so hold me tight (or don't).

кем он себя возомнил? если это лучшее, что есть в тебе, то лучше начни всё заново. Его скручивает прямо там же. На глазах у своры и Кинна. Перед Питом. - Вегас? В глазах Пита мелькает какое-то осознание. Он закрывает рот рукой и выглядит напуганным до смерти. Ледяная корка безразличия расползается трещинами. Воображаемая корона со звонким стуком падает с головы, и от придуманного удара металла о пол Вегас сгибается ещё сильнее, складывается от боли пополам. Перемешанные с кровью цветы комками падают под ноги, и однокурсники брезгливо вжимаются в стены. Кинн учтиво делает шаг назад, опасливо отстраняясь от Вегаса, как от заразного. Рядом остаётся только Пит, поддерживающий его, чтобы он не трясся, гладящий по спине. Его прикосновения приносят облегчение физически, но не морально. Несмотря на свои слова парой минут назад, Пит всё ещё здесь. Вегас хочет уткнуться лбом ему в грудь, пережить кошмар вместе с ним, положиться на него. С момента их поездки в машине, когда Пит вот так же гладил его по голове, кажется, прошла целая вечность. Захлёбываясь в новом рвотном приступе, Вегас делает над собой усилие, натурально отбивается от обвивающего лозой Пита. В беспамятстве добирается до сломанного учительского туалета этажом выше, запирается в одной из работающих кабинок и склоняется над унитазом. От надрывного кашля кружится голова, подкашиваются ноги, и Вегас опускается коленями на холодный кафельный пол. Острый запах хлорки въедается в лёгкие, выжигая их подчистую. Блядские чувства. Чуйства-хуюйства, как сказал бы Макао. Если бы Вегас продолжал ничего не чувствовать, то всё было бы хорошо. Прекрасно. Он добивался Пита, выстраивал для него ловушки, а в итоге сам запутался в паутине, из которой никак не выбраться. Осторожный стук в дверь. - Вегас? Как и всегда - Пит находит его, где бы Вегас ни прятался. Возникает из пустоты, когда необходима помощь. Понимающий, всепрощающий, тонко чувствующий необходимость в своём присутствии Пит. Вегасу остаётся только отметить, насколько же ровно звучит его имя из чужих уст. - Проваливай, - устало, беззлобно выдыхает Вегас. Меньше всего на свете он сейчас хочет выяснять отношения. - Прочь из моей головы. Из моей жизни. Вали к своему любимому Кинну. Скажи ему, что я тебя ужасно расстроил и попроси утешения. Что там ещё обычно делают? - Я просил мне не верить, - надрывно. - Ну я и не, - хмыкает Вегас. Его прорывает и последние тормоза, коих может и не было вовсе, отказывают окончательно. Его срывает с катушек. Он вкладывает всю свою ненависть в пренебрежительные фразы. - Что, хотел влюбить меня в себя? Так вот, у тебя получилось. Наслаждайся. Смакуй. Ответом ему становятся торопливые шаги. Насколько же это глупо - полюбить первого человека, проявившего к тебе доброту и приручившего тебя заботой. * В больнице, надо сказать, даже приятно. Комфортная температура. Услужливые медсёстры. Относительно удобные койки. Волей судьбы Вегас никогда не оказывался в медицинских учреждениях, и общая атмосфера размеренного лечебного транса умиротворяет. - Это лучшее из всех возможных решений, - кивает головой врач. Вид у него важный, подкреплённый седыми висками и торчащими во все стороны усами. - У вас нет никаких вопросов, молодой человек? Вегас медленно мотает головой. Он тут неофициально, его настоящее имя не зарегистрировано ни в одной книге приёма. Поэтому врач, чей карман изрядно потяжелел стопкой банкнот, намеренно его обезличивает. Целый день под капельницами. Какие-то токсические растворы, размягчающие корневую систему растений или что-то вроде того, Вегас особо не вслушивался. Вечером, когда операционные освободятся, непосредственно сама операция. Раскрытие грудной клетки, вырезание цветов вместе со всеми чувствами. Завтра при виде Пита Вегас не будет ощущать ничего. Будет относиться к нему как к полному незнакомцу. Однажды даже поздоровается и улыбнётся в ответ на приветствие. Первым делом Вегас отзванивается