За железной стеной

Снег равнодушно оседал на земляном полу. Серебрил кривоногий стул, вкопанный в землю. Укрывал бело-голубым саваном неподвижно лежащего парня. Ночной ветер разгулялся с поистине безудержной силой, обернувшись настоящим ураганом. Очнувшись, Антон даже не пытался встать. Не хотелось шевелиться. Не хотелось дышать. Под ним не было никакой подстилки – лишь изодранная куртка, которую родители купили ему всего-то месяц назад. Кости промерзли насквозь, почти вплотную прилегая к ледяной земле. Боль в руке стихала, если о ней не думать. Да и снег, в котором Петров уже почти утонул, заглушал её. Иногда, когда сознание становилось чуть более ясным, Антон думал, что заработал уже наверно все стадии обморожения, но на это хотелось лишь горько усмехнуться. Все это давно перестало быть важным. Живым он все равно отсюда не выйдет. Сколько он так пролежал, Антон не знал. Однако раннее утро постепенно сменилось глубокой ночью. Пятифанов не приходил. А сейчас на Петрова взирал лишь мрачный огрызок луны, подпираемый кривыми деревьями. Его разбитые очки лежали где-то в углу. Впрочем, нужды в них тоже уже не было. Все, что здесь можно было увидеть, Антон рассмотрел во всех деталях и предпочёл бы это забыть. Одно радовало. Думать тоже не хотелось. Наконец-то в голове было пусто. Прикрыв глаза, он погрузился в подобие сна. Уже который раз за последние сутки. Ветер уносил прочь запах табачного дыма, а ночная мгла надёжно скрывала обладателя безмерно тоскливого взгляда, обращенного на мешковатое тело, лежащее в том же положении, в каком осталось прошлым вечером. Все ещё живое. Антон все ещё был жив. Иначе бы… Всхлипы ночного леса долгим эхом разлетались по округе. Совсем иной мир. Со своими законами. Со своим Богом. И своим Дьяволом. Антон проснулся от звука, коего прежде никогда не слышал. Не мог слышать. И все же звук казался смутно знакомым. Даже родным. Флейта пела свой тихий вальс, порхавший среди деревьев. То тише, то громче. То совсем близко, то как будто бы на другом конце леса. Петров попытался двинуть рукой. Затекшее обледеневшее тело поддавалось неохотно. Пальцев он не чувствовал, как и всего остального. Боль ушла окончательно. Приподняв голову, он вгляделся вдаль, в черноту густого леса. Нечто мелькнуло меж стволов. Потом ещё раз в другом месте. И ещё раз. Тени юрко прыгали в темноте, освещаемые лишь тусклым лунным светом. С огромным трудом он оторвал от земли руку, которая словно примерзла. Впрочем, так скорее всего и было. Кое-как нашарив осколок стекла из очков, Антон поднёс его к лицу. Пальцы не слушались. Сквозь линзу он заметил силуэт, стоящий прямо перед ним, метрах, может быть, в десяти от гаража. Существо по фигуре напоминало невысокого человека, что лишь неподвижно наблюдал. Облако, заслонявшее луну, уползло прочь, и в белом сиянии блеснули два глаза. Фигура двинулась с места, медленно приближаясь, но не пройдя и пары метров, опустилась на колени. Антон не отрываясь смотрел, как нечто, теперь уже больше напоминающее животное, ползёт в его сторону. Лес умолк. Даже снег не скрипел. – Кто ты? – парень хотел крикнуть, но из горла вырвался лишь глухой сдавленный хрип. От чего-то он верил: существо его услышало и поняло. Когда оно подползло к гаражу и остановилось у порога, Антон наконец разглядел лисьи уши и вытянутую морду. – Ты нас уже забыл? – мелодичный женский голос раздался как будто в голове, – Мы ведь знакомы. Разве не помнишь? – Зачем ты пришла? – Антон снова попытался сесть, но безуспешно. Она не отрываясь смотрела прямо в глаза. В сердце парня мелькнуло что-то, что напоминало страх. Совсем новое чувство. Необъяснимое. Оно зашевелилось в груди, как