My paradise

Первые толчки раздались ещё днём, солнце глаза слепило, жгло кожу, подбеливало волосы. Аякс смеялся и показывал загорелой рукой на облака, бесконечно дёргал строгого господина, спарившегося в своём костюме до невозможности. Желание расстегнуть рубашку на все пуговицы стопорилось лишь об собственную репутацию. И то первое начинало переваливать, благость, большой торговый центр, давно маячивший на фоне, оказался ближе падения в глазах окружающих. Панталоне прямо заново родился, теребя ворот, чтобы прохладный воздух от множества вентиляторов и кондиционеров коснулся мокрой спины. Какое чудесное решение расположить магазин техники рядом со входом, надо бы им премию. Мальчишка уже ускакал за горизонт зоны видимости, обласкал кончиком носа все витрины, как нелепый мошенник, везде оставляя отпечатки пальцев. Банкир старался дышать поглубже и представлять сколько весит в руке сумма, обещанная за «просто пригляди за ним пару дней». Получалось отлично, спасибо профессии, и легче сразу становилось. Его психотерапевт может быть счастлив, что отделался от навязчивого пациента. Аякс прикладывал к себе толстовку, крутился с вешалкой у зеркала в зале. Панталоне, хмуро склонив голову на бок, придирчиво разглядывал изделие и тыкал веснушчатый нос в торчащие швы. — Мы не будем это брать, — финансист был неумолим. — Но мне очень идёт! — дабы наглядно продемонстрировать сказанное, рыжий негодник прямо поверх светлой футболки натягивал кофту. Поправлял неаккуратно, так что края вылезали из-под резинки толстовки. При всём, смотрелся даже очень притягательно. — Подлецу всё к лицу, — Панталоне было не так просто взять, проверил ориентированность в пространстве, заставив прокрутиться вокруг своей оси бесчёстное количество раз, чтобы «получше рассмотреть». Если он хотел, он находил тысячу и одну причину, почему то, что перед глазами — полное убожество, а создателю и вовсе давно стоило свести счёты с жизнью, а не позориться. — Ну, посмотри, вот здесь неровно пришито, — пальцы касаются нашивки сзади, — а это вообще что такое? Банкир поправляет очки, радостно сползающие к самому кончику носа. Дотторе в такие моменты с широкой улыбкой предлагал подправить анатомию, но это означало ложиться под его скальпель, а жить пока что хотелось. — Ну, подумаешь нитки торчат, подошью, — Аякс отмахивается, пробуя всё новые позы у зеркала, параллельно щёлкая камерой телефона. «Соцсети будут рады, и покупать не придётся», — Панталоне хмыкает, с прищуром шугая милую девушку-консультанта с комплектом вещей на сгибе руки. Оставлять молодого господина категорически нельзя — светлая душонка скупит из протянутых рук всё что угодно, даже слезливой истории не понадобится. Финансист же был от мира старья, цену деньгам знал, воспоминания детства жгли слезами, щёки высыхали в складках медицинского халата. Любовник может купить ему всё, что он только пожелает, за единственную тёплую улыбку. Ни в чём не находилось нужды. Однако губы изламывались в нежности, когда доктор приносил цепочку — немного кривую и с переломленным механизмом. Примерить, говорил, выглядел при том потрясающе смущённым, глаза в пол опускал, шипел на подшучивания. И через пару недель в бархатной коробочке вилась серебряная змейка. Панталоне обязательно украсит ею тонкую шейку на следующем свидании. Он так задумался, что не заметил, как под шумок, Аякс и штаны подобрал к новой вещице, как жаль, что они не пригодятся. Этикетка покачивалась на бедре, он за тяжёлыми красными шторами элитной примерочной щёлкает замком подвязки. — Я согласен на толстовку, — банкир нервно вздыхает, скрещивая руки на груди, придерживая мальчишеский рюкзак и свой чемоданчик. — А-а? Что так плохо? А по-моему хорошо смотрится, — энергия в нём неисчерпаема, нужно передать учёным, чтобы переписали все свои глупые законы физики, Панталоне нашёл вечный двигатель. — И куда ты собираешься в этом ходить, скажи на милость? — трёт брови, перебирая в голове все техники для моментального спокойствия. Отрезвляет только гневливое лицо капитана. — Так на свидания! — Аякс для пущего эффекта расстёгивает пару пуговиц бордово-алой рубашки. Снизу дополняли чёрные джинсы, похожие чем-то на армейские