За железной стеной

Деревянные ставни с душераздирающим скрипом закрылись под напором ветра, громко хлопнув по окну. Стекла дрогнули, а Антон оторвал голову от холодной подушки. Рисунки привычно взирали со стен. Бесконечные учебники аккуратно стояли на полках. Занавески колыхались на неосязаемом сквозняке. Антон мог бы сказать, что это его комната, в которой он оставался ночевать в детстве, когда они с семьёй приезжали к бабушке. В которой он жил после окончательного переезда в посёлок. Мог бы, если бы не ощущение чужеродности. Враждебности, читаемой в глазах людей на рисунках и игрушках, расставленных по полкам. За окном ничего не было видно, лишь темнота, что чёрной жижей стекала с крыши дома. Мерно тикали часы, прибитые к стене. На столе с тихим потрескиванием мигала лампа. Пробежав тревожным взглядом по комнате, Антон снова опустил голову на подушку. Вставать совершенно не хотелось. Что-то было не так. Необъяснимое чувство тревоги больно кусалось где-то внутри. Закрыв глаза, Петров попробовал снова уснуть. Разбудил окончательно его тихий голос, доносящийся из коридора. Слов разобрать не получалось, но кто-то настойчиво его звал. Комната потемнела ещё сильнее. Стены как будто наклонились, сдавливая парня. Вместо выцветших обоев виднелись необтёсанные трухлявые доски. Полки висели криво, а книги скатились на пол. Аккуратно сев, Петров медленно опустил одну ногу с кровати. Никто его не схватил. Никто не выпрыгнул из шкафа. Поднявшись с постели, он хотел подойти к двери, но заметил, что ноги с трудом отлипают от пола. Все вокруг было покрыто какой-то слизью. В нос ударил запах гниения. – Тоша… Он больше не боится. Зовут, значит он придёт. Пройдя к двери, каждый раз с мерзким звуком отрывая ноги от досок, Антон выглянул в коридор. С первого этажа сочился приглушенный свет. Стараясь двигаться как можно тише, он ступил на лестницу, но та сразу же отозвалась пронзительным скрипом. – Теперь ты знаешь все, – послышался хриплый голос, заставляя парня быстро убрать ногу с лестницы, – а значит ты должна его защищать, я больше не могу этим заниматься. – Но у меня нет и капли той силы, коей обладаешь ты! – ответный голос был явно моложе. Спуститься незаметно не выйдет, и Антон мог лишь вслушиваться в слова, пытаясь узнать голоса. Понять смысл фраз, от которых ему становилось необъяснимо дурно. – Ты не можешь просто взять и уйти! – возмущенно продолжал второй голос, – я понятия не имею, что я должна делать, ты ничего толком не объяснила, я не справлюсь… – Замолчи! То, что ты годами отказывалась принять свою истинную сущность, ничего не значит. Ты моя кровь. Плоть от плоти. Ни у кого нет такой силы, какая заключена внутри тебя. Кому ещё я могу передать свои обязанности, как не тебе? – Неужели пришло время? Антон не решался показать себя. Иначе они бы замолчали, а он хотел узнать имя. Имя той, о ком уже неоднократно слышал. – Посмотри на меня. Смерть уже обнимает меня за плечи, я чувствую. Только ты сможешь спасти его. После этих слов раздался глухой кашель, и все окончательно стихло. Антон стоял, вслушиваясь в стенания старого дома. Свет моргнул, вырывая парня из оцепенения. Скрипнули ступеньки под ногами. Они не могли не заметить его, слишком громко. Выйдя из тени второго этажа, Петров увидел незнакомое помещение. Если второй этаж был гротескной копией их дома, то первый напоминал полупустую комнату с одной лишь дверью – на улицу и парой заколоченных снаружи окон. В центре на двух кривых табуретках стоял гроб, обтянутый чем-то напоминавшим выцветший малиновый бархат. Покойника разглядеть не удалось из-за бело-желтоватого савана, наброшенного на лицо. Напротив, на низенькой скамье сидела скрюченная фигура, перебирая что-то в костлявых руках. – Опоздали… Не уберегли… – пробормотала она сухим, брюзжащим голосом. – Ты кто такая? – громко спросил Антон, смело шагнув