паразит. Обвилось вокруг костей. Спустя несколько безумно долгих секунд, что отзывались тяжёлыми ударами больного сердца, она наконец подалась вперёд. – Позволь мне помочь тебе, – лиса оторвала от земли лапу и протянула к нему. То оказалась обычная человеческая рука. – Помочь? – Доверься мне, Тош. Её голос был похож на мантру. Завораживал, кружил голову, проникал в самые глубины разума. Хотелось подчиниться. Собрав последние силы, Петров сделал рывок. Страха больше не было. Напротив, он вдруг увидел ключ к спасению. Стоило их пальцам соприкоснуться, как по телу вмиг разлилось тепло. Кожу ударило током, а глаза широко распахнулись. Лиса хищно улыбнулась. – Наш… Зайчик… Антон больше не чувствовал холод. Он смотрел на морду перед собой и понимал, что мир с каждой минутой становится все более чётким. Он ясно видел маску перед собой, видел каждый волосок на шубе девочки перед ним. Зрение не просто вернулось. Теперь даже темнота не была ему помехой. Посмотрев на повреждённую кисть, Антон понял, что на месте уродливого обрубка был палец. Почему-то захотелось скинуть одежду и дотянуться до спины. Убедиться, что шрамов на ней больше нет. Уверенно встав на ноги, Петров протянул руку лисе. Та, хихикнув, приняла её. Все было, как во сне. Эфемерное, воздушное. Антон вдруг почувствовал едва уловимый запах карамели и сладкой ваты. Девочка выглядела странно, но почему-то идеально вписывалась в то, что происходило. Весело смеясь, она обошла вокруг парня, осматривая его со всех сторон. – Почему ты передвигалась на коленях? – задал Петров вопрос, который крутился на языке. Он смотрел на новую знакомую, глупо улыбаясь. Ему сложно было описать, что стало причиной его внезапной эйфории, которая наполняла тело все сильнее с каждой минутой. – Ах, Антоша, поверь, это – последнее, что должно тебя сейчас волновать, – её голос все ещё звучал в голове. Не было видно, двигаются ли её губы под маской. Есть ли там вообще живой человек, или же это лишь призрак. – А маску зачем носишь? – Не задавай слишком много вопросов, Тоша. У тебя скоро тоже такая будет, – лиса отвечала медленно, жеманно. Невозможно было догадаться, о чем она думает и чего хочет. На душе стало подозрительно легко. Спокойно. – Как тебя зовут? А то ты моё имя знаешь, а я твоё нет. Несправедливо… – Ооох, ну что за неугомонный мальчишка. Все спрашивает и спрашивает… – на несколько секунд она замолчала. – Однажды меня назвали Алисой. Пусть будет Алиса. Всего на мгновение Антону показалось, что он услышал грусть в её голосе. Но наваждение резко испарилось. Ее глаза светились живым огнём, что все сильнее завораживал. За гаражом раздался тихий рык, а потом из-за воротины выглянул волк. Точнее это был человек в такой же маске. – О чем болтаете? Скоррро Хозяин пррридет! – прорычал он и подошёл к Антону, проводя носом по его шее. – Какой ссладкий ззайчик! Так бы и ссъел. – Даже не думай, мы не за тем столько лет ждали, – Алиса ухватилась за плечо волка и резким движением оттащила его от парня. – Познакомься с нашим Волчиком, Тоша. – Привет, – Антон протянул руку. Волк понюхал её, а потом брезгливо дернулся. – От тебя ввонняет этим… Дегенерратом… Рромой… Рома. На несколько минут он совершенно о нем забыл. Он вдруг показался ему каким-то далеким воспоминанием. Но разве он не должен был ненавидеть его? Затылок вдруг отозвался глухой, едва уловимой болью. – Вы его знаете? – Петров поочерёдно смотрел на зверей. Волчик больше напоминал настоящего волка, нежели Алиса лису. В её поведении было гораздо больше человеческого. – А кааак нам его не знааать? – голос раздался со стороны входа, а голова Антона вдруг на секунду закружилась, но он быстро пришёл в норму. – Ой, ты