Макао. Просит прикрыть перед отцом, но младший брат неожиданно сообщает, что в этом нет необходимости. - Ему звонил Кинн, - голос у Макао такой же озадаченный, какой и вид у Вегаса, - сказал, что забрал тебя на какие-то переговоры. Я думал, ты с ним. Кинн телефон как обычно не берёт. Смешно, потому что сам он требует отвечать на собственные звонки после первого же гудка и всегда быть на связи. Вегас посылает ему гневное сообщение, но оно так и зависает непрочитанным. Ну и плевать. Пусть Кинн идёт нахуй. Зато звонок с незнакомого номера Вегас брать не спешит. Смотрит на цифры, видя вместо них предостерегающее "не брать". И всё-таки нажимает на ответ. - Вегас, - мягкое, шипящее. И до боли знакомое. Вегас выключает звук. Сбавляет его до нуля. Остальное он не хочет слышать - ни объяснений, ни просьб, ни извинений, ничего. Если его сердце отчаянно не в силах прекратить что-то чувствовать, то он найдёт способ отключиться по-другому. Он так в полном молчании и смотрит на капающие минуты, пока где-то на тридцатой вызов не завершается сам собой. Время уходит безвозвратно, позволяя проживать томительные мгновения наедине с собой. Когда уже смеркается, заходит медсестра, оставляет тарелочку с фруктами в качестве подкрепления, столь же незаметно выплывает за дверь. Преимущества вип-палаты, кисло думает Вегас. Его специально упрятали не в самое популярное место, подальше от посторонних глаз, и вторжение постороннего лица его изрядно напрягает. - Ты ебанулся? - посетитель очень громкий. И, судя по всему, не умеет фильтровать свою речь. Он очень, до золотистой бронзы, смуглый, высокий и красивый. Похож на модель - такие же длинные ноги, хорошо сложенная фигура. Вегас лениво определяет, что мог бы за таким приударить. Раньше. - Ты кто? - отвечает вопросом на вопрос и скользит по парню взглядом. Сумасшедший из соседней палаты? В общем-то, Вегасу уже всё равно, даже если психованный накинется на него и начнёт душить. - Порш, - сообщает абсолютно бесполезную информацию незнакомец. Выдаёт изумительное: - Парень Кинна, - и весело добивает. - Ты точно ебанулся! Вегаса как током дёргает. Капельница больно оттягивает руку, иголка, видимо, протыкает вену насквозь. Плевать. - Парень Кинна - Пит, - медленно и по слогам выговаривает Вегас. Порш заливается смехом. - Пит мой лучший друг, и я точно знаю, что к Кинну он никаких чувств, помимо дружеских, не испытывает. Паззл не сходится. Что-то не так, но Вегас никак не может понять, что именно. Голова отказывается работать, мозг расплывается в кашу. - Так вот, - продолжает вещать Порш. Нагло ворует у Вегаса с тарелки апельсин и перебрасывает его из руки в руку. Оранжевое пятно слепит глаза. - Ты ебанутый. Не знаю, чем ты понравился Питу, но... Дальнейшее тонет в неразборчивом белом шуме. Вегаса, как старую пластинку, зацикливает на двух словах. Понравился Питу. Он. Понравился. Питу. Как? Когда? Почему? Пит в открытую сказал, что никогда его не любил, а тут приходит какой-то незнакомец, доверительно рассказывает Вегасу сказки, и он якорем цепляется за обнадёживающие слова. - Ещё раз, - просит Вегас на грани мольбы, выныривая из аудиосенсорного вакуума. - Повтори, что ты только что сказал. Поршу апельсин надоедает, и он, вернув помятый фрукт на место, садится на край кровати, изящно закидывает ногу на ногу. Стоит признать: да, они с Кинном неплохо смотрелись бы вместе. Несмотря на вечных сладких пай-мальчиков, если Кинн и правда с Поршем, то это один из самых лучших его выборов. Правда, каким образом эти двое сошлись и что у них может быть общего... Вегас отчаянно желает, чтобы Порш действительно оказался парнем Кинна. Вегас вообще впервые хочет, чтобы у Кинна появился парень. Кто-то помимо Пита. - Ты ебанутый! - послушно повторяет Порш, на этот раз с оттенком восторга. Ясно. Сошлись на почве интеллекта как у золотой рыбки. - Я нравлюсь Питу? Слова даются с трудом. Они словно прилипают к языку, и, высказанные, тут же падают куда-то