so hold me tight (or don't).

хватит с меня мечтаний. вот во что я верю - ох, ты прогнал все мои страхи. - И куда ты собрался? Отец ужинает. Или завтракает. Его рабочий график не поддаётся никакой логике и зависит от того, во сколько китайской (или русской, а может и испанской) мафии приспичит назначить встречу. Судя по тому, что в тарелке у него какой-то вялый салат, а в чашке смоляного цвета кофе, это всё же завтрак. - На встречу, - коротко отвечает Вегас. Ему не хочется опаздывать. Так он меньше времени проведёт с Питом. - Ты останешься здесь, - отец с негромким стуком ставит чашку на блюдечко, но от этого звука Вегас вздрагивает. - У меня дела, - повторяет он, заранее понимая, что спорить бесполезно. Надеется, что к нему впервые за много лет прислушаются. Отец молчит. Жуёт свою зелень и утрамбовывает нефтяной жижей. От одного вида этого кощунства Вегаса начинает тошнить. Ладно, сам он перебьётся и как-нибудь выживет на кофе, но Макао ещё растёт, ему бы не питаться искусственными булочками из круглосуточных и всякими разморозками. - Вы с Макао нужны мне, - отец жеманно утирает губы салфеточкой. - И ты в особенности. То есть он вновь хочет покрасоваться перед партнёрами наследниками бизнеса. Младший сын подходит под описание меньше (о, настолько же эффективно Макао научился прикидываться тумбочкой), а вот Вегас вынужден вести себя соответствующе ожиданиям. - Раз уж ты гей, - с презрением выплёвывает вдруг отец, вставая из-за стола, - то сделай одолжение, побудь подстилкой для сегодняшнего спонсора. Хоть толк от тебя какой-то будет. От вспышки ненависти, алым застилающей глаза, перехватывает горло. Вегаса так и подмывает прочитать лекцию об однополых отношениях и посоветовать воспользоваться гуглом для наглядности. Отец даже не в курсе, что изначальное увлечение Вегаса парнями началось скорее из ненависти к женщинам, бесконечно меняющимся любовницам отца, начавшим появляться в доме чуть ли не наследующий же день после похорон мамы. Но он сжимает пальцы в кулаки и молчит. Видимо, отец воспринимает это как согласие, потому что довольно лыбится и, бросив, что ждёт их с Макао через час, вразвалочку уходит. В попытке куда-то выплеснуть гнев, Вегас влетает в свою комнату, замахивается телефоном и почти кидает его в стену. Почти - его что-то останавливает. Какая-то очень важная мысль, рыбкой промелькнувшая в замутнённом сознании. Точно. Написать Питу. Он же может предупредить. не могу прийти Сообщение мигает прочитанной галочкой. Тишина. Вегас чего-то ждёт. Какого-то ответа. Пустота на экране его не устраивает. мы можем перенести Он набирает ещё одно слово, стирает его и печатает вновь. Колеблется, прежде чем нажать кнопку "отправить". свидание Очередные галочки, подтверждающие просмотр, и на этот раз короткое, раздражающее слово. Нет. Вегас смотрит на отказ и мрачнеет. И без того ушедшее в ноль настроение стремительно скатывается в отрицательные значения. Минус один, Вегас. Привычка Пита называть его по имени проскальзывает даже здесь. Никто не зовёт его Вегасом столь же часто. Он слышал своё имя, сказанное кучей разных голосов, и ни в одном не было такой... легкости? Привязанности? Пит первым стал общаться на равных, перекатывать во рту буквы и выдавать их мягкими, шипящими звуками. Как холодный лимонад в жару. И Вегасу нравится, как он произносит его имя. Даже читая закорючки на экране, он слышит, как говорит Пит. Он хочет услышать своё имя, сказанное его голосом. Он хочет услышать от Пита очередное "Вегас". Ты должен быть рад, что нам меньше видеться (: Он застывает с телефоном в руках. Нет. Неправда. Он очень хочет с Питом увидеться. Только почему? Он прилагает слишком много усилий к встрече с человеком, которому на него наплевать. Которого он планирует увести у Кинна и бросить. Вскипевшая после разговора с отцом злоба горечью оседает в горле. Вибрация телефона вызывает очередной прилив