наконец-то слышишь нас по-настоящему? – это сказала Алиса. Теперь их голоса звучали глухо, из под масок. Но зато сейчас они точно были живыми. – Быстро ты, обычно этот процесс более долгий. Ты определённо наш Зайчик. – Мы тебя ждааали, – в гараж ввалился некто в маске медведя, – на улице сегодня хоолодно… – Не обращай внимания, Тош, это Медвежутка, он у нас мерзлявый… – Алиса аккуратно приобняла его одной рукой, а второй вытащила из кармана горсть леденцов. – Хочешь? – Хочу, – Антон, не задумываясь, потянулся к сладостям. Мелодия флейты продолжала играть, эхом гуляя меж деревьев. Все это не было похоже на реальность от слова совсем. Слишком ненастоящее. Луна над лесом напоминала огромную летающую тарелку, что занимала собой всё видимое небо. С каждой минутой становилось все светлее, а снежная гладь искрилась серебром. – Вы пришли спасти меня? – спросил Антон, весело набивая рот конфетами. Мысль, что это были Олины любимые, мелькнула в его голове лишь на долю секунды. Это было неважно. – Да, Тош, конечно! – Алиса так же закинула в рот леденец. – Скоро придёт Хозяин, и вот тогда ты наконец-то станешь свободен. Он вытащит тебя отсюда! – А вы возьмёте меня с собой? – он больше не думал о возвращении домой, о друзьях, родителях. Казалось, что только сейчас ему наконец-то было хорошо. Улыбка сама расползалась по лицу все шире и шире. – Ну ррразумеется, – подал голос Волчик, взгромоздившийся на стул. Сказав это, Волк дернулся и уставился в сторону леса. Алиса повела носом в том же направлении. – Хозяяяин… Пришёл… – проговорил Медведь. – Веди себя учтиво и говори с хозяином вежливо, – Лиса схватила его за плечи, – он у нас конечно добрый, но все же лучше его не злить. – Может выыыйдем? А то негоже встречать хозяина в этом гробууу. – Да, Медвежутка прав… Лиса быстро схватило Петрова за куртку и вытолкнула из гаража. Антон шумно сглотнул, когда звери расступились, оставляя его в центре небольшой поляны. Из леса появилась высокая фигура, за её спиной летало нечто вроде огромной птицы. Чем ближе она подходила, тем сильнее сжималось сердце Антона. На секунду к нему вернулся страх, и он зажмурил глаза. Но то было лишь мгновение. Он больше не слабый. Все еще не решаясь поднять голову, он неуверенно посмотрел перед собой. Исполинское существо высилось перед ним, сложив руки в замок на животе. Длинная, чуть рваная одежда, мерцающая от золотой пыли, шлейфом опадающей на снег, скрывала ноги. На когтистых черных пальцах блестели кольца, на гладкой поверхности которых были выцарапаны какие-то непонятные знаки. Чем выше он поднимал глаза, тем внушительнее ему казалось чудовище. На груди его висела связка когтей, зубов и перьев. Голова напоминала не то оленя, не то козла. Скрывало её что-то вроде капюшона, что больше напоминал нагромождение каких-то тряпок, из которых вырывались длинные закрученные рога, покрытые витиеватыми золотыми рисунками. Медленным властным движением, Хозяин дотронулся ладонью до лица Антона. Того пронзил могильный холод, заставляя замереть. Существо перед ним вселяло первобытный животный ужас. Не сколько своим видом, сколько необъяснимой силой, что струилась по его телу. Словно подчиняясь беззвучному приказу, Петров опустился на колени и склонил голову. – Антон. Голос был низким, грубым. Он точно его уже слышал, но никак не мог вспомнить где. – Да, Хозяин, – слишком тихо, слишком неуверенно. – Ты боишься меня? – Нет, Хозяин. – Хорошо. Раньше ты был весьма дерзок. Подними голову. Усилием воли, Антон заставил себя посмотреть рогатому в глаза. – Вытравить из Зайчика страх – задача не из лёгких. Но ты прекрасно справился, Зайчик. – Почему вы называете меня Зайчиком? Я же