своим кроем, но не доставало карманов, чтобы обозвать их калькой на военную форму. И, конечно же, этот ужасный кусок лакированный кожи, облепляющий крепкое юношеское бедро. — Капитано оторвёт голову сначала мне, а потом и тебе, — Панталоне старается ровно дышать, он правда старается. Снимает очки с лица во избежание битого стекла и натирает истерически до блеска, ждёт отражения усталого лица, но возвращает на место прежде. — Это значит «да»? — мальчишка тянет ухмылку во все тридцать два, пуская пальцы под подвязку. Наслаждается ударной силой по коже, скрытой грубой тканью. — Нет, это я точно не могу... Панталоне замирает в пространстве на секунду, как в замедленной съёмке смотрит на товар, что начал подпрыгивать на полках. Аякс вскрикивает, в страхе цепляется за руки старшего. «Уходить, бежать, им нужно бежать!» — импульсом бьётся в голове, но ноги врастают сталью в кафельный пол. Всё, что он соображает сделать, так это спрятать очки в недры сумки с одеждой. Когда посыпалась штукатурка с потолка, банкир мысленно простился с миром, стоя коленями на плитке и закрывая собственным телом бьющуюся жизнь. Он вспомнил все уроки Дотторе, укладывая свою голову поверх чужой, ведь главное: «Грудь и голова, запомни, милый, грудь и голова». Чужой голос успокаивает, двое мужчин прислушиваются к дыханию друг друга. Одно смиренное, второе на грани истерики, и стекают по щекам стыдливые слёзы паники. — Ничего-ничего, не бойся только, — Панталоне намертво сжимает дрожащее тело, чувствует мокрое на плече, они вздрагивают вдвоём, когда слышат страшное — шкафы начали падать, а стены... стены трескаться. — Они выстоят, Аякс, обязательно выстоят, — он старается сделать речь твёрже, увереннее, как говорил бы сам капитан. «Он был бы куда полезнее, чем...» — финансист душит мысль на корню, шепчет, чтобы парнишка уши закрыл — не слышал, как кто-то в зале надрывается. Никто не помог несчастной. Бедняга. Панталоне жмурится до искр в глазах. Долго кричала, страшные звуки эхом отлетают от стен черепной коробки. Толчки почти прекратились, железный каркас не подвёл, правда, о свете пришлось забыть, а как принято, окон никто не рубил. Зачем они торговому центру? Верно, для таких ситуаций. Панталоне поднимается, пошатываясь, разлепляет глаза, стараясь осмотреться получше, копошится в сумке, наконец выуживая сохранённую драгоценность — очки. С ними куда лучше. Аякс может идти далеко не сразу, его заметно мотает, хотя истерика уже отпустила. Всё выплакал. Его защитник шёпотом матерится себе под нос, что даже не вызывает привычного смешка со стороны. Юноша тенью шаг в шаг ступает, до судороги ладонь сжимает. Старший подсвечивает путь фонариком на телефоне, замирает на мгновение, натыкаясь на свежую лужу чего-то бордового. Парнишка догадывается, сопоставив пару фактов, и Панталоне почти чувствует, как он снова на грани. Но сейчас нельзя, никак нельзя. Они проскакивают мимо металлического шкафа, спеша к коридору. Со всех сторон слышно копошение, кто-то кряхтит, выбираясь из-под некритических обвалов, кто-то просто сжался в комочек у стенки — они пару раз случайно испугали их ярким светом. А кто-то притих под чем-то...более тяжёлым, чем телевизор или тряпки. Коридоры наполняются гомоном испуганных людей, маячками-фонариками. Аяксу становится заметно легче в обществе, напряжённые плечи немного отпускает, и ладонь банкира он уже не сжимает до синяков и хруста костей. — Выход близко, — поправляет очки на переносице, стараясь выглядеть достаточно уверенным, в том куда они вообще идут, и неловко откидывает длинный хвост за спину, чтобы не мешался. Охрана всполошилась, метаясь по коридорам и открыто покрывая матом систему безопасности. Все службы давно были вызваны, осталось лишь дождаться — убеждал себя и подопечного, Лоне. В конце виден свет и двери, переставшие работать из-за короткого замыкания. Панталоне не отпускает руки, лишь немного хмурится, слыша восклики и давку, образовавшуюся у прохода — это ещё не все добрались. — Будний день всё таки, — на выдохе говорит Аякс, его голос дрожащий и слабый, он сам его стесняется, шмыгая носом, и в неугомонившемся страхе прижимаясь поближе к надёжному банкиру. — Нужно