Секс с вампиром

Чонгук лежит на животе, просматривая ленту новостей на планшете. Он вздыхает, потому что сегодня день, когда Тэхён должен записать свой ежемесячный «подкаст» воспоминаний, что у него накопились. Вообще, отходя от темы, Чонгук считает преступлением, что Тэхён, являясь вампиром, посмел поменять рукописные дневники на записи с диктофона в какое-то купленное на долгие года облако памяти. Это даже при оглашении звучит абсурдно, потому что, как Чонгуку казалось из представления массовой культуры о вампирах, его загадочный бойфренд должен тяготеть к чему-то древнему, старому, романтичному. Однако Тэхён предпочитает привносить в свою жизнь больше удобств, благодаря современным открытиям. Короче говоря, день его «подкаста» является достаточно скучным, так как Тэхён считает себя обязанным оповестить обо всех интересных событиях в мире, вставляя комментарии. Чонгуку скучно слушать о политике и рассуждениях насчёт разных экономических законов. — И слово современника, проживающего в этой эпохе, — Тэхён садится с диктофоном на кровати, наклонившись к Чонгуку. — Если это слышит будущий бойфренд Тэхёна, — Чонгук поворачивается, взяв диктофон, чтобы поднести к себе. — Эй, уходи от него срочно. Это не вампир, это вечный внутренний дед. — Чонгук! — Тэхён улыбается, отбирая диктофон. Он ложится рядом, качая головой. — Как будто за тебя это не сделают историки, — Чонгук возвращается к своей ленте на планшете, отвернувшись. — А что, по-твоему, я должен записывать в своих дневниках ещё? Я говорю о мироощущениях в определённый момент времени, как проживающий это изменение, — Тэхён кивает самому себе, мол, всё правильно. — Иногда это должно быть просто… о тебе. — Обо мне, — он не спрашивает. Он повторяет, чтобы Чонгук прочувствовал, как это звучит. — У меня на познание себя было огромное количество лет. Я хорошо себя знаю. — Неужели? — Чонгук принимает это как вызов, проматывая ленту обратно вверх, чтобы вернуться к одному посту. — Есть ли на страницах твоих дневников список кинков? — Список… — Тэхён хмурится, переваривая слово, чтобы вспомнить его значение. — Список кинков. — Да, пристрастий в сексе, — Чонгук находит пост, показывая ему огромнейший список из всех мыслимых и немыслимых фетишей человечества. — Ну? — он всё ещё ждёт, на каком из дневников это расписано. — Мы же знаем, что я люблю кровь во время секса. — По сути это… — Чонгук задумывается, — не думаю, что воспринимается, как реальная практика. Скорее как что-то выдуманное, что можно посмотреть или почитать где-то. А про реальных-то что? — он открывает список в заметках, нажав на иконку карандаша, готовый отмечать. — Не выключай запись, — Чонгук показывает глазами на диктофон. — Ты должен записать все свои постыдные грехи. — Если бы я знал, что такое «стыд», — Тэхён включает, сев в удобную позу, чтобы говорить. — Ладно. Перечисляй. — Хорошо, — Чонгук хихикает. — Громкий секс. — Громкость — это про реакцию. Реакция — это про согласие. Мне нравится, — Тэхён даже поясняет, закивав. — Фудплей? — Ты не думаешь, что моя любовь к крови входит в эту категорию? — Да? — Чонгук поднимает брови. — Ладно. Так и запишем, — чем-то орудует там, записывая комментарий. — Бдсм? — Скука. — Серьёзно? Я думал, что как ценитель чего-то такого древнего, как пытки, ты это заценишь. — В прошлом люди это делали не для удовольствия. В нынешних реалиях такая практика смягчена до уровня психологического воздействия. Это действительно стало скучным занятием. — Ладно, — Чонгук ставит галочку, записав «ему скучно». — Кинк на нижнее бельё? — Нижнее бельё? — Тэхён задумывается, аж нахмурившись. — Современные мужские трусы вгоняют меня в уныние. — А женское бельё? — Я не по женским телам. Ты знаешь. — А кто сказал про женское тело? — Чонгук улыбается. — Мы про бельё, — становится тише. Тэхёну приходится немного наклониться, чтобы посмотреть в глаза Чонгука. Он сглатывает, когда ловит его смущённый взгляд. — Тогда я бы хотел что-то, похожее на панталоны. Современное женское бельё тоже