Love Grows

Сириус пересекает комнату в два огромных шага, подлетая к Римусу, валящемуся с ног по неизвестной причине, как только перешагивает порог гостиной. Сириус ловит его моментально и в очередной раз подмечает их разницу в росте, которая сейчас даёт о себе знать, но Блэк даже виду не собирается подать. Не имеет права. Не сейчас. Он осторожно обхватывает Римуса за лицо, убирая мешающие пряди и всё также осторожно укладывает в кресло, куда Люпин приземляется с характерным тяжёлым вздохом. Между бровями пролегает знакомая морщинка. Больно? Плохо? Прокляли? — Эй, Лунатик, — Сириус проводит по волосам и невесомо целует в макушку, пытаясь проанализировать ситуацию, — что случилось? — Всё в порядке, — морщится Люпин. — Я в порядке. — Римус? — Блэка, как кипятком ошпарили, когда он услышал голос Лили. Он только сейчас осознал, что они не одни в гостиной Гриффиндора, благо лишних глаз нет, но он всё же отстраняется на безопасное расстояние, нашарив руку Римуса, легонько сжимает её. Кажется, что никто из Мародеров и девушек не решается двинуться, молча переглядываясь, словно застали что-то очень личное. Римус тяжело сопит под ним, и Джеймс сдаётся первым, как и Эванс, которые подлетают к друзьям и становятся рядом, решая узнать подробности. Остальные подтягиваются за ними. — Римус? — осторожно начинает Лили. — Я в порядке. — Римус, — напирает Блэк. — Сириус. — Кто? — Отвали. — Снейп? — ...Да, но сейчас я в порядке, — его грудь вздымается прерывистее и тяжелее обычного. Сириус едва сдерживает себя, чтобы не закатить глаза. Кретин. Полный кретин. Придурок. — Чем он тебя проклял? Молчание. — Римус. — Господи, я в порядке. Отвали, Блэк. — Так, хватит, вы оба, — разнимает их Джеймс, в буквальном смысле, чуть отталкивая Сириуса, который был уже готов наброситься на Римуса, если бы тот не раскололся. Больше никто не рискнул открыть рот. — Хорошо, — Сириус мотает головой и поправляет волосы. — Хорошо. Можешь идти? — Да, пожалуй, — Римус тянется встать на руках, и Блэку вновь приходится запирать весь свой гнев, когда он видит, как у Лунатика трясутся руки, стоит ему опереться на них. И снова тот ничего не показывает лицом, только фыркает. — Пошли в комнату. Вы, ребята, — он ловит его прежде, чем тот сделает шаг или, не дай Мерлин, грохнется, стоит встать на ноги. Обхватывает за талию и тащит большую часть веса на себя, чувствуя привычное тепло, запах жжёного сахара, пергамента и корицы. Сириус оглядывается на друзей, которые рвутся помочь, ощущая, как кудряшки щекочут ему лицо. — Подождите, я уложу его в кровать и удостоверюсь, что он не выберется из неё. — Ты уверен, что мы не можем ничем помочь? — Мэри неловко убирает волосы за ухо. — Если этот болван говорит, что всё в порядке, — он кивает на Лунатика и улыбается. — Значит он в порядке. Друзья верят ему слабо. Он не в порядке. — Хорошо. Они преодолевают лестницу медленнее, чем казалось, но Сириус не возникает, осторожно перешагивая через каждую ступеньку. Когда оба заваливаются в комнату, то им требуется пара минут, чтобы отдышаться, как следует, а одному из них ещё и не дать другому упасть. Римус дрожит весь, пытаясь не подавать виду. Выходит хреново, и он всё ещё морщится, словно это заклинание застряло комом внутри него и всё не собиралось выветриваться. Сириусу хотелось ударить Снейпа. Раскрошить, проклясть, причинить боль. — Лунатик? — Завали. — Хватит тебе, здесь никого нет, — обиженно отвечает Сириус. Римус мешкает, но молчит, выпрямляется и делает шаг в сторону своей кровати. Новая боль, и он сгибается пополам. Сириус хватает его быстрее, чем он успел бы коснуться пола. — Блять, я убью его, — рычит Блэк, бережно выпрямляя Римуса. Идея! — Эй, Лунатик, не пугайся только, ладно? — Чт... Договорить он не успевает, Сириус поднимает его на руки, прибывая в неистовом счастье, что не свалился в ту же секунду. Мерлин, бешенные тренировки Поттера в пять часов утра дают о себе знать. Улыбка трогает его от уха до уха, когда Лунатик наконец на секунду приходит в норму, матеря и мотая ногами: «Блэк, опусти меня, блять!! Придурок, ты что делаешь!» Долго это не длится и, видимо, от сильного удара ногой он задевает что-то в проклятии — что этот Нюниус, блять, придумал, ублюдок — и корчится снова, на этот раз втягивая громко воздух и сжимая чужое плечо. Сириус хмурится и в пару шагов оказывается у кровати Римуса, укладывая со всей нежностью и осторожностью на подушки и одеяло. — Легче? — М-мм, — мычит он в ответ, и Сириус замечает, как его плечи наконец расслабляются и перестают подрагивать от каждого лишнего вдоха. — Ты не скажешь? Римус молчит мучительно долго, прежде чем сказать: — Это было не проклятие. Сириус в удивлении открывает рот, но сказать совсем нечего. Как это понимать, не проклятие? — Кажется, что он подмешал мне что-то в еду или сок, — он говорит тяжело с придыханием. — Мне кажется, что это как-то связано с серебром, но...но дело в том, что я не почувствовал его...совсем. — Что? Как? Римус беспомощно пожал плечами, насколько это было возможно. — Я его в крошку превращу. — Не надо, Сириус. — Лунатик, он... — Сириус. — Римус. Укол вины трогает его, когда Люпин смотрит на него из-под тяжёлых век, сейчас действительно злой и серьёзный. — Хорошо, мне оставить тебя? — нежно и тихо спрашивает, спрятав злость подальше. С Нюниусом они разберутся позже, Джеймс поможет. — ...нет, — Римус колеблется, резко сникнув и смягчив взгляд, глазами возвращаясь к Блэку, — останешься со мной? Сириус заулыбался искренне, залезая в чужую кровать, к которой привык уже за эти пару месяцев, стараясь уместиться как можно компактнее, чтобы Римусу было больше пространства. Кровать всё так же пахла Лунатиком, но с большей силой, и Сириус позволил себе расслабиться, понимая, что Римус тут, он...он в порядке, иначе Блэк весь замок поднимет, разбудит мадам Помфри посреди ночи, если понадобится, но пока...пока всё хорошо. Рядом с ним более равномерно вздыхал Люпин, прикрыв глаза. Он был измотан, и, видимо, чтобы не сделать ещё больнее себе, просто решил сдаться и уснуть. — Лунатик? — М-мм — О, точно, тебе не...в общем, не отвечай, — он быстро чмокнул Римуса в щеку и устроился поудобнее на его плече. Люпин устало выдохнул. — Ты только...только скажи, если боль не пройдёт, — отчего-то шёпотом просил Сириус. — Иначе я всё равно узнаю, — отчего-то всё также грустно усмехнулся он. — Обязательно узнаешь, — посмеялся Римус и тут же скривился. — Не говори, балда, спи. Римус, может, и хотел возразить, но Сириус заткнул его поцелуем и ещё раз попросил спать. На этот раз Римус послушался, улыбнувшись перед этим, и закрыл глаза окончательно.