пробираться, — Панталоне сбрасывает очки на грудь, чтобы случайно не уронить в процессе, и перехватывает юношу под локоть, мог бы — к себе привязал морскими узлами. Образ Капитано невольно восстаёт перед глазами. Впрочем, он сейчас на задании и при должной аккуратности ни о чём никогда не узнает. Кивает своим мыслям, внедряясь в толпу, ни на секунду не ослабляя хватку. Отдалённо из-за переплетений голосов слышится сирена. Охрана передаёт всем что-то вроде раздражающего «сохраняйте спокойствие и оставайтесь на своих местах до прибытия помощи». Ага, как же. Помощь любит приходить к бездыханным телам и тоскливо руками разводить. Спешили, как могли. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — кряхтит Аякс, раздавленный людьми едва ли не заживо. Рук не расцепляли, Панталоне рядом — протирает запотевшие очки с мелкой трещинкой у оправы, морщится с глубоким вздохом. — Ну, мы спасены, — оглядывается на людей, вываливших на поверхность, потрёпанных и взмокших от страха повторного землетрясения. — Ага, — юноша со всей неловкостью смотрит на свою одежду и разорванный шовчик, где жалкие минуты назад висела бирка, — и похоже украли одежду. Банкир даже не сразу понимает о чём он, в его голове пульсирует одно чёткое имя и острое желание немедленно набрать номер. Так, на всякий случай. Толчки были похожи на местные, Дотторе сейчас совсем в другой области, очень далеко отсюда, но вдруг и до них дошли какие-то остатки, или сейчас дойдут, а у него ведь работа тонкая, вокруг стекло. Панталоне бросает взгляд на подопечного, отмахивается — никто не заметит, камеры явно вышли из строя, мол, если что, возместим ущерб, а так, считай, подарок за увиденное. Крики девушки зацикленной песней разливаются в мозгу, он дёргается и взгляд в асфальт отводит, так и держа телефон в руке. Отвлекают полицейские, подоспевшие к месту событий, их в момент облепила толпа, спрашивая, кто что мог. Ведь там и работники, потерявшие заработок и владельцы магазинов с техникой, чей ущерб был больше всех. У деревца тихо плакала хозяйка ювелирного — в украденном её годовой доход. Аякс дёрнулся навстречу по старой привычке и был в момент одёрнут строгостью похолодевшим рук — больно у служителей закона лица мрачные. Пальцы сжимают чужие, чуть вздёргивая — не робей. — Это местное землетрясение? — Панталоне щурит змеиные глаза, улавливая, как в момент выражения сменились с усмиряюще-твёрдых на испуганную бледность. — Да, мы полагаем, что... — А если честно? — юноша с медью в волосах поднимает глаза к небу, горящему диску на нём, и что-то зловещее витает в воздухе, предостерегающе искрится. Не состоявшийся диалог прерывает звонкая трель — Дотторе позвонил сам. Панталоне приходится выйти из игры, его губы дёргаются в раздражённом оскале, видя, как полицейские ощутимо рады этому. В динамике оглушающий выдох: — Я рад, что вы в порядке. — Как всегда проницателен, — банкир нервно посмеивается, невольно сжимая руку подопечного чуть крепче, вызывая внимание к себе. — Землетрясение по всему району, это были далеко не последние толчки, — по звукам доктор в экстренном порядке собирался куда-то, шелестели бумаги, звенели колбы из небьющегося стекла, — и не самые сильные. Он дышит загнанно, Панталоне почти видит, как любовник резким движением откидывает спутанные волосы со взмокшего лба, прижимает телефон плечом в уху и неаккуратно заталкивает документы в старых папках в походную сумку. — Через несколько минут вторая волна, выключайте телефоны и идите лесами к северной площади, там где мэрия, — Дотторе кричит сотрудникам прямо так, ругается матами, меняя языки, и шипит. — Да блять, вы даже этого не можете! Первый и второй районы уже полегли! — Первый и второй? — Панталоне замирает, сглатывает, взгляд Аякса скоро прожжёт в нём дыру, банкир ведёт плечами, сбрасывая этот невидимый груз с себя. — Не бери в голову, пташка, — он иррационально смягчается, почти обречённо, — не спите под высокими зданиями и деревьями. Берегите себя. — Постой, северная мэрия же!.. — банкир распахнутыми глазами смотрит на собственный смартфон и иконку отключённого вызова. Подрагивает от волны агрессии, давит с боковых сторон с такой силой, что внешнее стекло вот-вот