вгоняет меня в уныние. — Ого, — на это его человек задорно хихикает. — Это такое древнее ещё найти надо. — Не говори так, будто готов на подобное, — Тэхён закрывает глаза. — Почему бы и нет? Надеть что-то — звучит не так сложно. — Правда? — вампир удивлённо смотрит на него. — Мы это попробуем? — Конечно, — Чонгук пожимает плечами. Он ставит галочку. — Что ж. Поза шестьдесят девять? — В последний раз, когда я это пробовал, у меня затекло в районе шеи и не восстанавливалось неделю. Думаю, что у людей с маленькой разницей в росте это неэффективно. — Но тебе понравилось? — Не особо. — Так и запишем, — Чонгук ставит галочку на «нет». — А ты? — Что я? — Как ты относишься к такой позе? — Я… — Чонгук хлопает глазами. — Я не пробовал. Но не думаю, что мне понравится. — Почему? — Тэхён пододвигается ближе. — Ты знаешь. Я очень сильно повёрнут на любых последствиях практик. Холодный член, — показывает левую руку, — я заболею, — теперь правую. — Хочется крови — я могу умереть. Хочешь кончать внутрь — подхвачу ли я вампирские болезни. Поза шестьдесят девять — конец шее. Да и вообще… Тэхён просто лежит и влюблённо смотрит на него, слушая, как он дальше объясняет, что не так в этой позе с точки зрения взаимодействия вообще всех, если один из них не выше другого. Была бы воля вампира — он бы оставил в записях именно картину таких моментов, когда что-то внутри его давно не дающего о себе знать тела заходится в сбитом ритме, напоминая о том, что он всё ещё может любить и… быть любимым. Слышать кого-то и быть услышанным. Находиться с кем-то и быть рядом. — Ладно. Я разошёлся, — Чонгук возвращается с потока мыслей к списку. — Секс в общественном месте. — Насмотрелся в своё время. Скучно. — Ох, — закатывает глаза. — Прям уж много людей трахались на улице. — А ты думаешь, что только казни были публичные? — Тэхён хмыкает, наблюдая за меняющимся выражением лица Чонгука. — Тремя веками ранее я бы ответил, что всё прекрасно в сексе в общественных местах, потому что тогда меня радовали только публичные казни и охота на ведьм, отрезающих насильникам члены. Но сейчас я вполне спокойно откажусь от обычного секса в парке. Не тот уровень адреналина. — Уровень опасности низкий? Поэтому? — Чонгук удивлённо хлопает глазами. — А если выйти на сцену театра и потрахаться? — Звучит так, будто здесь нужен сценарий. Мне нравится. Я думаю, что этот кинк из другой оперы, — он играет бровями. — Придурошный, — Чонгук цокает языком, но галочку ставит. — Футфетиш? — Я больше скажу, — Тэхён поднимает руку, чтобы объяснить. — Мне нравится, когда это о длинных сапогах, достигающих бёдер. Чонгук внимательно его слушает, комментируя какими-то недостатками такой обуви, покачав отрицательно головой, когда вампир предлагает приобрести. Диктофон мигает, оповещая о том, что память заканчивается. Тэхён останавливает запись, но говорить о своём списке не перестаёт. Чонгук будто вывернул его наизнанку, найдя новые закоулки его души. Тэхёну всегда казалось, что он прекрасно знает себя, свои границы, свои вкусы. И совершенно прекрасно то, как Чонгук делится с ним любопытством, позволяя по-новому дать через себя пройти привычным вещам. Пожалуй, этот день он хорошо запомнил в своей долгой-долгой жизни и без лишних записей. Сегодня он в очередной раз убедился, что должен был прожить столько лет только ради трепетного момента, когда повстречал Чонгука. Чтобы просто остановиться во времени и сфокусироваться на чувствах, ощущениях и своих собственных новых чертах, изучая то, каким спустя триста лет он стал. Будто до этого все отношения сводились к тому, что вся эта любовь значит для человека, что изменится для него, что будет с ним. А с Чонгуком это впервые о Тэхёне. Не о той короткой жизни, что он прожил Ким Тэхёном в далёкие-далёкие времена, когда ещё не нуждался в чужой крови. Это о том, кем он стал, кто он есть сейчас. О любви к тому, кого он может назвать «собой» на данное время, учитывая всю специфику вечного существования. Это об отношениях и сексе с ним, вампиром.