Долг уплачен

Он почувствовал чужое присутствие еще до того, как люди Баратеона проводили маленького ублюдка в главный зал замка. Настороженный рев Вхагар означал только одно — присутствие ее соплеменника. Что ж, этого и следовало ожидать. Его сестрица решила принять все меры, чтобы склонить на свою сторону сомневающихся лордов. Вот только вряд ли ей здесь что-то обломится — Эймонд только что заручился согласием старого Баратеона, а заодно и обзавелся невестой. — Лорд Баратеон, меня послала моя мать, королева Рейнира, — мальчишка говорит заученную речь с таким торжественным видом, что Эймонду смешно. Смотрит прямо перед собой, словно не замечая его, а у самого небось поджилки трясутся. Еще бы им не трястись — здесь нет ни его дражайшей матушки, ни братца — никого, за чьей спиной можно спрятаться. Прямо подарок богов — маленький крысеныш заявился сюда совершенно один. Эймонд едва заметно усмехается — отличный шанс поквитаться. Убить конечно не убьет, но за лордом Стронгом до сих пор числится должок. — Что вы можете предложить взамен, юный лорд? — раздраженно спрашивает Баратеон. — Вы принесли моей матери клятву, — растерянно моргает мальчишка. Он явно не предполагал такого поворота событий. Да и Рейнира видимо не думала, что все ее шаги они могут просчитать наперед и переиграть. — Но у нас есть король, которого благословил септон. Мы не ваши слуги, которые готовы из кожи вон лезть, исполняя чужие прихоти. Хотите союза? Ну тогда женитесь на одной из моих дочерей, — старый лорд кивает в сторону смущенно зардевшихся девчонок. — Простите, но я не могу, — в голосе мальчишки звучит затаенная гордость. — Я уже помолвлен. Эймонд едва удерживается от насмешливого фырканья. Его племянник такой наивный. Небось верит в любовь, что так любят воспевать рыцари и не понимает, что среди знати принято заключать династийные союзы. Хотя, если бы он согласился на условия Баратеона, потерял бы союзника в лице Корлиса. Впрочем, будь он опытным стратегом, мог бы выторговать союз, предложив поженить дочь Баратеона с его младшим братом. Джоффри еще совсем мальчишка, но в таких случаях возраст значения не имеет. — Ну тогда нам больше не о чем говорить, — безаппеляционно отрезает Баратеон. — Вам должно быть стыдно за то, что вы нарушили свои клятвы, — гневно произносит Люцерис, на что тот лишь пожимает плечами. — Лучше посоветуй своей матери принять условия короля, — снисходительно бросает Эймонд. — Чтобы не потерять того, что есть. — Моя мать — наследница короля Визериса, а вот вы все — узурпаторы и изменники! — Мой брат коронован на глазах народа, следовательно является законным королем, — невозмутимо отвечает Эймонд. — Должно быть обидно, дядя, что тебе не положено ничего? Ты ведь младший сын, — Люк смотрит на него зло, подначивающе, совсем как за последним «семейным» ужином. — Ты даже драконом завладел нечестным путем. — Вхагар признала меня! — резко отвечает он, непроизвольно касаясь меча, готовый броситься на паршивого мальчишку прямо здесь, пустить ему кровь. — А по поводу того что мне положено мы еще с тобой поговорим. За тобой ведь числится должок, не забыл? В глазах Люка за маской самоуверенной наглости прячется страх. — Я — наследник Дрифтмарка, меня нельзя трогать. Эймонд лишь пожимает плечами — проявив неповиновение законному королю, Рейнира поставила себя и свою семью вне закона. Теоретически их всех следует казнить как изменников, как и предлагал его дед. — Рано или поздно я заберу твой глаз, племянник, — угрожающе рычит он. — Принц Эймонд, — резко бросает Баратеон, — я прошу вас проявить сдержанность. Лорд Веларион явился сюда как посланник и я не допущу в стенах моего замка кровопролития. Эймонд нехотя отступает. Впрочем какая разница где он достанет этого крысеныша — здесь или в небе? Вхагар легко настигнет его хилого Арракса. — Проводите юного лорда, — кивает Баратеон своим рыцарям. Глядя как мальчишка уходит, гордо расправив плечи, Эймонд хищно щурится. — Мой принц… — осторожно говорит Баратеон. — Вы же понимаете что будет, если…? — Вы сделали верный выбор, лорд Боррос, — Эймонд окидывает его тяжелым, пристальным взглядом, — и надеюсь не забудете об этом.