треснет. Если бы не Аякс — наверняка. — Что... что он сказал? — юноша боится лишний раз дёрнуться, лишь бы не спровоцировать. — Ничего хорошего, — Панталоне вбирает чистый воздух полной грудью. — Мы пойдём к северной мэрии? Но это же, — Аякс выглядит неуверенным, переминается с ноги на ногу и освободившейся рукой теребит подвязку — узлы пальцев они всё же распустили. — На другой части города, да. Там должно быть госпиталь, он сказал, что вторая волна будет, — банкир кратко вскрикивает, падая на колени от резких толчков почвы, мальчишка рядом с ним валится, точно карточный домик, быстро сгребает в охапку старшего и они откатываются на траву, обхватывая стволы, как свою единственную опору. Люди, до дрожи напуганные повторением событий, и тем, что второй раз торговый центр точно не выстоит, разбегаются в стороны, оплакивают машины, забытые на подземной парковке, а кто побежал за ними, ударил по газам, создавая лишь больше аварий, порождая смерти вместо спасения. Пяти полицейским никак больше их не сдержать, как бы голос не надрывали. Панталоне самую малость жаль мужчин, но больше всё-таки себя и опасно накренившееся здание. Женщина с большими золотыми серьгами и перстнями по рукам совсем взвыла рядом с ними, так что пришлось хотя бы одной рукой уши прикрыть. Аякс наоборот реагировал уже куда спокойнее. «Эти толчки должны быть слабее прежних», — успокаивал себя финансист. Он услышал часть про «не самые сильные», но был уверен, что Дотторе, в силу профессии и ситуации, мог ошибиться. Ведь обычно так и было — Панталоне уверен, он как-то занимался спонсированием восстановления архитектуры после землетрясений и всё, что ему рассказали, до сих пор соответствовало реальности. Но банкир, привыкший к складным цифрам, не учёл в расчётах причуд природы. Природы, в которой несомненно лучше разбирался доктор, за которого он по невольности начинал шёпотом молиться, смотря обезумевшими от ужаса глазами на здание перед ним. «Сейчас упадёт, сейчас нас всех...» — оглядывался, смаргивая выступившие слёзы, на побелевшего парнишку, руку протягивал под людской вой. — Хватайся, — ослабевшим голосом Панталоне силился быть громче криков сотен людей, хватающихся за головы, катающихся от толчков по земле, как в припадке. Ад восставал брызгами шторма, бордовым на полотне художника. Аякс соскальзывает кончиками пальцев по ладони, никак не может задержаться ещё хоть на секунду, губы в кровь искусал. Банкир бросает эту затею и скатывается к нему по грязи, от белой рубашки и зауженных брюк ничего не осталось. Нет времени думать — в руке чужая, мокрая от пота, вся в грязи и опилках от коры деревьев. Он встаёт, падает и снова встаёт, дышит через раз и спиной чувствует, как съезжает крыша у торгового центра. Теперь и слышит. Голова чиста, как кристалл. Панталоне не помнил, как начал бежать, силком тащил за собой юношу, то и дело одёргивая, чтобы ни на шаг не отставал. Да тот и не медлил, с перепугу так припустил, что оставил запыхавшегося офисного работника позади себя, а бегать в узких брюках — то ещё удовольствие, финансист заметно сдавал, дыхание заканчивалось, перед глазами плыли верхушки сосен и медная макушка впереди. Ноги ослабели, он не валился носом в землю лишь, поддерживаемый загорелыми руками. Толчки закончились ещё несколько минут назад, но на адреналине они пробежали едва ли не весь лес. Панталоне собрал все кочки, за каждый корешок запнулся и выглядел теперь крайне неприглядно. Побитые очки не помогали хозяину. Ослепший и измученный, он стыдливо держался за локти Аякса. — Вы не видите, но там... там больше ничего нет, — эти стальные ноты в голосе молодого парня настораживали — отголоски Капитано, его обучение всегда видно. Крепкость мышц под пальцами — ярчайшее тому доказательство. — Верю, — Панталоне переводит дыхание по старым техникам Дотторе, невольно поворачивает голову в сторону, где раньше светились неоном названия магазинов, теперь же оседала пыль. — Время засеки. — Что? Зачем? — вопреки вопросам мальчишка лезет в задний карман и повторяет одними губами время несколько раз. — И в режим сохранения, как его... — банкир шумно сглатывает, промачивая горло хотя бы так. Ох, сколько бы он сейчас отдал