агрессии. "Кинн", высвечивается на экране. Как всегда вовремя. Если сегодня придётся терпеть ещё и его, то Вегас за себя не ручается. - Не пошёл бы ты нахуй, Кинн, - брызжет слюной Вегас, тяжело дыша. - С тобой что-то не так, - вместо приветствия говорит знакомый, слегка искажённый механикой голос. Пит. Вегас недоумённо убирает телефон от уха, смотрит ещё раз на определённый номер. С каких пор ему приходится постоянно держать в голове мысль, что Пит близок с Кинном? Пит заходится в сухом кашле, отрывисто просит кого-то подождать. Слышится хлопок двери. - Почему Кинн? Пит истолковывает его вопрос по-своему. - У него безлимит на звонки, а у меня на сообщения. Ненавижу звонки. Так что? Что случилось? - Всё... - В-е-г-а-с, - Пит как никогда серьёзен, и каждая буква звучит барабанной дробью. - Я должен сопровождать отца, - нехотя признаётся Вегас. - Весь оставшийся день буду занят. Пока Пит молчит, на заднем фоне улавливаются какие-то звуки. Бьющееся стекло. Визги сирен. Прокатывающиеся по линолеуму колёса. Какая-то женщина зовёт Пита полным именем, и он снова виновато извиняется. - Ты где? - вскидывается Вегас. - Неважно, - шебуршание и покашливание. - Увидимся вечером, - и Пит отключается. Три минуты сорок одна секунда. Самый долгий разговор с реальным Кинном не длился и минуты. Вегас, пощипывая переносицу, зачем-то делает скриншот. Что значит "увидимся вечером"? Где носит Пита? С одной стороны хорошо, что он рядом с Кинном. Тот хоть и ублюдок, но не даст своего парня в обиду, что бы там ни происходило. Искры надежды вспыхивают в груди с новой силой. * Деловая встреча проходит в конференц-зале огромного отеля. Пахнет пылью и въедливым кондиционером для расстеленного под ногами ковра с замысловатым узором. Высоко, поблизости никаких небоскрёбов, из окошка не видно ничего, кроме жемчужно-серых облаков. Погода портится окончательно, до накрапывающего противного дождика, как раз к моменту появления дражайших гостей. Очередной отцовский бизнес-партнёр похож на жабу. Кожа блестит в искусственном свете ламп от пота и масла, подбородок сложен четырьмя складками, живот округлый и рыхлый, и рубашка на жирных телесах трещит по швам. На пальцах-сосисках блестят кольца, руки обхватывают часы - серьёзно, аж три штуки - и массивные браслеты. За его спиной тростинками маячат юноши, едва-едва перешагнувшие пубертат, и чёрно-белые костюмы-тройки на них выглядят нелепо. Они скорее декоративное приложение, чем настоящие телохранители, догадывается Вегас и содрогается. Судя по их затравленному взгляду, они не больше, чем мальчики для развлечений. Макао откровенно кривится при виде этой картины, ловит на себе взгляд отца, вздрагивает и тупо таращится в окно, ограничивая себя номинальным присутствием. Вегас же обращается в слух, стараясь не упустить ни одной детали сделки. Жабу зовут Бэнк. Иронично, что занимается он отмывкой денег. Отцу, видимо, требуются новые спонсоры, потому что говорит он заискивающе и скатывается в панибратство. Бэнк большую часть времени облизывает взглядом сначала Макао, но, не получив никакого отклика, переключается на Вегаса. Фиолетовый язык медленно облизывает выпяченные губы, и Вегас как наяву видит мерзкую жабу, ловящую мух на болоте. - У меня было одно предложение... - голос у Бэнка приглушённый, еле-еле одышкой пробивающийся через слои жира. - Вы его рассмотрели, Кхун Ган? Иначе ваши условия... Вегас прерывисто вдыхает. Отец разочарованно фыркает и зовёт... Нет. - Макао! - отец повышает голос. Вегас потряхивает его за плечо, выводя из транса. Брат моргает, но с остекленевшим взглядом поворачивается в сторону поигрывающего бровями Бэнка и натянуто улыбается. - Раз Вегас отказался сегодня составить компанию нашему гостю, - с грустью говорит отец, вращая в руках ручку, - то развлекать его придётся тебе. Думаю, ты справишься. Холодная игла страха втыкается Вегасу куда-то в затылок и, видимо, повреждает