вперёд. – Я-то? Даже лица моего… Забыл… Не смогла я… С грязью лесной… Совладать… Раздался стук в одно из окон, после чего старуха резко повернула голову, которая, казалось, и к телу-то не цеплялась. Её руки затряслись. Подобрав длинное ободранное платье цвета печной копоти, она поднялась со своего места и засеменила к окну. – За тобой пришли, видишь? Ты же теперь… С ними. Сгинули, чёртовы суки! – она ударила по оконной раме связкой каких-то камней. За окном послышалось удаляющееся шипение. – а я все равно не позволю тебя забрать… Старуха снова подошла к гробу, кладя руку на голову покойника. От её шёпота даже стены заскрипели. Дом закачался, с полок попадали иконы. Антон хотел было приблизиться к ней, но та одним взмахом руки пригвоздила его к полу, не позволяя сделать ни шага. – Что ты за тварь такая?! – прокричал Петров, изо всех сил стараясь оторвать ноги от земли. Ведьма не отвечала, продолжая плеваться словами на непонятном языке. Саван под её пальцами зашевелился, а после грудь покойника поднялась. – Взгляни в свое собственное отражение, Антон. – прошипела бабка. – Что это значит?! – прокричал Петров, но ответа так и не дождался. Лежащее в гробу тело медленно поднялось, уставившись на парня. Лицо его было плотно завернуто в саван, но это не мешало ему видеть свою цель. Разом распахнулись все окна, впуская потоки шквального ветра. Всё, что лежало в комнате, закружилось под потолком. Дом закачался ещё сильнее. Казалось, он вот-вот рухнет. Гроб, стоящий в центре, медленно приподнялся, а после взлетел, зависая в воздухе почти вертикально. Саван развевался на ветру, оплетая тело, что, распахнув руки, осматривало комнату. Одно его движение, и из-за спины вырвалось нечто, похожее на длинный бинт, устремившийся в сторону Антона. Тот же попытался увернуться, но не успел. Несколько бинтов обмотались вокруг его рук. Два других обвились вокруг ног, окончательно лишая его возможности двигаться. Глаза под белой тканью засветились золотом, и Петров начал задыхаться. Он чувствовал, как его грудь намокла, и что-то потекло вниз. Адская боль разъедала его изнутри, но вместо крика из горла вырвался лишь хрип. – Потерпи, Антон. Ты не виноват в том, что родился таким, – кое-как разлепив глаза, он увидел лицо старухи, склонившейся над ним, – но мы спасём тебя, обещаю. Все будет хорошо. Он не завладеет тобой. Взгляд упал на скрюченную руку, сжимающую его плечо. На указательном пальце горело кольцо с черно-золотым камнем. На секунду в памяти мелькнул образ женщины, носившей его. Она явно была ему знакома. Очередная вспышка боли. Темнота. Антон снова стоит в пустоте, а вокруг нет ни души. – Антон, – спокойный голос из-за спины, – борись с ней. Обернувшись, он увидел Хозяина. Тот стоял, тепло улыбаясь. Золотая пыль стекала с его одеяний. Острые рога высились над головой. Руки, как обычно, были сложены перед собой. – Что она хочет сделать? И кто она вообще такая? – парень склонил голову в почтении. – Она пытается оборвать нашу связь. Вернуть тебя в мир людей. Мир боли, лжи и сломанных судеб. Что касается её личности, думаю ты и сам понимаешь. – Её вы называете Знающей? – Не совсем, но можно сказать и так. Она была ей когда-то. Но после отдала богам душу. Её преемница оказалась врагом куда менее страшным. – Что я должен сделать? Я не хочу возвращаться! У меня больше не осталось родных, не осталось друзей! Я хочу быть только с вами! – Ты итак уже с нами. Слишком поздно, её борьба бессмысленна, да и после смерти она растеряла немало сил. – Если она умерла, то где мы? Это сон? Или мы в аду? – Антон. Ты задаёшь вопросы, на которые нет ответа. Нет никакого ада. Нет рая. Нет и снов, на самом деле. Есть лишь бесконечная масса реальностей, наложенных друг на друга. – И что это значит? – Кто знает? Антон ненавидел загадки. – Потерпи, дорогой. Этот… Сон, как ты говоришь, последний шаг на пути к твоему