вроде как человек. Антон Петров. – Разве? А это тогда что? Разве это не твоё? – Хозяин вдруг вытащил из под одежды маску. В лунном свете лоснящийся мех переливался, словно был сделан из серебра. Аккуратная заячья морда с дырками вместо глаз и длинными ушами. Он протянул её Антону, но тот лишь зачарованно на неё уставился, не решаясь наконец забрать. Это оно. Его настоящее лицо. Это не маска, маска сейчас на нём! Шумно выдохнув, он резко поднял руку, принимая самый ценный подарок в своей жизни. От толстого картона, обитого мехом, исходило приятное тепло. Сил терпеть не осталось. Затаив дыхание, Антон поднёс маску к лицу, не замечая, как звери вокруг замерли, хищно уставившись на парня. Никаких резинок на ней не было, но и всякая нужда в них отсутствовала. Маска плотно прилегала к коже, как к магниту. Как только она коснулась лица, тело парня словно загорелось огнём. На мгновение захотелось закричать от невыносимой боли, враз сковавшей все тело. Антон упал в снег, заваливаясь набок, но холода он не чувствовал. Лишь жар, исходящий от маски. Хозяин, стоящий до этого неподвижно, медленно наклонился, садясь на колени перед парнем. Его чёрная рука аккуратно, почти нежно коснулась головы Петрова. Когти провели несколько глубоких борозд в светлых волосах. – Lector in proximo opere… – Хозяин прошептал что-то в самое ухо Петрова, – antonius usor wheelchair erit… Парень сразу затих. Дыхание стало ровнее, но Хозяин продолжал шептать, склонившись над ним. – Morbos aliorum hominum auferre potest, – Антон медленно поднял голову, – ne quis dicas… Когда Зверь отстранился, Петров уже смог сесть и отдышаться. Из носа под маской вытекла капля горячей крови, скатываясь куда-то за расстегнутый воротник рубашки. – Теперь ты один из нас, Зайчик. Как долго мы ждали. Она столько лет мешала нам. Не давала тебе стать собой, принять свою истинную сущность. – О ком ты все время говоришь? – Антон столько раз задавал этот вопрос во снах. Наконец он вспомнил, где слышал этот голос. Сколько раз они говорили. Но было ли это во сне? Если не во сне… То где? – Кем бы она не была, она не справилась. Ты с нами, и ей этого уже не изменить. Забудь свое прошлое имя. Антон Петров отныне мёртв, – в руках Хозяина вдруг оказалась деревянная флейта. Поднеся её к губам, он заиграл. Сначала из инструмента вырвался мерзкий свистящий звук, но чем дольше Хозяин играл, тем звонче и приятнее становилась мелодия. Она набирала скорость, ноты то взлетали, то опускались, а звери, взявшись за руки, обступили Антона, сидящего на снегу. Они кружились вокруг Петрова, как ураган, крича, смеясь и подвывая флейте. Луна блестящим диском взирала с усыпанного звездами неба. За спиной Хозяина, в лесу загоралось все больше огней. Присмотревшись, Антон заметил десятки глаз, выглядывающих из-за каждого дерева. Чаща была гораздо более обитаема, чем кто-либо мог себе представить. И сейчас её настоящие жители смотрели прямо на него, как на нового члена их семьи. Чьи-то руки легли на его плечи. Обернувшись, он заметил Алису. – Зайчик, – лиса хитро улыбнулась одними глазами, – ты никогда не мечтал взлететь? – Взлететь? А разве это возможно? Алиса засмеялась. – Ну конечно же возможно! Все возможно, если очень этого захотеть, – она крепко взяла Антона за руку и потянула вверх. Парень почувствовал, как его ноги отрываются от земли, и он взлетает вслед за лисой. Ветер налетел, неся за собой ворох колючих снежинок, но холода не ощущалось. Было до невозможного легко, свободно. Посмотрев вниз, Петров увидел под ногами весело скачущих по поляне зверей во главе с рогатым хозяином, стоящим в стороне. Из-за деревьев постепенно стекались иные обитали леса, но разглядеть