***

— Найди его, — шепчет он, крепче сжимая веревочные поводья — предстоит та еще гонка. Вхагар насмешливо фыркает — найти Арракса не составит труда. Ему даже нет нужды ее направлять. Они мчатся сквозь облака, не замечая что над морем начинается настоящий шторм. От Штормового предела до Драконьего камня не так уж близко и скорее всего мальчишка тоже понимает, что рано или поздно их настигнут, поэтому наверняка будет хитрить. Эймонду доставляет почти физическое удовольствие эта погоня, особенно когда он представляет смазливое перепуганное лицо племянника. Внезапно Арракс делает вираж в сторону тяжелой гряды скал. Вхагар летит следом, но конечно же не может протиснуться в узкое пространство каменного туннеля. Пожалуй у хилого Арракса есть одно преимущество, впрочем это не поможет наглому мальчишке. — Долго собираешься прятаться, племянник? — весело кричит Эймонд. — Так боишься меня, что готов прослыть трусом? Люк оборачивается и со злостью выкрикивает: — Если у тебя не хватает ловкости, чтобы догнать меня, то я ни при чем! Эймонд хищно ухмыляется — еще ни разу он не упускал на охоте дичь, не упустит и этого крысеныша. Рано или поздно Арраксу придется вылететь на открытое пространство и вот тогда… Адово пекло, где же он? Эймонд прищуривается, пытаясь понять куда мог подеваться небольшой дракон и замечает одиноко стоящую скалу. Наверняка мальчишка спрятался там. Вхагар издает утробный рев, подтверждая его правоту и плавно спускается вниз. Эймонд спрыгивает с драконьей спины и не спеша идет к валунам, которые разбросаны вокруг. — Думаешь это поможет — вечно бегать и прятаться? — выкрикивает он. — Выходи и раз и навсегда решим наши дела. Он слышит скрежет когтей о камень и усмехается — Арракс наверняка прячется где-то рядом. Где же его дерзкий племянник? Краем глаза он замечает метнувшуюся тень, а затем край чужого плаща. Это похоже на игру в прятки, в которую они играли в детстве, облазив все закоулки Красного замка. Эймонд вытаскивает из ножен меч и медленно крадется по следам своей добычи. — Попался, — небрежно хлопает краем меча по плечу мальчишку, который порывисто оборачивается и растерянно моргает. Он явно не ожидал что его перехитрят, зайдя с другой стороны и что он окажется в каменной ловушке. — Я не буду сражаться с тобой, — Люк отчаянно пытается сохранить лицо. — Я обещал королеве Рейнире. — Кто бы сомневался, что ты до сих пор не можешь шага ступить не держась за ее юбку? — смеется Эймонд. — Давай, покажи чему научил тебя дядюшка Деймон. Хотя тут он бесспорно проигрывает моему учителю… Это старая история — никому на тот момент неизвестный рыцарь Кристон Коль победил на турнире «порочного принца». Эймонд довольно щурится, когда наконец мальчишка ведется на провокацию, собственно у него нет других вариантов, и обнажает свой меч. Из валирийской стали, такой же как и у него. Эймонд помнит с каким старанием Люцерис пытался подражать своему старшему брату, но еще тогда, в Красном замке, он существенно проигрывал старшим противникам. Лениво, словно разминаясь Эймонд делает несколько выпадов на пробу, машинально ставит блоки. Да, техника племянника улучшилась, реакция более быстрая, но двигается он по-прежнему немного неуклюже. — Советую сменить учителя, племянник, — снисходительно усмехается он, подпустив его ближе и поддается, «пропуская» очередной удар. Удар, который почти задевает предплечье. — А ты рискни с ним сразиться, — снова пытается поддеть его Люк. Впрочем, не без оснований — о «Темной сестре» дядюшки Деймона ходили легенды, да и он сам видел с какой легкостью тот снес голову Велариону. Эймонд чувствует как глухая злость заворочалась внутри — у этого ублюдка с детства не было отбоя от защитников — дед, старший брат, Харвин Стронг, Деймон. А что было у него — братец Эйгон, который охотнее обнажал член, чем меч? Отец, который его не замечал? Если бы не сэр Кристон, он бы так и остался жалким калекой, не способным за себя постоять. Эймонд уворачивается от удара слева и раздраженно шипит — крысеныш пытается подловить его, атакуя «слепую