на пол, разбиваются на осколки. Вегас дрожит. Сердце у него заходится в приступе, а в лёгких скребутся проклятые цветы, рвущиеся наружу. - Подожди, - Порш хмурится. Внимательно Вегаса осматривает. И удивляется так шаблонно, насколько это возможно в реальной жизни. - Ты не знал? - он дожидается, пока Вегас помотает головой и хлопает ладонями по бёдрам, складываясь пополам от истерического смеха. - Хочешь сказать, ты всё это время думал, что Пит таскался с тобой просто так? Прикола ради? Из жалости? Ты себя-то видел? Порш резко замолкает, резко выдыхает. И, не оставляя Вегасу времени на раздумья, не давая ему вгрызться в себя и уйти в отрицание, говорит: - Вам надо увидеться. - Приятно знать, что ты умнее Кинна, - привычно язвит в ответ Вегас, за секунду возвращаясь к ядовитому тону. Осекается. - Он не захочет меня видеть. Не после... - его жестоких слов и по-детски глупого поведения, - не после всего этого. Порш улыбается так лучезарно, во все тридцать два, что в палате мгновенно становится светло. Да, такому человеку под силу будет разбить крепкие стены недоверия Кинна. Такого человека Кинн и заслуживает, если отринуть их с Вегасом взаимоненависть и говорить начистоту. - Я знаю, где сейчас Пит. И могу привести тебя к нему, если пообещаешь мне одну вещь. - Не могу обещать, что не заставлю его плакать, - Вегас облизывает пересохшие губы. От удовольствия, например. Порш кокетливо морщится, верно угадывая направление мыслей. - С этим сами разберётесь. От ответственности больше не сбегай, вот что. И прощения попроси. Мне рассказывали, что ты поумнее Кинна будешь, но что-то не очень похоже. Определённо о Вегасе так мог сказать только один человек, и комплимент теплом растекается по адски горящим внутренностям. Закрыв глаза, Вегас резким движением выдёргивает капельницу и смотрит на расплывающуюся под кожей кровь. Синячище будет на добрую половину руки. - Скажи мне только вот что. - Ммм? - откликается Порш, подбрасывая на ладошке брелок от машины. - Как ты меня вообще нашёл? - Ты и этого не знаешь? - круглее и больше глаза у него уже физически стать не могут. - Эту больницу спонсирует Кинн. * Апартаменты располагаются в слишком отдалённом от центра районе, так что Вегас без труда угадывает, к кому именно они пришли. Его колотит от нервов, горло схватывает от кашля, но всё, чего он хочет - увидеть Пита. Спросить у него напрямую и, если так будет нужно, закончить всё правильно. Или начать что-то новое. Вегас слишком на взводе, чтобы думать, и ему никогда в жизни не было так страшно. Порш распахивает незапертую дверь и очень неприлично не пропускает гостя, с очень громким топотом вваливаясь внутрь первым. - Здрасьте-здрасьте, - шуточно громыхает он, и его голос эхом разносится по квартирке, настолько в ней минимум вещей. Пустое пространство. Почему-то очень точно описывающее Пита. Осторожно ступая по коридору, кажущемуся бесконечным, Вегас с замиранием сердца думает, что вот он, конец. Финал. Точка невозврата. Сам Пит находится в объятиях Кинна, и тело Вегаса реагирует быстрее здравого смысла. Едва глаз ухватывает картинку - рука Кинна на талии Пита, - как Вегас сжимается до металлической пружины, и успевает врезать двоюродному брату до того, как откровенно ржущий во всю глотку Порш оттаскивает его в сторону, больно заламывая за спиной руки. Пит сначала бледнеет, потом пятнами краснеет. - Порш, - окликает Кинн, страдальчески закатывая глаза и едва прикасаясь пальцами к щеке. О, этот его тон Вегас знает очень хорошо. Так Кинн разговаривает только на общих семейных собраниях. Стальные нотки главы семьи, который привык отдавать распоряжения. Привычно хочется расправить плечи, не поддаваться гнетущей атмосфере, но Вегас чувствует себя слишком уязвимым, и ещё больше сбивается в комок. Он не видит Пита, но слышит чьи-то всхлипы. Возможно, его. Может быть, свои. - Забери Пита и уходи, - приказывает Кинн. Порш подбоченивается с возмущённым ахом, но при одном взгляде на