возвышению. Так уж вышло, он связан с болью. Тебе остаётся лишь терпеть. – То есть это твоих рук дело? Ты послал мне все эти ведения? – Потерпи. Скоро у тебя будет возможность задать мне все свои вопросы. А теперь… Беги! Антон распахнул глаза. Ветер все ещё кружил над ним, гроб висел в воздухе. Дернувшись, он понял, что ноги снова его слушаются. Путь до двери занял бы не больше двух секунд, если бы не препятствие, в виде кружащих по комнате предметов. Да и бабка, стоящая в углу, продолжала что-то нашептывать. Стоило ему рвануться, как гроб качнулся, разворачиваясь, и из его нутра к ногам Антона ринулись все те же бинты, пытаясь его задержать. В голове стоял шум ветра и невнятные слова ведьмы. Беги, Антон. Сильный рывок назад, и он упал. Его потащило прочь от двери, распахнутой настежь мощным порывом, но в темноте её проема Петров на мгновение заметил несколько пар светящихся глаз. Это они! Его друзья, его настоящие друзья, пришли за ним. Наш… Голову прострелило голосом Алисы. Зайчик… Антон посмотрел на старуху. Мелькнувшая на секунду боль, ударила в спину, и он одним движением оборвал обвившие его ноги тряпки. Поднявшись, он издал гортанный рык. – Не успела…– пролепетала старуха. Подбежав к ней вплотную, Антон одним ударом полоснул ей по горлу. Не до конца понимая, что он только что сделал, Петров посмотрел на свою правую руку. Там, где только были отросшие ногти, сейчас блестели чёрные когти на тёмных фалангах. За спиной послышалось шипение. Сделав шаг в сторону, Антон наступил во что-то тёплое и липкое. Кровь. Старуха пыталась что-то прохрипеть, прижимая руку к ране. Ветер усиливался, закладывая уши. Существо в гробу возвышалось над ним, как распятое божество. В одно мгновение сотни бинтов, как клубок змей, кинулись на Антона, оплетая его со всех сторон. Раздирать их было все сложнее, усталость пробиралась в тело. Кое-как увернувшись, он отскочил к двери. Один шаг – и он за порогом. Ветер вмиг стих. Обернувшись, Антон увидел, как все за его спиной замерло. Как угас свет. Как с громким треском рухнул гроб, проламывая пол и уходя куда-то под землю. Как скрючилась на полу старуха, рассыпаясь в пыль. От неё остался лишь череп, выкатившийся из дома. Он остановился возле самых ног Антона, на половину утопая в рыхлом снегу. Чёрные провалы глазниц уставились на парня. Только сейчас он заметил, как с чёрного неба медленно оседает снег. Только сейчас он почувствовал холод, пробирающий до костей. Он проснулся в одних только коротких шортах и футболке, в них сейчас и стоял, по щиколотку утопая в снегу. Отвернувшись от дома, он побрел в сторону, где видел Друзей. Они обязательно его дождутся. Как сказал Хозяин, нужно лишь потерпеть. Перед ним раскинулось озеро. Большое и невообразимо спокойное. В его поверхности отражались звезды и исчезали снежинки, едва соприкоснувшись с водной гладью. На той стороне виднелся высокий силуэт, держащий в руках флейту. Ещё немного. Стоило ему ступить в безумно ледяную воду, разум как будто опустел. Антон не знал, насколько это озеро глубокое. Он преодолеет его. Обязательно. Смотри только вперёд, Антон. На цель. На своего Хозяина. А снег все вился вокруг парня. Не было когтей. Не было гробов. Не было боли. Наконец было лишь замерзшее спокойствие. На другой стороне не было снега. Выйдя из воды, Петров стоял на мягкой густой траве. – Вот ты и здесь, Антон. С нами. И теперь никто не в силах изменить это. – Хозяин… – парень учтиво склонил голову. Все мысли остались там, на другом берегу. – Кажется, у тебя были вопросы к нам? – Объясни мне все. Почему я? С чего все началось? Кто вы и… Кто же теперь я? – Все это началось ещё задолго до того, как первый человек ступил на эти земли. Однако, думаю, тебя не интересует, откуда взялись Духи леса. Тебе достаточно знать, что мы его верные хранители, а во главе стоим Мы. Нас именуют по разному, но