сторону». Ничего удивительного — этот говнюк всегда действовал исподтишка, прикрывался за спиной более сильных защитников, и зная что все сойдет с рук, норовил уколоть побольнее. Его действительно пора проучить, поставить на место. Эймонд снова делает обманный маневр, «поддаваясь» на выпад племянника, а затем идет на него резкой атакой. Мальчишка едва успевает ставить блоки и уворачиваться. Наконец его меч с глухим звоном падает на камни. — Вам следует больше тренироваться, лорд Стронг, — широко ухмыляется Эймонд, медленно делая шаг вперед. Люк отзеркаливает его движение, так же медленно отступая назад. — И что теперь, дядя? Заберешь мою жизнь? Эймонд не отвечает, лишь мрачно усмехается, делая очередной шаг вперед. — Ты так ненавидишь меня? — шепчет Люк, снова отступая. Эймонд хищно склоняет голову к плечу. Он много кого ненавидит. Эйгона, который несмотря на свои выходки считается перспективным наследником. Отца, который не видел никого кроме своей обожаемой Рейниры. Косолапого уродца, который тайком бросает оскорбительные взгляды на его мать и пытается ей манипулировать. Рейниру, которая никогда не пыталась быть сестрой никому из них. Ну — и этого крысеныша, а что в этом удивительного? — Это из-за глаза? Отчасти, но не только. Эймонд и сам не может сейчас вспомнить в какой момент их детские шалости и проделки приняли оттенок взрослой вражды. — Нет. Испуганный племянник просто тянет время, пусть, он не против. Эймонду нравится смотреть как страх в его глазах постепенно сменяется паникой, а затем и отчаянием, когда он понимает что договориться им не удастся. Настолько не против, что чувствует возбуждение. Драконья кровь! Впрочем это даже интересно. Эймонд хищно, почти незаметно делает еще шаг вперед, и Люк тут же пятится назад. — Забыл уже как вы привели мне свинью? — вкрадчиво спрашивает, глядя на дрогнувшие губы Люка. — Это ведь не я один придумал, — по-детски оправдывается мальчишка. — Это да, — кивает Эймонд, — вот только одному тебе пришло в голову напоминать об этом через столько лет. — Ну а ты при каждом удобном случае называешь меня Стронгом! — Но ведь это правда, — Эймонд подначивающе приподнимает бровь, — в отличие от моей неудачи с драконом. Люцерис неожиданно дергается, пытаясь ускользнуть, пока его окончательно не вжали в скалу. — Не так быстро, племянник, — перехватывает его Эймонд, — за тобой должок, не забыл? Перспектива потерять глаз видимо придает сил маленькому ублюдку, потому что он начинает отчаянно вырываться, используя доступные приемы защиты — пытается оцарапать, дергает за волосы. Эймонд легко, словно играючи подсечкой сбивает мальчишку с ног и они сцепляются как уличные коты. Свирепо, со злостью молотят друг друга как тогда, в детстве. Впрочем Люк намного проигрывает ему в физическом плане, да и оружия при нем больше нет. — Дерешься как девчонка, — смеется Эймонд, наконец-то перехватывая его руки и прижимая к холодному камню. Достает кинжал и медленно проводит по его щеке. — Какой глаз предпочитаешь отдать? — Не надо, — в отчаянии шепчет Люк. Гордость борется в нем с предательским желанием умолять дядю отпустить. — Ну пожалуйста… — Предпочитаешь отдать что-то другое? — дразняще мурлычет Эймонд. — Ну не надо делать такое лицо… а то мне становится тебя почти жаль. — Моя мать не оставит этого, — с отчаянной дерзостью выпаливает мальчишка, снова показывая зубки, — она в отличие от твоей своих детей любит. Эймонд пропускает мимо ушей этот выпад, просто потому что он мимо. Может быть ему когда-то и не хватало материнской любви, но он прекрасно знает что Алисента готова была тогда собственноручно вырвать глаз у мелкого крысеныша и только выживший из ума папочка помешал ей это сделать. «Пускай он извинится» — кажется так он сказал, но мелкий ублюдок не сделал даже этого. Действительно, какая-то херня — «извини, я вырезал тебе глаз». — Ну так что, племянник? Чем будешь платить должок? — уточняет он и предупреждая очередной порыв сбросить его, придавливает его тело, крепче стискивая коленями бока. Невольно они соприкасаются чуть ближе чем