их не получалось. Большинство из них напоминали чёрные худые фигуры, хотя некоторые были такими же детьми в масках. – Кого там рассматриваешь, зайчик? – весело спросила Алиса. – Кто это? Вон там, черные такие, – Антон ткнул пальцем куда-то вниз. – Это вен…, – она на секунду замялась, – знаешь что? Не бери в голову лишнего. Ты впервые в жизни взлетел, Зайчик! Впервые на всех смотришь свысока. Теперь так будет всегда. Они взлетали все выше и выше. Макушки елей давно остались позади, и теперь их окружали лишь облака, звезды и приветливо улыбающаяся луна. Лёгкие Антона наполнились чистым прохладным воздухом. Ему казалось, что он попал в космос. Посёлок остался где-то вдалеке небольшим светящимся пятном. Парень восторженно смотрел по сторонам, не веря, что все это происходит с ним. – Наконец-то ты с нами, Зайчик, – послышалось за спиной, – мы столько лет ждали тебя. Когда Хозяин все-таки смог пробиться в твои сны, мы, клянусь, всю ночь на поляне танцевали без перерыва! А потом летали. И ели кокосовые конфеты! – Мои любимые… – Да, да, да! У нас в лесу много самых разных сладостей! Только собирай ходи, – она снова протянула Антону горсть шоколадных конфет в ярких фантиках, а тот без лишней робости принял угощение. Его больше ничего не заботило. Впервые в жизни он был счастлив. Алиса держала его за руку, а он, закинув в рот конфету и прикрыв глаза, просто летел за ней. Или шёл, или плыл… Он и сам не знал. Впрочем, это было неважно. *** Темнота снова тянула его вниз, подобно вязкому желе. Словно ты тонешь в болоте, где каждая твоя попытка спастись лишь приближает тебя к смерти. Дышать было тяжело, на грудь давил незримый груз все сильнее и сильнее. Антон открыл глаза, и наваждение пропало. Из головы все не шёл удивительный сон, увиденный прошлой ночью. Всё было таким реальным… Даже его кошмары не ощущались настолько ярко. Но отрубленный палец и ноющее замерзающее тело настойчиво твердили, что это было не по-настоящему. Тем не менее, Антон чувствовал себя лучше. По его подсчётам сегодня было тридцать первое декабря. Новый год. Иногда его посещали мысли о семье, но он даже лица их не мог вспомнить. Лишь изредка в голове звенел детский смех, от которого становилось тоскливо. Почему он не пытается сбежать? Он свободен, его ничего не держит. Дверь открыта. Но он не двигается. Куда идти? Раньше этот вопрос казался второстепенным. Однако как только представилась возможность, появились и вопросы. Замёрзнуть в снегу? Или ждать Рому? Или Хозяина? Горло свело жаждой. На дне бутылки, лежащей на боку возле стены, ещё было немного воды. Утолив жажду, насколько это было возможно, Антон едва не рухнул прямо здесь, на промерзшей земле. Но кое-как сев, он заметил, что на одежде и на руках помимо грязи было что-то ещё. Золотая пыль. Такая же оставалась после Хозяина. Не сон. Тогда почему он снова лишь изувеченный кусок мяса? Неужели они обманули его, заманив в какую-то ловушку? Едва начавшиеся волнения прервала тень, возникшая в проходе. – Ну привет, Тошик, – Рома улыбнулся уголками губ. Его голос почти не дрожал. – Тебе лучше? – Добить пришёл наконец-то? Давай быстрее только, – Антону было уже все равно, что с ним сделают. Однако, была смутная надежда на Хозяина. Что его все же спасут. Рома что-то вытащил из кармана. Присев на колени напротив Петрова, он протянул ему плитку шоколада. – Это одна из тех, что ты дарил мне. Съешь её. Пожалуйста, – Пятифанов говорил тихо. Его грубые пальцы дрожали от холода. Только сейчас Антон обратил внимание на то, что Рома сам был одет в одну лишь чуть помятую белую рубашку. – Ты сейчас серьёзно? С новым годом меня поздравить решил? Спасибо тебе, нахуй, за подарки