Кинна замирает и явно сдувается. Обхватывает Пита за плечи, прижимает к груди и уволакивает его, совершенно не сопротивляющегося, прочь из комнаты. Вегас оглушённо провожает их взглядом и поворачивается в сторону Кинна. - Вегас. - Я не хочу говорить. Не с тобой. Кинн хлопает его ладонями по плечами, больно и отрезвляюще. Зная Кинна - он сдерживается, чтобы не залепить Вегасу пощёчину, например. Но добрый старший кузен никогда не снизойдёт до рукоприкладства. Он умеет давить авторитетом. - Что ты знаешь о Пите? От него пахнет солью и перцем, у него красивая улыбка, которой можно согреть весь мир, он умеет обращаться с больными людьми, он честный, добрый и умный, с ним приятно находиться рядом. Ничего. Ничего он о Пите не знает. Вегас тупо смотрит на Кинна и молчит. - Для тебя не новость, что я его спонсор, - Кинн уверенно продолжает выдуманный диалог. - Обучение и всё такое. Нет, мы с ним не спим, - добавляет с усмешкой. - Пит лучший друг Порша, а Порш мой парень. Что-то знакомое. Где-то Вегас всё это объяснение уже слышал. Причём не так давно. Но. - У Пита ханахаки, - выдаёт вдруг Кинн, отводя взгляд. - Он сидит на супрессорах. Их оплачиваю я. Иначе он умрёт, постоянно находясь рядом с объектом своей великой любви. Вегасу кажется, что у него начались слуховые галлюцинации. Пит? Ханахаки? Супрессоры? Смерть? Что? Какое-то время уходит на переваривание информации, а потом осознание бьёт Вегаса по затылку, мгновенно вызывая приступ мигрени. В мире есть человек, которого Пит любит так сильно, что заболел этой уродской, выжигающей лёгкие болезнью. И этот кто-то не Вегас. - Чего ты от меня хочешь? - он выдавливает устало. - Чтобы ты включил мозги, а они у тебя есть, и подумал. Ладно, - Кинн потирает саднящую скулу. - Мы с Поршем уходим. Оставляю Пита на тебя. И только попробуй... - он делает паузу, и Вегас ожидает что-то в духе "тронуть его пальцем", "обидеть", но слышит другое: - Проебаться в очередной раз. Почему-то это звучит не обидно. * Оказывается, Порш утащил Пита в спальню. Вегас это выясняет спустя несколько минут, когда поиски всей остальной квартиры заканчиваются ничем. Логичный поступок, но Вегас не в том состоянии, чтобы вторгаться в личную собственность. Дверь приоткрыта. Вегас, не находя в себе никаких сил войти, опускается на пол, вжимается спиной в косяк и чего-то ждёт. Ему всё ещё страшно. Он давно так не боялся. Чего он от Пита хочет, интересно? Извинений? Он сбежал с больницы, притащился сюда, вмазал Кинну, и всё ради того, чтобы послушать извинения? Глупость какая. Хорошо, Пит не парень Кинна. Пит страдает от той же болезни, что и Вегас. Но он совсем не хочет знать, кто тот счастливчик, по которому так сильно страдает Пит. Значит, ему придётся принять это. Даже если любовь самого дорогого сердцу человека его окончательно добьёт. А потом до Вегаса наконец-то доходит. Обрывочно, кусками, но доходит. Порш сказал, что он нравится Питу. А Кинн добавил, что Пит постоянно находился рядом с тем, кого безответно любит, и это ухудшило его состояние. Наконец-то эта запутанная мозаика превращается в чёткую картинку. Что-то стукается о косяк. Пит. Пит зарёванный. С опухшими глазами, со следами полувысохших слёз на щеках, и всё равно выглядит... захватывающим. Он стоит в дверном проёме и кривит губы в оскале, выглядит так будто вот-вот расплачется и кинется с кулаками. Вегас опускает веки, готовый ко всему, позволяя себя растерзать. Он заслужил парочку хороших тумаков. Но скорее чувствует, чем слышит, что Пит опускается напротив него, толкаясь коленками. - Извини. Вегас распахивает глаза. Сердце делает кульбит, потому что никто и никогда не смотрел на него так. Головокружительно и пьяняще. - Я наломал дров, да? - Пит слабо улыбается, но от одной его улыбки Вегас понимает, как же сильно он соскучился. - Надо было рассказать тебе раньше. Ты меня выслушаешь? Пожалуйста? Вегас осознаёт, что плачет, только когда Пит тянет к нему руки и вытирает с лица слёзы.