чаще Хозяин. Почему ты? Ну… Всё дело в твоей крови. В твоих корнях. Ты прямой наследник древнего рода шаманов. Раз в несколько десятилетий твои предки обязаны дать нам новую душу. Ребёнка, что соединится с нами. Станет Духом. – Духом? То есть как? Он должен умереть? – И да… И нет. Это не смерть в привычном понимании. Но перерождение. Переход на иной этап существования. Там, где нет места боли, смерти и грусти. Это избавление, Зайчик. – А почему она хотела разрушить связь? – Видишь ли, так было заведено бесчисленное множество лет назад, но иногда появляются те, кому это не нравится. Одна из шаманов твоего рода нарушила договор, подписанный кровью. Кровью и заплатила. Она считала, что ей достанет сил победить Нас. Победить Бога. Считала себя великим избавителем, а на деле… Одна из сотен таких же, что были до неё. Хозяин на мгновение замолчал. – Кстати, это, должно быть, твоё? Он, как и в прошлый раз вытащил из под мантии маску зайца. От одного её вида по телу разливалось приятное тепло. Захотелось прикоснуться к её пушистому меху, захотелось надеть её, вдохнуть запах. Стать наконец-то одним целым. Взяв маску в руки, Антон уверенно поднёс её к лицу. Грудь обожгло. А после он словно впервые вдохнул полные лёгкие воздуха, ощутил силу, наполнившую его тело. В эту минуту Антон Петров умер. Теперь он Зайчик. Дух леса. Хозяйская рука коснулась его щеки. Он ощутил её прямо через маску, как будто она была второй кожей. Он дома. Он больше не один. – Хозяин? – в голове всплыли последние слова Ромы, который он запомнил. – Ты хочешь узнать что-то еще? – Кто обитает в этом лесу помимо нас? Кто-то тёмный… Хозяин чуть прищурил глаза и посмотрел в сторону, сквозь деревья. – Все таки он успел тебе рассказать? Жаль, что некоторые тайны всплыли раньше времени. Это Умбра. Сложно описать его природу, но он существует вместе с Нами с самого рассвета времен. Как бы тебе сказать… У всего в этом мире есть иная сторона, вот он – нечто вроде этого. Большего тебе знать не следует. – Позволите задать последний вопрос? – чуть неуверенно. – Конечно. – Это вы создали те кошмары, которые я видел? И как с этим всем связан Рома? – Это два вопроса, Зайчик. Не пойми Нас неправильно, Мы не желали тебе зла. Так было нужно. Видишь ли, подобраться к тебе было невозможно, так как нам не давали этого сделать. Когда ты оказался здесь, рядом, Мы кое как пробились в твои сны, в прочем это не совсем точная формулировка того состояния, в котором ты пребывал. Есть пять якорей, не дающих тебе стать одним из нас. Четверо твоих настоящих друзей – четыре их воплощения. А ты – пятое. Так уж вышло, что ты олицетворяешь страх, и уязвим к нему сильнее всего, поэтому ты так долго боялся. Вытравить страх из Зайчика слишком сложно. Что касается того мальчишки Ромы… Он замешан во всем этом случайно. Но он очень нам помог. – Я просто не знаю, как мне к нему относиться. Это ведь не он, верно? Это все Умбра. – Кто знает, дорогой, кто знает. А теперь тебе пора очнуться. Если ты не заметил, ты все ещё спишь. *** Глухой звук ударов послышался откуда-то сверху. Антон попытался встать, но его голова больно ударилась обо что-то твёрдое. Вытянув руки вверх, он упёрся в деревянную крышку. Я умер? Первая мысль пронзила мозг, словно молния. Но чем дольше он думал, тем отчётливее был голос Хозяина в воспоминаниях. Да и ритмичные удары с другой стороны крышки постепенно приводили в чувство. Через несколько минут в щель между досками проник лунный свет. А ещё через минуту Антон смотрел в чистое ночное небо. У края могилы показалась голова в лисьей маске? – Живой? – хитрым насмешливым голосом спросила Алиса. – Коннечно жживой, – с другой стороны показался Волчик. – Кудааа он дееенется, – протянул Медвежутка. С трудом поднявшись, Антон протянул руку лисе. С другой стороны его сразу же подхватил Волчик. Где-то над ними ухнула Совушка. Уже