следует, и это окончательно пугает мелкого засранца. — Слезь с меня! — его голос срывается на тонкий визг. — Пусти! — Хммм, — широко ухмыляется Эймонд. Что ж, глаз можно всегда оставить на другой раз. А сейчас он может поиграть со своим дорогим племянником в чуть более интересную игру. Не то чтобы его возбуждали мужчины или мальчишки, нет. В этом он пошел по стопам Эйгона — его вполне устраивали хрупкие, нежные девицы. Он просто преподаст ублюдку урок, чтобы никогда больше не смел дерзить и высмеивать его. — Не смей указывать мне что делать… Лезвие кинжала легко разрезает шнуровку штанов. Люцерис снова начинает биться как пойманная в силки птица и Эймонд сильнее сжимает пальцы, удерживая еще по-мальчишески тонкие запястья. — Не дергайся, или я действительно что-нибудь тебе отрежу. Холодная сталь касается нежной плоти и он не может удержаться от смешка. — Например, член. Ты все равно не умеешь им пользоваться. Люк тяжело сглатывает, открывает рот, но не может издать ни звука. Эймонд склоняется к его лицу, почти чувствуя равное дыхание на своих губах. — Хочешь что-то сказать? Этого и следовало ожидать — как только пришло время расправы, крысеныш быстро растерял свою браваду. — Я…я… — Что? — невесомо шепчет Эймонд, склоняясь еще ближе. В карих глазах мелькает знакомое выражение. Знакомое и уже забытое, из их общего детства. Когда они еще не были врагами — и их роднила не только общая кровь, но и общие детские тайны и радости. Люк нерешительно подается вперед, практически касаясь его губами и вдруг резко выпаливает. — Иди ты в пекло. Можешь делать что хочешь, только помни что тебе это с рук не сойдет. — Как скажешь, племянник, — Эймонд жестко дергает его штаны, обнажая еще больше. Проклятье богов! Этот недопоцелуй возбудил в нем не те чувства, которые он должен был испытывать. Он хотел немного попугать мальчишку, может быть добиться мольбы о пощаде, ну — и унизить его конечно же. Но чего он не ожидал — так это того, что у него будет стоять на страх в глазах племянника. — Ну раз уж ты ведешь себя как девчонка, придется обращаться с тобой соответствующе, — вкрадчиво мурлычет он, опуская ладонь на аккуратный член Люка. Вопреки угрозам он не причиняет ему боли, напротив действует умело — с должной силой нажимая, потирая поглаживая — так, как делал бы себе. Дракон внутри удовлетворенно рычит, когда он видит что в глазах Люка помимо страха и стыда расцветает возбуждение. Наблюдать за этой борьбой эмоций дико приятно и Эймонд поудобнее сжимает пальцы, обхватывая чужой член. — Что я вижу, племянник? — вкрадчиво шепчет он. — Похоже тебе это нравится? — Н-нет, — срывающимся голосом бормочет Люк, впрочем говорить он мог что угодно. Эймонд чувствовал, как чутко отвечает его юное тело, как невольно он подается бедрами, подставляясь под нехитрую ласку, как прикусывает губу пытаясь сдержать стон. Ему нравилось играть с ним, владеть ситуацией, нравилось смотреть в расширившиеся зрачки, такого растерянного и напуганного, оказавшегося в его полном распоряжении Люка и не понимавшего, что ему делать. — Неужели Джейс не объяснил тебе как следует обращаться с членом? Какое упущение. Эти подначивающие слова усиливают пикантность ситуации — щеки и шея Люка постепенно заливаются краской, словно у стыдливой девицы. Эймонд недовольно ерзает, чувствуя как собственный член болезненно ноет от возбуждения. — Может ты действительно сын Велариона? Тот говорят был любителем смазливых мальчиков, — Люк снова протестующе дергается и Эймонд наваливается всем телом, с фальшивой нежностью шепча в его ухо. — Тшш, лежи тихо… Движения его ладони становятся быстрее, жестче — и наконец Люк хрипло стонет, сотрясаясь в своем наверняка первом оргазме. Эймонд, тяжело дыша, отстраняется. Собственное возбуждение становится невыносимым. Ну и что ему теперь делать? Заставить мальчишку отсосать? Гиблая затея, скорее всего он охотно пустит в ход зубы. Выебать, как шлюху в борделе? Вот только без должной подготовки это сомнительное удовольствие — возиться в луже крови и дерьма. Эймонд торопливо распускает