в виду. Хёнджин не тратил ни секунды больше: он стащил штаны с блондина, оставляя их болтаться в районе стройных бедер. Он выдавил на свои пальцы немного жидкости, и его рука тут же оказалась под пледами. — Блять, Хённи… — задыхаясь сказал Феликс, чувствуя движение за своей спиной. Жар, исходящий из низа его живота, разливался дальше по телу — он знал, что сейчас произойдет. — Не шуми ради меня, малыш, — прошептал старший и, оттянув зубами сережку еще раз, он провел пальцем по анусу Феликса, не очень-то аккуратно размазывая смазку и точно оставляя пятно на диване. Но об этом они подумают позже. Младший тихо поскуливал, чувствуя, как пальцы его любовника дразнили его вход, но не двигались дальше, внутрь него. Вместе с тем, как второй рукой Хёнджин ему надрачивал будто в последний раз, это сводило с ума. У Феликса в ушах зазвенело от удовольствия, и этого звона было достаточно, чтобы заглушить все остальные звуки в комнате. Он дернулся всем телом, ощутив как один из пальцев протокнулся в него всего на миллиметр перед тем, как снова оказаться снаружи, у его пульсирующего входа. — Черт, ты так возбужден сейчас, — простонал Хёнджин, прикусывая плечо Феликса, чтобы заглушить звук. Он терял голову от того, в каком состоянии уже был младший: его всего трясло так, как обычно бывает, только когда Хёнджин уже внутри него. Его член был тверже, чем когда-либо до этого, так что Хёнджин решил не тратить времени попусту и снова надавил одним из пальцев. — Вау, это было еще хуже, чем я думал, — громко пожаловался Чанбин, скрытый темнотой комнаты, и Хёнджин и Феликс оба резко замерли. Их глаза синхронно распахнулись, зрачки хаотично метались по комнате — только чтобы увидеть уже бегущие по экрану титры. Все остальные участники громко говорили между собой — и смеясь, и жалуясь друг другу одновременно. — Я знаю, да, теперь я понимаю, почему во всех реакциях на ютубе его говном поливали, — проныл Чан, почесав лоб, и Джисон засмеялся в ответ на их перекидку. Палец Хёнджина оказался зажат внутри внезапно съежившегося Феликса, его рука замерла на мокром члене младшего. Они оба таращились на друзей, обсуждающих кино и шутливо кидающихся подушками, дразня друг друга чем-то вроде «А тебе кажется понравилось, ага». — Хёнджин, Феликс, вы там в порядке? Не заснули еще? — усмехнулся Минхо, привлекая к ним внимание, и внезапно шесть пар глаз уставились на двух героев-любовников. Глаза Феликса совсем полезли наружу: он чувствовал себя настолько развратным, глядя в глаза своим лучшим друзьям со спущенными штанами и пальцем Хёнджина на полпути в его задницу. Его член дернулся сильно. Между тем, лежащий за ним Хёнджин заинтересованно поднял бровь во второй раз за этот вечер. — Ах, — прочистил горло Феликс, пытаясь заставить свои голосовые связки издавать нормальные звуки — они уже успели привыкнуть к шепоту. — Не особо, но я был уже близок, — попытался беззаботно отшутиться он, чтобы не привлекать ненужных подозрений. И именно в этот момент он почувствовал, как палец внутри него начал двигаться глубже, и он подавился воздухом. Парни засмеялись и проворчали что-то вроде «Да, я тоже почти уснул, но даже у моих снов сюжет лучше, чем вот это», но Феликс уже не слышал ничего из этого — его мозг сосредоточился на длинном костлявом пальце, медленно проникающим в него под одеялом. — Непослушный мальчик, — едва слышно сказал Хёнджин ему на ухо посреди суеты, царившей в комнате, и Феликс почувствовал, как у него внутри все сжалось еще сильнее. Ему приходилось использовать все свое самообладание, чтобы выражение чистого удовольствия не нарисовалось на его лице — особенно тогда, когда палец вошел в него на полную глубину, и Хёнджин начал двигать им внутри по кругу. — Вы знаете, на что подписались, парни, время для второй части, — внезапно сказал Джисон, перекрикивая все остальные голоса, и схватился за пульт снова, игнорируя жалобы вокруг. В то же время, Хёнджин немного приподнялся, чтобы иметь