спинной нерв, потому что он не в силах сдвинуться с места и только бессмысленно открывает рот, как выброшенная на берег рыба. Ноги начинают дрожать, и Вегас впивается пальцами в бёдра, одновременно вытирая с ладоней пот. Нет. Только не это. Макао, естественно, не понимает накрывающего его с головой кошмара. Даже ободряюще улыбается Вегасу, мол, смотри, я полезный. Преодолевая ползучий ужас, оплетающий всё тело, Вегас встаёт и ударяет руками о столешницу, отвлекая внимание на себя. - Я согласен, - твёрдо. - Я согласен на предложение... Договорить он не успевает. Дверь в конференц-зал тихо скрипит. В повисшей тишине звук кажется надрывным и бьёт Вегасу по ушам. Невидящим взглядом он скользит по вошедшему внутрь человеку и узнаёт его только после озадаченного возгласа отца. - Анакинн?! Никогда в жизни Вегас не был так рад видеть двоюродного брата. Напряжение отпускает мгновенно, и ноги за секунду превращаются в желе. Очень плавно опускаясь на стул, Вегас скрещивает за спиной пальцы. На удачу. - Дядя, - кивает Кинн. - Вегас, Макао, - тупое перечисление имён. - Кхун Бэнк. Жаба елозит по стулу и клокочет: - Что происходит? - Выметайтесь, - приказывает отец. - Живо! - орёт во всю глотку. Вегас подскакивает, за плечи выводит Макао в коридор, где нос к носу сталкивается с Питом. Он перестаёт взволнованно прикусывать ногти, прячет что-то маленькое и белое в задний карман джинсов и обхватывает лицо Макао ладонями, рассматривая его со всех сторон на свету. Что-то в душе Вегаса надрывно лопается от одного только осознания, что за них кто-то волновался. - Да что, что такое? - беспомощно причитает Макао, вращая головой в попытке рассмотреть одновременно и Вегаса, и Пита. Удостоверившись, что с ним всё хорошо, Пит отстраняется и переводит дух. - Поехали. Водитель ждёт нас внизу. - Но... - пытается возразить Макао. - Отец рассердится, если нас не будет дома ночью... - Сегодня всё будет в порядке, - уверяет Пит. - И завтра, скорее всего, тоже, благодаря моему очень хорошему другу. - Как ты, Пи'Пит? - просыпается игривая подростковая сторона. Пит мотает головой. - Я далеко не самый лучший человек. Нам надо отсюда убираться, скоро здесь будет шумно. За затемнёнными окнами переливается разноцветными рекламными огоньками ночной Бангкок. Макао, вначале рассматривающий вывески и смешно их комментирующий, успевает задремать, уронив голову на плечо Питу. Тот устраивает её поудобнее и только потом поворачивается к отмалчивающемуся всё это время Вегасу. - Ты как? Ответа на столь простой вопрос нет. - Бэнк педофил, - пускается в непрошенные объяснения Пит. На лице его ни единой эмоции, как будто произошедшее к нему не имеет никакого отношения. - Я попросил Кинна нарыть на него доказательства торговли детской порнографией. Думаю, больше никто о нём не услышит. Вот почему Пит был так уверен, что отец сегодня не вернётся. Всю ночь они с Кинном будут заняты устранением тела в первую очередь и запрещённых материалов во вторую. Да, существуют семьи, не гнушающиеся распространением и таких уголовно наказуемых деяний, но есть и более... легальные занятия для мафиозных кланов. Кхун Корн, отец Кинна, связи с педофилами не одобряет, а отец Вегаса не станет рисковать своим статусом перед главной семьёй, прямым представителем которой Кинн, собственно, и является, и присоединится к заметанию следов. Машина подскакивает на какой-то кочке, Вегаса сносит в сторону Пита, и на этот раз уже они с Макао сжимают его с обеих сторон. - Тебе это всё зачем? - спрашивает он, борясь с желанием так же положить голову на чужое плечо. Он устал. Отец собирался воспользоваться им и Макао как вещами, а сейчас играет там с Кинном в благочестивого мужчину, следующего законам семьи. Мерзкое двуличие. И так всегда, дома отец не стесняется поднимать на них руку, а на людях примерный семьянин. - Скажем так... я много с чем в жизни сталкивался, - уголки губ у Пита