шнуровку своих штанов, обнажая изнывающий от похоти член. — Боги, ты хуже девственницы, — закатывает он глаза в ответ на испуганный выдох Люка. Маленький ублюдок явно не знает что еще он выкинет в следующий момент и это придает дополнительный вкус его наслаждению. Ладонь Эймонда властно опускается на беззащитное горло племянника. — Не вздумай закрывать глаза, — он несильно сжимает пальцы. Быстрыми размашистыми движениям Эймонд ласкает себя, с усмешкой глядя на Люка и удовлетворенно выдыхает, когда струя его спермы выстреливает тому в лицо. Белесые потеки на смазливом личике, слезы стыда в глазах дерзкого ублюдка бальзамом ложатся на его душу. Глаз это конечно не вернет, но хоть какая-то компенсация. — Готов поспорить на Вхагар, ты не расскажешь о таком матушке, — блаженно жмурится он. Пользуясь его мимолетной расслабленностью, Люк выворачивается и бегом припускает к скале где дожидается Арракс. — Только помни, племянник, за тобой по-прежнему должок, — хохочет Эймонд. — Я ведь ничего у тебя не забрал. Он находит брошенный меч и неторопливо идет к Вхагар. — Домой, — отдает короткий приказ. Алисента будет довольна — по крайней мере один союзник им обеспечен. Возможно она права и с войной стоит повременить. Казнить Рейниру и ее ублюдков они всегда успеют. В конце концов его любимый племянничек все еще перед ним в долгу.

***

— Проклятье! — рычит Эймонд, успев увернуться буквально в последний момент. Плащ на нем вспыхивает и он слышит рев Вхагар, которой тоже досталось огненного пламени, выпущенного Арраксом. Кое-как стянув и отбросив тяжелую ткань, Эймонд спешит успокоить Вхагар. — Спокойно… Он приникает ближе, почти ложится на ее шею, чувствуя как внутри драконицы все вибрирует от яростного рева. — Ну же, успокойся… Эймонд пытается натянуть поводья, развернуть Вхагар в сторону дома, но они продолжают стремительно лететь вперед. Похоже она не успокоится, пока не настигнет Арракса. Гнев за то что мальчишка посмел вот так, исподтишка натравить на него своего дракона мешается с каким-то первобытным ужасом. Теперь это уже не только их противостояние. Арракс по сравнению с Вхагар мелкая ящерица, но однако же если это перерастет в полноценную битву… Что, если они перестанут слушаться своих всадников? Сквозь толщу облаков Эймонд замечает светлого дракона и съежившегося на его спине мальчишку. — Вхагар, нет! — отдает резкий приказ, но драконица, словно не слыша, устремляется вниз и прежде чем он успевает ее остановить, резко хватает Арракса за шею, перекусывая ее. Свист ветра, полный боли вой почти заглушает крик ужаса глупого мальчишки. Эймонд прикрывает глаза — тут уже ничего нельзя сделать. В конце концов не ему пришло в голову разозлить дракона. — Опустись вниз, — ровным голосом приказывает он и успокоившаяся Вхагар послушно слетает почти к самой воде. Останки Арракса покоятся на скале. Эймонд медленно ищет глазами его всадника. Глупо конечно, вряд ли он выжил… Изломанная фигурка Люцериса бросается в глаза почти сразу же. Кровь алыми ручейками причудливо растекается по серому камню. Эймонд не чувствует ни торжества, ни злорадства. К горлу подкатывает едкая горечь … сожаления? Слишком свыкся он со своей ненавистью, к которой вопреки всему примешивались полузабытые воспоминания о тех днях, когда они еще совсем детьми прятались от учителей в драконьей яме и слушали старые предания что рассказывала септа. Он опускается рядом и бережно оборачивает тело Люка в его же плащ. В одном был прав его полубезумный папаша — это иллюзия, их уверенность что именно они управляют драконами. Не более чем опасная иллюзия. Эймонд понимает, что возможно только что развязал войну, самую ужасную которую мог видеть Вестерос. Пытаясь оттянуть момент когда все окончательно рухнет, бесконечно долго сидит, держа тело Люка. Край плаща сползает и его взору открывается жуткая картина — спутанные от крови волосы, рваная рана на месте глазницы, в которой смешались кусочки раздробленных костей и ошметки плоти. Эймонд проводит по ней рукой, пачкая пальцы чужой кровью и тихо шепчет: — Долг уплачен.