возможность посмотреть Феликсу в лицо. Младший смотрел перед собой, пытаясь прикинуться, будто он внимательно следит за происходящим на экране своими большими влажными глазами. Его возлюбленный, тем не менее, начал осторожно двигать пальцем туда-обратно — внимательный до мелочей взгляд не покидал гладкое усыпанное веснушками лицо, залитое краской. Вскоре после этого комната погрузилась в звук начавшегося фильма, и под аккомпанемент музыки Хёнджин ввел второй палец в Феликса и толкнулся жестко, ухмыляясь, когда в чертах лица Феликса прорисовалось удовольствие. Младший прикусил пухлую нижнюю губу. — Охуенно непослушный, — промурлыкал Хван и начал снова двигать обхватившей член рукой, возвращаясь к быстрому темпу. Он двигал пальцами внутри него быстрее и быстрее, растягивая его стенки и буквально тараня его изнутри. — О-ох, ох, Хённи… — младший танцор поскулил, прикусывая край подушки в очередной раз. Все его тело будто бы горело огнем, каждая клеточка ощущалась так, будто бы ее непосредственно касались, каждая клетка его тела возбуждалась от Хёнджина — ему хотелось кричать, но он не мог. — Тише, детка, — чувственно прошептал старший ему на ухо, и Феликс уже кое-как сдерживался, чувствуя, будто сейчас взорвется — особенно когда третий палец присоединился к двум. Даже несмотря на то, что эти пальцы были в нем уже сотни раз, сейчас все его чувства были на пределе, и каждое касание Хёнджина и движение его пальцев настолько наполняли его, они ощущались настолько глубже, чем обычно, и просто настолько хорошо. — Хёнджин, я кажется… — тихо простонал Феликс. Удовольствие мощным потоком перетекало от длинных пальцев прямо к нему в пах, заставляя член блондина дергаться в руке его парня. Глаза Хёнджина вспыхнули огнем, и он согнул пальцы внутри Феликса, наконец-то удостоив внимания его простату и потерев ее подушечками. В этот момент он услышал слово, простое слово, сорвавшееся с уст Феликса. Слово, которым он никогда к нему не обращался. Просто слово, от которого сотрясся весь его блядский мир. — Хён…* — выдохнул Феликс, и глаза Хёнджина потемнели еще сильнее. Хван низко простонал, отпуская член блондина, на что тот жалобно проскулил. Он проигнорировал это — старший был слишком занят. Он сдвинул ладонь на задницу Феликса и впился пальцами в нее так сильно, что он был вполне уверен, что пролил кровь. — Да, детка? Хён делает тебе хорошо? — прошептал он, и Феликс потерял дыхание перед тем, как вслух простонать — и если бы это не совпало с тем, как Чанбин выкрикнул что-то, реагируя на фильм, их бы услышали все. Старший выругался себе под нос и вытащил пальцы из Феликса. — Что… нет, нет, прошу, я был так… — он начал извиваться так сильно, что Хёнджину пришлось сжать его талию, чтобы удержать его на месте — он думал о том, что никогда не видел, чтобы Феликс вел себя так. Будто бы он довел Феликса до какого-то совершенно особого состояния. — Шшш, все хорошо, малыш, я рядом, — обнадеживающе пробормотал старший ему на ухо, и после того, как он несколько раз повторил эти слова, младший, кажется, наконец-то понял их смысл и перестал ерзать на месте. Однако, их движения привлекли чье-то внимание: внезапно на них оказались два взгляда — Сынмин и Чонин обернулись на них. Они оба нахмурились, но едва ли могли разобрать в темноте, как напряжено было лицо Феликса сейчас. — Эй, Хёнджин, он в порядке? — спросил Сынмин, и оба любовника замерли снова, медленно поднимая взгляд к их одногруппнику. Однако, Хёнджин услышал едва различимую вибрацию рвущегося из глотки Феликса стона и поспешил как-то отговориться. — Да, не парься, он просто жалуется о том, какое кино плохое. Нам стоило бы устроить романтический ужин вместо этого, — прикинулся раздраженным Хёнджин, но судя по всему этого хватило, чтобы отвести от них подозрения младших. Те лишь ухмыльнулись и снова повернулись к ним спинами. — Хённи, Хённи, хён… — выдохнул Феликс, произнося его имя как мантру. Он пытался дотянуться до