Секс с вампиром

Любовь на века — это чувство, которое хочется сохранить в вечности. А вечность — это такое сильное слово, включающее в себя абсолютно всё: течение времени, глубину космоса и всех людей, когда-либо родившихся в этом мире. Вампиры, полюбившие кого-то однажды, не могут оставить это чувство. И спустя даже триста лет вспоминают с особым трепетом того, кто оставил столь неизгладимый след в холодном сердце вечного существа. Намджун в такие моменты вспоминает одну княгиню, которая осаждала его своим остроумием в девятнадцатом веке. Начитанная особа была столь умна, что догадалась о не совсем человеческой сущности Намджуна ещё до знакомства, просто понаблюдав за ним. Грациозная, знатная и статная. Она вспоминается Намджуном в стихах, которые сама же сочиняла на ходу и которые Намджун учил прям с её уст в поцелуях. И вот уж действительно — любовь на века. Тэхён же со своей стороны, честно говоря, немного обескуражен. Ему бы хотелось на таких фразах вспоминать своего парня — яркого и любопытного Чонгука, который мирится с его сущностью на довольно оригинальных условиях. Вот только из совместных воспоминаний у вампира в мыслях проскакивает только недавний диалог, когда Чонгук вдруг, лёжа после секса на животе, смотря на то, как Тэхён пытается аккуратно завязать презерватив, выдал: — А они живые? — Кто? — вампир не понимает, о чём речь, поэтому на всякий случай осматривает комнату на наличие третьего лишнего. — Ну… — Чонгук болтает ногами, выбирая правильное выражение, — они, — и кивает в его сторону. Тэхён, завязав презерватив, бросает в мусорку, повернувшись к своему парню с хмурым и задумчивым выражением лица. — Сперматозоиды твои, — сдаётся, всё же выдав громче. Требуется несколько минут, чтобы Тэхён всё-таки переварил произошедшее. Он аж глаза закрывает, будто так устал отвечать на столь глупые, но глубокие по смыслу вопросы. Иной раз проделки Чонгука заставляют его вообще сомневаться в том, стоит ли заниматься с кем-то сексом. Тэхён ведь сам о деталях не думает. Любопытный Чонгук думает за них двоих. — Живая ли моя сперма? — Тэхён переспрашивает. — Да. Живые ли сперматозоиды? Чонгук наклоняется через него, чтобы посмотреть в мусорку. Голая задница повиливает, так как он стоит на четвереньках. Вампир выдыхает, касаясь ладонью ягодицы. — Я не думаю, что они способны порождать потомство и… что… — Тэхён внимательно смотрит на то, как Чонгук уставился на презерватив с его спермой. — Что ты делаешь? — Они должны шевелиться? — Чонгук спрашивает у себя. Потом поднимает голову. — Вроде, нет. — Это же не черви, — вампир улыбается. — Ну, зная их вид, я бы так не говорил, — Чонгук прогибается в спине. Он стонет, когда Тэхён ныряет холодными пальцами в него, начиная осторожно двигать. — Так у тебя не живая сперма? — Почему мы говорим о сперме? — вампир смеётся, наклонившись к Чонгуку, чтобы поцеловать в любопытную голову. Умиляет, что его парню до сих пор интересно узнавать о нём столько всего. Сам Тэхён об этом не задумывался. Сейчас же Чонгук, насаживаясь на его пальцы, бурчит что-то про то, как должны вести себя неактивные сперматозоиды вампиров, которые либо помирают при входе, либо не имеют какой-то части тела. — Или нет, — он при этом мрачнеет, перестав покачивать бёдрами. Чонгук поднимает голову, выдавая шёпотом, будто их может кто-то услышать: — Они трупики. — Что? — Тэхён поднимает брови. — Да. Ты порождаешь трупных сперматозоидов, — парень касается ладонью рта, шокированно глянув на него. — Я их глотал. Ох. Он серьёзно? — Чонгук, мне напомнить, что такое говядина? Наверное, это даже хуже, чем глотать мою сперму. — Это другое, — садится на кровати, не дав Тэхёну продолжить играть с его задницей. Чонгук устраивается на краю кровати. Он опускает ноги на пол, чтобы найти свои тапочки со словами: — Прости. Что-то мне поплохело, — и бежит в ванную комнату. Тэхёну остаётся смотреть на то, как он вывернул половину желудка после этого. Суть вампиров в этом. Паразиты, порождённые жаждой крови. Как раз таки из-за невозможности продолжить потомство они и не могут умереть. Не может же эволюция придумать вечность для каких-то существ просто так. Тэхёна это не особо волновало. Он скорее думал о том, что не будет иметь детей, чем о том, что возлюбленный в какой-то момент будет отказываться от его сперматозоидов в своём рационе. Однако Чонгук — креативный человек. Он порассуждал в ванной комнате о чём-то, поговорил с Сири телефона на тему живучести спермы. И, пожалуй, аналогия с говядиной помогла ему лучше понять, что всё-таки происходит в их постели. Прежде чем вернуться на кровать с короткими извинениями и довольным выражением лица, он снимает с себя всё. Чонгук меняет одежду, помогает с новым постельным бельём, ложится на его груди, аккуратно пристраивая ногу на нём, выдавая в новую тишину: — Ты прав. Трупики. Зато твои. Не успокаивает! Вообще-то. Тэхён в тот момент думает: «Любовь на века», ведь по ощущениям, хоть он и слегка устал от таких сюрпризов во время секса, готов любить Чонгука отведённую ему вечность. Потому что легко глотать сперму. Но глотать сперму, зная, что она принадлежит вампиру с мёртвым телом, не каждый может. — Я вот ещё задумался, — Чонгук нарезает круги пальцем на его груди, очерчивая сосок. — Ты проходил тест на ВИЧ? А то знаешь… презервативы придумали относительно недавно. А ты долго живёшь. И наверняка со многими сексом занимался. В прошлом, мне кажется, геи не отсвечивали, потому что умирали штабелями из-за болезней. У тебя как с этим? Может, ты вообще инфицированный? Тэхён закрывает глаза, мысленно успокаивая себя. Всё нормально. Он трёхсотлетний вампир. Потерпит и трупиков, и тесты на ВИЧ — всё, что угодно.