подрагивают. Вегас ощутимо напрягается. Короткие волоски на загривке электризуются и встают дыбом. Наверное, у Пита всё-таки есть какие-то суперспособности, потому что его пальцы тут же невесомо взъерошивают Вегасу макушку, громоотводом забирая на себя стресс. - Сталкивался, а не испытывал на себе. Это разные вещи. Его отпускает. События сегодняшнего дня вихрем проносятся в голове, как на замкнутом повторе. Кинн ни за что бы не вторгся на территорию побочной семьи и не стал прерывать сделку. Кинна, если он знал о Бэнке изначально, в принципе по понятным причинам не интересовало бы, как Вегас из этого дерьма выпутывался. Логично, что его подговорил Пит. Но зачем? И какой ценой? Вопросов становится всё больше и больше. Тень Пита накрывает Вегаса, искривляется в сумраке страшными когтистыми лапами, и на какую-то секунду кажется, что они вот-вот разорвут их с Макао на части. Очередная волна страха парализует Вегаса. Он делает глубокий вдох. У Пита слишком много власти над другими людьми. Над Кинном и, соответственно, частично над отцом. Над Макао, сердце которого на самом деле не так-то просто завоевать. И над самим Вегасом в том числе. * Отец пропадает на несколько дней. Видимо, дело оказывается сложнее, чем предполагалось изначально, потому что Кинн исчезает с радаров вместе с ним. Пит в университете так и не появляется. Макао, на всю катушку пользуясь передышкой, зависает с друзьями. Первое время Вегас, оставшись в одиночестве, чувствует восторг. Свора в университете перестаёт его напрягать, как только он лишает их спонсирования. Стайка отпочковывается в ком уродцев и существует отдельно от Вегаса, на периферии его зрения. С его плеч будто спадает незримый груз вечной ответственности, и глоток свободы ощущается освежающим. Но чего-то не хватает. Сосущее чувство пустоты затягивает Вегаса вечером, когда из дома уходит даже прислуга, и он остаётся наедине и в неладах с самим собой. Он вслушивается в ветер за окном, в скрип деревянных половиц, в шуршание подушки об одеяло. Тьма расползается по венам, и нечто злое нашёптывает, накручивает Вегаса до состояния демона. Он не выдерживает. - Я не люблю телефонные звонки, - говорит вместо приветствия Пит, и голос у него сонный-сонный. Вегас бросает взгляд на электронные часы, с удивлением отмечая, что уже три ночи. Долго же его кошмарило. - Свидание. Скажи адрес. Я за тобой заеду, - отрывисто тараторит Вегас, пока его не поглотило окончательно, а соединение не оборвалось. Любой нормальный человек повесил бы трубку. Возмутился бы. Перенёс свидание на утро. Но Пит почти такой же ненормальный, как и сам Вегас, потому что соглашается. - Дай мне... полчаса, хорошо? Знаешь фонтан на центральной площади перед больницей? Там и встретимся. Добавить что-то Вегас не успевает - Пит отключается. Не мешкая, Вегас втискивается в первое попавшееся под рукой: рваные джинсы, водолазка, те самые чёрные ботинки и куртка. Иронично. Дукати, как назло, заводится не сразу. Мотоцикл обиженно фыркает несколько раз, трясётся в припадке бешенства, но двигаться соглашается только в том случае, если Вегас ведёт его под ручку. Вегас поглаживает красный лакированный бок, ласково упрашивает технику не выёбываться, но всё равно опаздывает бесконечно, и в назначенном месте оказывается почти через час. Первое, что бросается в глаза - Пит одет не по погоде. Белая толстовка и шорты. Да, скоро рассветёт, но погода всё никак не налаживается, и сейчас прохладно даже для разгорячённого гонкой Вегаса. Пит, натянувший капюшон почти на нос, сидит на краешке фонтана, окутанный туманными брызгами, и болтает голыми ногами, раскачиваясь в такт какой-то ему только слышимой мелодии. Глаза у него закрыты, но Вегаса он определяет и так. - Я позволю тебе сегодня выбирать. - Что, закончилась фантазия? - подкалывает Вегас, и тут же мечтает забрать свои слова обратно. Пит открывает глаза, кусает губы и выглядит