крепко встав на землю он осмотрел свое тело. Он не только стал заметно сильнее, что было понятно, когда он выбирался из ямы, но и визуально теперь выглядел чуть массивнее. Кончики пальцев на руках темнели, а ногти стали толще. – Не хочешь выпустить коготки, а, Зайчик? – сказала Алиса. – А как? – Просто подумай об этом. Ты и не такое теперь можешь. Ты теперь хищник. Вот и будь хищником. Антон закрыл глаза и сжал кулаки. Несколько секунд – и в ладонь ему упираются длинные когти, а язык пробегается по острым клыкам. Лицо закрывает маска. Теперь она – его настоящее лицо. – Идём домой? – Алиса обняла его за плечи. – Постой! – будучи равнодушным ко всему мирскому, одно он выбросить не мог, как бы не хотел. Кое-что все ещё теплилось в замершем сердце. – Мне нужно найти кое-кого. – Хочешь пролить чью-то кровь? – Да… Хочу. Снег медленно засыпал пустую могилу. На поляне никого больше не было. Тишину нарушал лишь ветер, заблудившийся в деревьях, за которыми скрывалась чёрная фигура, слившаяся с ночным небом. – Да, Зайчик, я всего лишь Тень. Но любая тень неизменно следует за своим хозяином. А если ты веришь в случайности… То ты глупец! Зайчик. – тишину расколол хриплый надрывный хохот. **** Рома брёл меж деревьев, давно потеряв тропу. Кожа под тонкой белой рубашкой закоченела, но было уже неважно. Он знал, что это его последняя ночь. Так или иначе, он прекратит сегодня свое жалкое существование. Условия сделки выполнены. Треск сломанной ветки за спиной заставил обернуться и вглядеться в темноту. Никого не было. Однако пройдя ещё несколько метров, Пятифанов снова услышал нечто странное позади себя. Треск, и как будто тяжёлое дыхание, последовавшее за ним. – Кто здесь? – проговорил он из последних сил. Само собой ему никто не ответил. Как мог, Рома ускорил шаг в противоположную от звука сторону. Хотя бы умереть он хотел спокойно. Не в клыках диких зверей. Скоро деревьев стало меньше. Он выбежал на опушку, освещенную лунным светом. Нетронутый снег серебрился, как большое зеркало. За спиной снова надломилась ветка, но стоило ему рвануться дальше, такой же звук раздался с противоположной стороны. Слева. Справа. Он в ловушке. Рома озирался по сторонам, крутя головой. Заметив среди деревьев морду волка, он отшатнулся, но прямо за спину ему упало нечто тяжёлое. Обернувшись, он увидел сову, ростом достающую ему до плеч. Сбоку вынырнула лиса. Закричав, парень развернулся и побежал прочь, но через несколько метров едва не врезался в стоящего на задних лапах медведя. Окружённый, он упал на колени в центре поляны. Только сейчас он увидел уродливые карнавальные маски. Страх сковал сердце. Лучше бы его просто разорвали дикие звери, чем встретиться с лесной нечистью. Обступив его со всех сторон, они, взявшись за руки, начали кружить вокруг него в нелепом хороводе. Их безумный смех сводил с ума. Пятифанов поджал колени и впервые за много лет начал шептать молитвы. Только не снова. Что хотят эти твари на этот раз? Лучше просто убейте! Не начинайте этот кошмар снова! – Хватит! Звери замерли. Голос был твёрдым. Мягким и грубым одновременно. Знакомым. Чуть подняв голову, Рома увидел человека в маске зайца. Увидел чёрные когти. Увидел горящие глаза. – Вы позволите мне убить его самостоятельно? Без свидетелей. – У тебя от нас секреты, Зайчик? – голос Алисы прозвучал слегка обиженно. – Нет, просто перед тем, как разорвать его, я хочу сказать ему кое-что. У нас будет ещё много времени, чтобы отпраздновать моё рождение. Но прошу вас, не сейчас. – Хорошо. Мы уйдем. Но ты отнял у нас нашу часть добычи. – Я вам поймаю такую дичь, какой вы ещё не видели, обещаю. Рома молча ждал своей участи, но когда его лица коснулась чья-то рука, вздрогнул. Подняв глаза, он увидел Антона. Живого, целого. Без единой царапины. Только глаза его светились, как два фонаря. – Тоша? – прошептал он, – а где?... Осознание