твои, – Антон улыбался, как безумец. Сколько ещё он проживёт? Неделю или один день? А может Пятифанов взбесится и наконец зарежет его прямо сейчас? – Петров, я прошу, не зли меня. Ты слишком многого не знаешь, ты не сможешь понять всю ту хуйню, в которую я влез. Просто поверь, так было нужно… – Нужно? Кому нужно, ебучая ты мразь?! Разве ты не ради собственного удовольствия это делал? Сколько я тебя знаю, ты только тем и занимался, что пиздил всех, до кого мог дотянуться! И дружков себе таких же нашёл, собак ебучих. – Ты правда так считаешь? Впрочем, у тебя есть на то право. Но, блять, ты можешь не верить, но я никому бы не причинил вреда по собственному желанию, – Рома опустил глаза в пол, сжав кулаки. – Да неужели?! Тогда почему ты это делал? Объясни уж, блять, – выплюнул Антон с ненавистью. – Я не мог… Не мог иначе, – его тело затрясло, глаза заблестели от выступивших слез, но Рома продолжил, – ты не представляешь, какая нечисть обитает в этих лесах! – Нечисть? – переспросил Антон заинтересованно. – Да, да, она самая, сука! Я заключил с ней… сделку, но меня наебали! Я должен был, Антон! Иначе оно убило бы… – Тебя? – перебил Петров, посмотрев в лицо Пятифанова. – Да похуй на меня! Оно убило бы мою мать! У меня не было выбора, – хулиган сидел, сгорбив спину. По щекам текли слезы, а на голой шее оседал снег, задуваемый с улицы. Блондин недоверчиво посмотрел в сторону. Даже если слова Ромы были правдой, выбор у него был. Он всегда есть. – Остаться безучастным или превратиться в монстра… – Я не монстр, Антон! Я не он… – с каждым его словом, речь Ромы становилась все менее внятной, он тяжело дышал, уронив голову. Из носа у него вытекла капля крови, пробежала по шее и растеклась малиновым пятном на рубашке. – Сука, не сейчас! Отъебись от меня хоть на минуту! – прокричал он куда-то себе за спину. – Антон, блять! Сука, если сможешь, прости меня! Мне больше ничего не нужно… Ничего не нужно… Не нужно… Антону показалось, что он слышит гортанное рычание. С размаху захлопнулась входная дверь, погружая помещение в полумрак. Рома все еще сидел перед ним, рвано втягивая воздух и до хруста костяшек сжимая тряпки на полу. Сквозь пелену своего ужасного зрения, Антон, как ему показалось, увидел черноту. Нечто липкое стекало со стен. Что-то капнуло с потолка на руку. Ледяное, как могильная земля. Оно подбиралось к Роме со всех сторон, выползало из всех щелей. Тени закружились вокруг них, сгущаясь в чёрную фигуру, стоящую за спиной Пятифанова. – Ром, – проговорил Антон, – что происходит? Но тот не отвечал. Лишь едва различимо шептал что-то, обращаясь точно не к Петрову. Чуть подавшись вперёд, блондин приблизился к его лицу в попытке разобрать слова. – Не его… – донеслось из Роминых губ, – меня забери… Оставь его… Отпусти… – Ром? – Тоша! – резко поднял глаза Пятифанов. – Я не могу ему сопротивляться! И убить ты меня не сможешь. Если бы была… Была такая возможность, я бы давно гнил в могиле. Эти шрамы… Я сам! Я все сам! Но не получается, Антон! Тебе придётся терпеть… Ты не убежишь… Он найдёт тебя везде… Убьёт… Моими руками… Пятифанов вцепился в плечи Петрова, утыкаясь головой ему в грудь. Слезы текли из его глаз без остановки. – Ты ненавидишь меня… Правильно, я заслужил. И я сделаю тебе ещё больнее. Но я не хочу этого… Если бы я мог… Я бы никогда… Тоша, я… Люблю тебя… Прости… Прости меня… Это не я, это он… Это Хозяин… Антон отшатнулся. Он не верил. Хозяин не мог, он должен был спасти его. Алиса? Все вранье? Тогда для чего он им? Пока Петров был в ступоре, Рома замолчал. Резко втянул воздух и поднялся, громко хрустнув костями. В тишине раздался безумный одержимый смех. – Вот и все, Антоша. Мне понравилось