Под виноградными лозами

      Демон не стал возвращаться в пещеру. Он посмотрел на солнце, прищурившись. Казалось, такого яркого солнца не было с тех самых пор, как появилась «Кровавая луна». Попутно разминая отдохнувшую спину, он развязял узелки ткани, чтобы отодрать ногтем повязку с груди. Поморщился от боли. Стиснув зубы, сдёрнул тряпь и погрузил пальцы рук в воду реки. Она была такой кристально-прозрачной, что лучи мягко отражались от поверхности, белыми звёздочками блестели на пальцах Виктора. Он зачерпнул горсти воды и плеснул на свои раны. Больно. Но выдержал. Постирал повязки в воде и оставил на камнях, а сам, сначала ступив только носками, а потом и всей ступнёй, зашёл в речушку, на гладкие камни. Глубина позволяла погрузиться в воду не больше, чем по лодыжку. Воздух дул прохладный, лесной. Внезапно нахлынуло чувство безмятежности, такое, которого не было давно… Наверху шумели хвойные древеса, птиц слышно не было. Только он –великий и неукротимый демон и журчание воды.        Ступая вымытыми ногами по каменистой тропе, ведущей вверх, к пещере, он чуть не столкнулся со зверолюдкой, что выходила из леса. Она собирала ладонями вьющиеся мокрые волосы в хвост, но как только увидела Виктора, руки её резко напряглись и опустились. Привлекло глаз Виктора и то, что королева была в нижней сорочке, на ней не было платья. Полина заметила этот патетичный взгляд и развернулась, не имея возможности ему противостоять. Перед мужчиной раскинулась копна тёмно-русых волнистых волос, которые всё ещё блестели от влаги. Они так и манили, привлекали. Бледная ладонь Виктора легла на правое плечо зверолюдки, та не отреагировала, но демон чувствовал, что сердце её забилось быстрее. Он медленно провёл носом около волос, вдыхая их аромат. Не мог справиться с чувством некого опустошения, словно ему чего-то не хватало именно сейчас.  – Не привыкай, – произнесла королева немного хрипловатым голосом, затем обхватила своими пальцами ладонь демона и сбросила с плеча. В ответ на это, парень убрал из волос девушки запутавшееся терние: – Просто стараюсь быть чутким – У тебя это получается. Зверолюдка обернулась для того, чтобы посмотреть в глаза парню. Наполненные страстью, глубинным горем, такие бархатные и настоящие…        Она сделала к нему шаг, запустила руку в непослушные волосы. Он позволил. Они опустились на траву, пряди девушки упали ей на лоб, сделав ту более красивой. – Ты сверху, у тебя не затянулись раны. – Смелые фразы для Вас, моя королева. – А я и не девочка уже. Не перед тобой мне стыдиться, – успела произнести зверолюдка, когда губы её соприкоснулись с губами демона. Поцелуй был кроткий, неумелый, но оттого не менее вожделенный. Когда Виктор попытался отодвинуть рукав её сорочки, когда та встала и оттряхнулась: – За едой, мой король, – уверенно сообщила Полина и спустилась к реке. Виктор дождался её, уже в красивом атласном платье, и они медленно, стараясь не смотреть в сторону друг друга, отправились. – Ягоды? – Обрыдли. Мяса хочу. – Поймай, – с подначивающим тоном сказала Полина, скрывшись за кустом. – Я не охотник. – Тогда будешь загонщиком. – Повтори? – Беги за дичью, не падай. Там я встречу. – Где? – Запоминай, – зверолюдка подозвала демона к поляне. Приказала волка пугать. Спустя долгое ожидание на глаза ему попался слабый волк. Во время погони кровь билась пульсом в ушах, но эффект был достигнут: когда Виктор подгонял животное к поляне, наперерез ему выскочил другой, необычного окраса, и ударил. Кровь брызнула из шеи больного волка, он упал на траву и через немногое время почил. Виктор не стал отшатываться, проверял, где же девушка. Волк с длинной мордой и глубокими глазами словно гипнотизировал. Подошёл. Виктор боялся, но разгладил макушку и смахнул кровавый подтёк с пасти. Воздух колебало недоверие, и, не выдержав, демон отвернулся. – Можешь сделать одолжение? - на месте волка, на удивление, стояла зверолюдка всё в той же сорочке и корсете, её волосы ещё больше растрепались. – Живая… Настоящая… Я думал, это не ты была. – Вселись в этого волка. Стань им. Ради меня. – В этого? – Виктор скосил взгляд на мёртвое животное, – не стану. Он мёртв. Такой раны я бы вряд ли кому пожелал. – Тогда… только я твоей волчицей буду? – Ты меня и такой устраиваешь. – Виктор… твои раны! - парень посмотрел на свою грудь и руки. Ранения прошедшей ночи стали менее заметны, не кровоточили.  – Не знаю, что могло помочь, но, о святая… – Спасибо. – Меня не благодари. Я сегодня ужасна. Убиваю животных только ради тебя… Пожалуйста.       Всю дорогу до родной пещеры они не могли поровняться: парень нёс «трофей» деятельно, девушка семенила поодаль. К вечеру был разведён магический костёр. Ел только демон. – Не притронешься? – На моём счету уже этот грех, дорогой. Прости. Я в порядке. – Так это твоё платье на берегу было, – оторвавшись от пресной еды, добивался Виктор. – Как узнал? – От той одежды на берегу твоей энергией катило. – Объяснишь про энергию? Считай, растолковываешь отроку, смыслящему в базовой белой магии, да и только. – Смотри, отрок, – Виктор усмехнулся и подсел к королеве слева, – у каждого живого есть магическая оболочка, эфирное тело. Она отличительный запах имеет и особые ощущения, которые передаются тому, кто её распознаёт. – Запах? Что-то схожее на выслеживание мелкой добычи? – Я не обладаю такими знаниями, моя королева. – А я думала, сегодняшняя загонная охота тебе… неважно. Разве я в этом Лесу бывала больше, чем Вы, мой король? – Получается, что так, милая. – А у тебя есть энергия эта? – С чего бы ей не быть? – Наврал, получается. Сказал, что есть у всех живых. А сам то - демон! – Подловила. Слушаешь хорошо. Пока живой – действительно есть, – Виктор поднялся, уменьшил пламя в костре. – Теперь ты поделись размышлениями, волчица.  – Помнишь, Александр их… нас «спасал» от тебя? Он кинул нам бутылки, сказал выпить… почему ты не остановил? – Не знал сам. Знал бы, всё равно не предупредил. – Равнодушен? А если бы погиб? – Не погиб. Я и сейчас намного сильнее брата. И тогда был. – Как думаешь, что в них было?  – Ну точно не сокрытая магия. – Опиаты? – Ты думаешь? – Галлюцинации видела. Шерсть цвет меняла, мышцы сокращались часто. Думаю, он нас отравил. – Не думай об этом, – сказал с усмешкой демон и размял шею. – Даже если и отравил бы, скорее всего яд уже бы вышел из организма. Но не уверен. Не разбираюсь. Просто не думай об этом… – Волнуешься. Резкие движения делаешь. Полежи лучше, – зверолюдка сняла с себя тонкое платьице, сбросила его на пол, оставшись в тонкой льняной сорочке и корсете. Были видны набухшие соски и мурашки, выступившие от холода на руках и шее девушки. Она подстелила платье, легла на спину, подозвав Виктора ближе. Тот полностью затушил костёр и осторожно лёг, носом касаясь её шеи, а подбородком - плеча. То ли лицо его было морозным, то ли с непривычки, Полина вздрогнула от касаний, но скоро обняла одной рукой: – Смотри, ночью в грудь лицом не уткнись. Знаешь, в Эсфире молодых рожениц пугают историями, что якобы во сне, если матерь в одной кровати с младенцем будет спать, его может его своей грудью задушить. – Не знал. Интересно. Я о гномьих землях, да о звериных почти ничего не знал. Только политика. – Сам-то откуда? Ну, пока рос, где жил? – Из Деревни я. Хотя, предпочёл бы её даже Болотам. – Что же так? – Смрад постоянный, чувство опасности. Бесконечная стройка, условия для жизни стали вменяемыми только последний год. В центре Леса и то спокойнее.  – Ужился со зверьми? – Не очень. Ни с кем не ужился, даже с королевскими. – Погоди, ты говорил про стройку. Значит при Александре уже жил в Деревне? – Жил. Только не узнал его, когда тот встал на престол. – Он рассказывал, что сам доверие завоевал и был выбран народом. Это так?  – Слухи он пускал, что король умрёт, да править будет некому. Эльфы там неприхотливые, стали между собой шептаться о «герое», что их спасти пришёл. Тогда я не додумывался совсем, что это мой несостоявшийся брат. – Мне так же говорил. Про то, что его народ избрал. – Вполне возможно, что он использовал манипуляцию или что-то в этом роде. Не знаю, что ещё сказать. Наш обмен историями мне очень даже нравится, жду, когда ещё что-нибудь о себе расскажешь. – Поняла. Спасибо, что искренен. Засыпай. – Не под твоим взором, моя королева, – сказал Виктор и прикрыл глаза с пушистыми чёрными ресницами. В багровом свете луны казалось, будто кожа его блестит, а ресницы подрагивают. Зверолюдка надеялась, что не от слёз, не хотела расстраивать демона. Ей самой на момент стало грустно, но вспомнив, как спасла парню жизнь, мысленно пообещала себе больше его не терять и не давать в обиду. Слёзы её высохли.