мелькнуло в голове, заставив отстраниться. – Неужели… Это я сделал? – Нет. Ты здесь не причем. – Убей меня. – Нет. Рома посмотрел на Антона. Что он хочет? Как собирается отомстить? Твари, в числе которых он теперь был, способны на что угодно. – Что ты хочешь от меня? Антон, я никогда не смогу заслужить прощения, я знаю. Но я умоляю тебя, не будь таким же жестоким, как… – Ром, ты совсем замерз. Ты умрёшь от холода, если тебя не согреть. В следующую секунду Пятифанов почувствовал, как его прижимают к груди, а за спиной смыкаются руки. Сначала он ничего не чувствовал, а затем по телу разлилось тепло. Странное, нечеловеческое. Но было в нем что-то безумно нежное. Откопав в остатках человеческой души последний осколок былой любви к школьному хулигану Роме Пятифанову, Антон обнял его в последний раз. Любовь угасла, как свеча на ветру, сохранив Роме жизнь. В тот момент он видел все. Может быть ему лишь показалось, а может то была очередная способность Зайчика, коим он стал. Но теперь он как будто бы стоял за роминой спиной. Он увидел все. Услышал крики. Почувствовал боль на рваных запястьях. Теперь он не сомневался. Из глаза выкатилась слеза. Вместе с ним всхлипнув и Рома, обняв Антона в ответ. Между ними больше не было никаких тайн, не было ненависти. Тихий плач разбивал тишину на осколки, что врезались в тело Зайчика. Он должен убить его. Должен. – Ром, – парень поднял на него красные мокрые глаза. – Я помогу тебе. Вставай. Рома безвольно подчинился. Антон крепко держал его за руку. Он прошептал что-то на незнакомом языке, и деревья перед ними расползлись. Пока они касались друг друга, Пятифанов ощущал лишь тепло, исходящее от чужого тела. Расцепи они руки хоть на секунду – и он замёрзнет прямо здесь. Зайчик вел его куда-то в темноту. Скоро впереди мелькнули огни домов. – А теперь уходи. И больше никогда не появляйся в лесу, иначе они тебя найдут. – Тоша… Прошу, убей меня. Я уже очень много лет мечтаю только об этом. Я хочу… От твоей руки. Зайчик молчал. Он не знал, что следует сделать. Несмотря не на что, он хотел, чтобы Рома узнал, что такое – быть счастливым. Но было ли это возможно? Вместо всяких слов, он потянулся к чужим обветренным холодным губам. Он не думал. Не знал. Зачем и почему… Тёплое дыхание. Грубые руки. Короткие, но какие-то слишком мягкие, волосы. Его сердце билось часто-часто. Рома Пятифанов, что столько дней мучил его, заслуживал жить больше кого-либо другого. Антон нежно толкнул его к дереву. Языки сплетались. Руки блуждали по его телу. Только так ему тепло. Зайчик делал это. Он согревал его. Когда он отстранился, Пятифанов едва заметно улыбнулся. – Я не могу требовать от тебя жить. Но если ты сможешь, я был бы рад. – Не знаю, справлюсь ли я… Но мы сможем хоть иногда видеться? – Нет. Тебя не должно быть в лесу, а меня – за его пределами. Но я буду наблюдать за тобой. – Стой здесь, – Рома разорвал их руки и, отойдя на несколько метров, вышел из под тени деревьев, – здесь село, Тош. А ты все ещё в лесу. Зайчик улыбнулся. – Я буду ждать тебя здесь, Тош. Прошу, приходи. Хоть иногда… – Хорошо. Теперь иди. Вон там твой дом, – он указал куда-то в даль, но Рома и сам бы смог добраться. – До встречи? – До встречи, Рома. **** Солнце грело ромину спину нежными лучами. На небе не было ни облачка. Он ходил этой дорогой почти каждый день, но ему никогда бы это не надоело. Как бы груз совести не сдавливал его грудь, он жил. Снова учился радоваться. На третий год после той ночи он смог сказать своему Зайчику, что его больше не мучают кошмары. Тот лишь улыбнулся. Хотелось обнять его, но между ними всегда оставалось несколько метров. Так близко. Так далеко. Но иначе быть не могло. В любом случае, не ему жаловаться. Подойдя к кромке леса, Пятифанов вгляделся в ряды стволов. Замечая светловолосую фигуру, прячущуюся меж деревьев, он улыбнулся. Он наконец-то счастлив.