играть с тобой. Жаль, что всему приходит конец… Схватив Петрова за волосы, он резко дернул наверх и швырнул на стул. Едва парень дернулся, как поверх его тела протянулась тугая верёвка, полностью его обездвиживая. Руки и ноги были намертво примотаны. На глаза опустилась повязка, оставляя Антона в темноте. – Что ты собираешься делать, ублюдок? – прокричал он в темноту, стараясь на слух определить, где находится его мучитель. – Антоша, Антоша… Не будь таким нетерпеливым, скоро сам все узнаешь. Жаль, что ты от шоколадки отказался. Но ничего, ты её все равно сегодня сожрешь. Будешь жрать и орать, – Рома ехидно засмеялся. Хотя был ли это Рома? Антон почувствовал запах бензина. Сколько бы Хозяин не выгонял его страх, сколько бы Петров сам не убеждал себя в том, что он не боится, сейчас предательский холодок пробежал по спине. – Ты любишь горячий шоколад, Тоша? – на его голову легли грубые пальцы, а лица коснулось тёплое дыхание. Рома наклонился чуть ниже, оставляя на губах короткий поцелуй. На несколько секунд он отошел, но когда вернулся, Антон почувствовал рядом с собой пар от растопленной шоколадки. – А любишь очень горячий шоколад? Мозолистая рука схватила его подбородок, отгибая голову назад. Пятифанов был очень сильным, особенно сейчас, когда Антон был измучен голодом и пытками. – Отпусти меня, уебок! – Петров попытался извернуться и вырваться из железной хватки, но его челюсть лишь сильнее сдавили, вжимая в спинку стула. – Ну, Тоша, не будь таким противным мальчиком. Нам сейчас будет так весело! – Хуле ты собираешься делать? – прошипел он снова. – С новым годом, Тоша, – прошептал ему прямо на ухо Рома. Осознание пришло слишком поздно. Сердце сковал ужас, но стоило Антону дёрнуться, как на его лицо медленно потёк расплавленный шоколад. Петров закричал, но Рома только этого и ждал. Дымящаяся жидкость потекла в открытый рот. Парень забился, захлебываясь от крика и шоколада. Его трясло, верёвка врезалась в руки, раздирая кожу. А Рома нависал сверху с не сходящей ни на секунду улыбкой. Лишь когда Антон затих, он почувствовал, как тело наливается свинцом. Его руку держала когтистая гниющая конечность. Тварь обнимала его сзади, обдавая зловонным дыханием. – Вот и все, Ром. Остался последний шаг. – Он еще не умер. Позволь мне хотя-бы убить его без мучений. Неужели тебе было мало?! За эти ебучие восемь лет. Мало боли? – у Ромы не осталось сил. Он медленно осел на пол, закрыв лицо руками. – Я ведь уже не раз говорил тебе. Иначе нельзя. Только так его душа полностью отделится от тела. – Да хватит уже пиздеть! – прокричал Рома сквозь слезы, не глядя размахиваясь и ударяя Хозяина по ногам, но его рука лишь развеяла густое чёрное облако. – Тебе глубоко похуй, как он умрёт, лишь бы он сильнее страдал перед этим! Рома яростно бил кулаком землю, размазывая грязь по лицу вместе со слезами. Над ним раздался хриплый смех. – Ты знаешь, что делать, Рома. Ровно так же ты знаешь, что будет, если ты откажешься. Глупо идти на такое, когда свобода в шаге от тебя. – Сука! Если ад существует, то тебе место на самом его дне! – Может и так. Вот только ты этого заслуживаешь ничуть не меньше моего, ибо ты такой же убийца, как и я. Пятифанов промолчал. Возразить ему больше было нечего. Всё, что осталось – в последний раз дотрагиваться до худых ног Антона. *** Ледяной ветер обжигал голые руки. Рома сжимал черенок лопаты до белых костяшек. Антон был еще жив. Его можно было спасти. Горсть земли скатилась с лопаты и упала на промерзшие доски. Он делал это много раз, но снова и снова руки не слушались. Не желали. Живое… Там, где место мёртвому. Так было нужно. Никто не умер в гараже. Но он похоронил их всех.