неуверенно. Потерянно. Устало. Это круги от недосыпа или падающая от толстовки тень? - Нет. Извини, - мотает головой, вскакивает изящным прыжком. - Напоминаю, это ты меня разбудил, и я ещё не проснулся, - зевок неестественный. - Дай мне подумать... - Нет. Я знаю, что хочу тебе показать. Вегас вручает ему шлем. Пит, с сомнением прищурившись, вертит его в руках. - А ты? Ты за рулём. - И так сойдёт, - отмахивается Вегас. - Поедем медленно и тихо, - добавляет на всякий случай. Пит, видимо, не вслушиваясь, нахлобучивает шлем на голову ему и затягивает ремешки так туго, что они врезаются в нежную кожу под подбородком. - Ты же знаешь, что так спасают самое дорогое? - полушутя спрашивает Вегас, постукивая костяшками пальцев по пластику в районе виска. - Знаю, - коротко отвечает Пит. Серьёзность в его голосе давит. Камнем ухает куда-то в желудок, скручивая внутренности тугим узлом. И думать не хочется о собственной ценности в чьём-то понимании. Он мотает головой, распутывает ремешки несгибаемыми пальцами и водружает шлем на Пита, стряхивая с макушки капюшон. Криво, не заботясь о волосах, лезущих в глаза. Окидывает взглядом парня в нелепо надвинутой на глаза экипировке. Никогда раньше безопасность пассажиров Вегаса настолько не беспокоила. - Так правильнее, - выдавливает осипшим голосом. О, и лучше бы Пит оставался прежним собой, той самой тенью подле Кинна, потому что нынешний улыбается. Одними уголками губ, но этого достаточно, чтобы осветить весь мир вместо рассветного солнца. Чтобы ослепить Вегаса, и он смаргивает с ресниц выступившую влагу. - Поехали. Он нарушает обещание сразу же, стоит выехать в сторону от трассы. Газует, но не резко, заставляет двигатель набирать обороты постепенно, наслаждаясь знакомым урчанием. Изначально мягко придерживающие его за талию руки обвивают крепче, пальцы цепляются уже не за куртку, а за тонкую ткань водолазки. Жар тела явственно ощутим, и в месте соприкосновения под кожей у Вегаса расплывается тепло. Ему хочется обернуться. Что он увидит в глазах Пита? Такой же нескончаемый восторг? Искры страха? Волны недовольства? Умеет ли он водить и не испугается ли, если доверить ему дукати? Обычно Вегас не разрешает прикасаться к мотоциклу даже Макао, но... Шлем бодает его куда-то в плечо, и башнями налагающиеся друг на друга мысли разрушаются до основания. Остаются только Вегас, Пит и бескрайняя дорога вперёд. * Холодно. Они не успевают застать рассвет. К моменту, как они оказываются на побережье, последние алые лучи уже скрываются за тучами, а небо выравнивается до однотонного серого. Температура, и так упавшая ниже удушливой жары, превращается в зябкий бриз. - Море? - переспрашивает Пит. Тёмные волны с шипением облизывают берег. Людей почти нет, только где-то поодаль гуляют две девушки с маленьким ребёнком. - Синий, - выпаливает Вегас. Море синее. Небо синее. Питу нравится синий. Наивная ассоциация, но Пит не переспрашивает и не поднимает его на смех. Его немое понимание и принятие подкупают. Он не пытается лезть в душу и вытягивать из неё описания, а просто кивает и бредёт по берегу, не боясь замочить кроссовки. Вегас очень хочет ему довериться. Только рассказать о себе ему нечего. Нет у него больше ничего тайного, чего бы Пит не знал и за что мог бы осудить. Его ненавязчивое присутствие расслабляет несмотря на то, что в какой-то момент Пит раскидывает руки и переходит на бег. Он проносится мимо Вегаса, разворачивается позади него и вновь мчится вперёд, периодически ухая. Просто наблюдать за ним и дышать солью моря - удовольствие, и Вегас улыбается. Выдохшись, Пит плюхается прямо на песок и пытается отдышаться. Вытирая лицо рукавом, он сбивает влажные прядки в сторону и опять выглядит совершенно другим человеком, как и тогда, в клубе. Какой из всех Питов, которых повстречал Вегас, настоящий? Какого из них ему не хочется отпускать? О, насколько же эта мысль опасна. Пока