Хёнджина своими короткими пальцами, жаждя как можно больше контакта со своим возлюбленным. — Хённи-хён рядом, малыш, держись за меня, — промурлыкал мягко блондин перед тем, как выдавить еще немного смазки и наконец-то высвободить свой изнывающий член из оковов штанов. С облегчением выдохнув, он прикусил губу, чтобы сдержать стон, рвущийся наружу, и принялся размазывать скользкую субстанцию по всей длине. — Я рядом, — повторил он еще раз, целясь внутрь Феликса. Еще раз окинув комнату взглядом и убедившись, что все парни заняты просмотром фильма, он наконец-то вошел. — Ох, боже, ох, господи, д-да, — младший проскулил едва слышно, прогибаясь в спине сильнее, принимая в себя Хёнджина до основания. Он витал в облаках, отталкиваясь от одного мягкого сгустка к другому. Ему хотелось стонать, умолять, кричать — его переполняли все эти желания, которые он физически не мог реализовать. Удовольствие поглощало его без остатка. — Боже, Ликси, ты такой горячий внутри, — простонал Хёнджин, вытаскивая свой член, только чтобы войти в него обратно. Он выдерживал темп настолько медленным, насколько это было физически возможно. Внезапные толчки (и не дай бог поскрипывания дивана) под пледом уж точно выдали их — без вариантов каждый бы понял, чем именно они тут занимаются. Феликс полностью растворился в его руках — все его тело трясло, он закусывал подушку так сильно, что казалось, будто он разорвет ткань зубами. Слюна стекала по его подбородку и пятнами оставалась на наволочке. Он ощущал, как вся длина Хёнджина медленно проникала в него, позволяя ему прочувствовать каждый сантиметр, и каким-то чудом это ощущалось еще лучше, чем их привычная долбежка. Рука Хёнджина проскользнула под толстовку Феликса снова, его пальцы нашли соски младшего и начали дразнить горошины, жестко их зажимая. Глаза младшего закатились, его ноги затрясло мелкой дрожью — он ощущал надвигающийся оргазм, готовый захлестнуть его волной, которой он больше не мог противостоять. — Хён, хён, ох, папочка, — захныкал Феликс, выпустив подушку изо рта. Между его губами и тканью протянулась ниточка слюны. Мозг Хёнджина закоротило от одной фразы: он чувствовал, как его чертов дух покидает бренное тело, и все его тормоза слетели напрочь. Не контролируя свое разгоряченное тело, старший внезапно толкнулся всей длиной в Феликса жестко, попадая аккурат по чувствительному комочку нервов своего любовника. — Не могу поверить, что она сделала это, что за черт! — где-то в комнате прозвучал крик Джисона, и это напоминание о том, что они здесь не одни — вместе с ними в комнате остальные стреи, вкупе с толчками по его простате пошатнуло Феликса, и он сорвался с обрыва вниз, в пучину собственного удовольствия. — А-ах, ах, Хён. — он простонал, закусывая край подушки еще раз, и оргазм волной обрушился на него. Его сперма заливала толстовку, пока всё тело Феликса прошибало судорогами в руках у Хвана. — Бля, блять, детка, ты настолько охуительно… — низко прорычал Хёнджин, ускоряя темп толчков: гонка за оргазмом заставила его забыть о том, что им надо быть скрытными и не двигаться слишком резко. — Кончи в меня, хён, — едва слышно пробормотал Феликс, отходя от собственного оргазма, и Хёнджин увидел звезды перед тем, как из члена начала извергаться сперма внутрь его парня. Умопомрачительное удовольствие опьяняло его, он пытался ухватиться за поток воздуха, чувствуя, как стенки жестко сжимают его. — Блять, люблю тебя, так люблю, — простонал Хёнджин на ухо Феликсу, наслаждаясь долгожданной разрядкой, изливаясь каждой каплей внутрь него. Через несколько мгновений он остановился, высосанный до капли и опустошенный. Хёнджин чувствовал, как кровь стучит в висках и прислонился лбом к плечу Феликса, оставляя нежные поцелуи на коже. — Все хорошо, детка? — прошептал он на ухо своему возлюбленному, и он услышал лишь начало тихого «угу» перед тем, как их прервал громкий возглас Чонина: — Только не говорите мне, что вы только что поебались.