Вегас опускается рядом с ним, подгибая под себя ноги, Пит сосредоточенно роется в кармане. Знакомое маленькое и беленькое ещё с отеля оказывается кремом в стеклянной баночке, и очень удобно скатывается в вырытую рядом с Вегасом ямку. - Я слышал, - начинает Пит, прочистив горло и безмятежно рассматривая небо, - что Кхун Ган иногда... прибегает к грубой силе. Подумал, что может пригодиться. Хорошая фирма. Пока Вегасу было не начхать, он такой пользовался. Макао хорошо разбирается в тысячи оттенках тональных кремов именно потому, что с детства замазывал старшему брату синяки. Потом Вегас перестал скрываться. Приходил в школу с подбитым глазом, разбитыми губами и следами от пощёчин. Ничего не поменялось. Никаких вопросов от преподавателей, ссылающихся на то, что мальчишки постоянно ввязываются в какие-то драки. Ни один человек за него не вступился... и Вегас начал думать, что он заслужил. Что он всё делает не так, и начал из шкуры лезть в попытках порадовать отца. Бесполезно. Но что, если бы рядом был Пит? Вегас знает, с какой деликатностью он прикасался бы к синякам, как произносил бы его имя с улыбкой, и ни одно лекарство в мире не вылечило бы раны настолько же хорошо, как доброта и ласка. Вегас с честью вытерпел бы любые побои, если бы точно знал, что ждёт Пит. Так недолго и мазохистом стать. - Ты тратишь мои деньги, - с притворным недовольством отмечает Вегас. - Осталось немного, - и складывается впечатление, что речь идёт вовсе не о деньгах. Море вскоре успокаивается, а Вегас нет. Его отчаянно штормит, и разобраться в клубке собственных чувств крайне непросто. Приходится свести свои желания к минимуму и сосредоточиться на одном конкретном, выжигающем душу прямо сейчас. Больше всего на свете он хочет целовать Пита до бездыхания. Повалить его на сырой, холодный песок, нависнуть сверху, вжимая вес своего тела, и целовать-целовать-целовать, пока не распухнут губы и не закружится голова. Он как наяву видит растрёпанные на белой худи чёрные волосы, подёрнутые поволокой глаза и почти слышит хныкающий стон. Здесь их никто не увидит, и если приложить немного силы, то... Нет. Не так. - Вы с Кинном уже переспали? Вопрос повисает в воздухе, и Вегас о нём сожалеет. Но ничуть не удивлённый Пит переводит на него открытый, ясный взгляд. - Это важно? - уточнение. Проверка личных границ. Вегас кивает. Вряд ли что-то поменяет его мнение о Пите, но. Но? - Нет, - чётко отвечает Пит и издаёт сухой смешок. - Я тут тебе вообще-то пытаюсь доказать, что не всё сводится к сексу и можно прекрасно провести вдвоём время и вне постели, а ты опять за своё. Во рту пересыхает. Собственнические инстинкты просыпаются за одну наносекунду. Моё-моё-моё, набатом стучит в голове, и приходится помотать ей в попытках сорвать с шеи, лишь бы кровь не пульсировала в висках. Взгляд Вегаса падает на тонкие голые ноги, и его переклинивает, только чуть в другую сторону. Абсолютно благочестиво он касается ладонью сначала лодыжки, потом колена и бедра. Холодные. Или это его руки слишком горячие? - Тебе не холодно? Пит бросает на него полный сочувствия взгляд. - Ты вытащил меня из дома в три ночи, привёз на море в сезон тайфунов, сам одет как капуста и спрашиваешь, не холодно ли мне, хотя я тут круги наматывал, чтобы согреться? Вау, твоя внимательность. Пит поджимает губы, и Вегасу приходится очень долго раздумывать, чтобы наконец сообразить: так он прячет улыбку. Дразнить Вегаса столь же самоубийственно, как лезть в клетку к голодному льву, и даже Макао умеет вовремя останавливаться. Но не Пит. И если изначальный Вегас бы просто психанул и бросил Пита здесь в гордом одиночестве и без денег, то нынешний накидывает ему на ноги кожанку и расправляет её для максимального покрытия. - Ты заболеешь, - предупреждающе-угрожающе говорит Пит, но куртку поглаживает осторожно, будто она живое существо. - Да и плевать, - бурчит Вегас. Всё складывается идеально.