за горячую ванну с пеной и бутылизированную воду. — Энергии? — Да-да, — Панталоне прислоняется к стволу и медленно сползает по нему на землю — всё равно терять нечего, одежда уже испорчена. — Так зачем нам время? — Аякс присаживается на корточки рядом, желая помочь, уже тянется за очками, повисшими на расхлёбанной цепочке на груди, но его руку отталкивают. — Чтобы узнать через сколько ждать четвертую волну, — мужчина закрывает лицо руками, протирает глаза — только пачкает. — Но две же было, какая четвертая? — в ответ лишь тихий фырк и взгляд осуждающий, многозначительный. — Аякс, — Панталоне слегка придавливает своим тоном, хмыкая про себя — как быстро из солдата рыжий подопечный превращался в неразумного ребенка. — А, да... да, не смотрите на меня так! Понял я, понял, — щёку трёт неловко, отворачивается к столбу пыли, банкир чувствует что-то такое и сам хмурится, встаёт рывком, поднимая и Аякса на ноги. — Кто знает сколько до третьей волны, нужно найти место получше, — в ответ пара согласных кивков, парень охотно пристраивается позади и кратко описывает окружение, подсказывая о препятствиях впереди, придерживает за плечо, направляя. — Магазин с одеждой был бы идеален. Ловит усмешку — ну, конечно, каков шанс, что по выходу из леса они сразу же наткнутся на нужное здание. Открыть карту — потратить время и заряд телефона. Аякс порывался, но был неминуемо остановлен. — Вот вы, современное поколение, ничего без телефона не можете, — банкир включает худший из тонов — раздражённо-поучающий. — Если я сейчас отпущу вашу руку, вы ведь и из леса не выберетесь, — хмыкает Аякс, на пробу и правда отдёргивая ладонь, на что получает взгляд такой тяжести, что, признаться, не осмелился продолжать игру. — Лишь констатирую факт, господин Панталоне. — Я тебе покажу «господина», — обнажаются маленькие клычки. — Ладно, будет вам, господин, — дёргаются губы в знаке презрения к самому слову, Аякс добродетельно доводит слепого до выхода. Банкир ещё задолго заслышал шум машин, обратившийся в слух при потере зрения, и показал рукой в верную сторону. — Поймаем попутку? — юноша оглядывается в округе, неловко отряхивает штаны от репейников и косит глаза в сторону Панталоне, который выглядит уже так плохо, что, в целом, можно и не отряхивать — не поможет. — И кто ты думаешь нас подберёт? — он не может видеть, но достаточно красочно воображает собственный вид. — Или захотелось умереть в машине? Аякс несильно пихает вынужденного попутчика на ближайшие дни в бок и вздыхает вполне искренне: — Дорога пока цела! А я даже не знаю эту местность, чтобы вести в верном направлении. — А я не вижу, и что ты предлагаешь? — банкир скрещивает руки на груди и при всей грязи в одежде, листьях и ветках в волосах, выглядит подавляюще властно, приподнимая верхнюю губу в саркастичном тоне. — Прекратить злиться на положение для начала, — юноша склоняет голову к плечу в мимолётном осуждении старшего, подавая локоть. Панталоне теряет улыбку в примирении, шепчет на грани слышимости краткое «извини», ответ следует незамедлительно, что заставляет слегка поёжится — когда надо у Аякса резко отличный слух: — Ничего, все на нервах, но по законам здесь я должен скулить и плакать. — Можешь начинать, — усмехается и возводит глаза к чужим океанам, ловя улыбку — негласно заключён мир. Аякс не продолжает, лишь уводит вдоль трассы, придерживая покрепче, когда ноги в лакированных туфлях начинали соскальзывать с обочины. У дороги нет начала, нет конца, кажется, что извивание белых линий бесконечно. Они прошли несколько обрушенных автобусных остановок, трещин в асфальте и множество покинутых разбитых авто, в которые лучше было не заглядывать, что только доказало — полёг весь район. Сирены не было, Панталоне грешил на систему безопасности. — Опять у них ничего не работает, как нужно, — скалился рассерженно и притихал, отсчитывая мысленно шаги, а иногда и вслух, когда песни заканчивались. А третья волна всё не приходила, укачивая мнимой защищённостью. — Указатели! Смотрите! — Аякс восторженно машет вперёд рукой и только спустя пару секунд экспрессивного бега по гальке, осознаёт, что банкир остался позади, брёл неспешно, почти наугад ставя ступни по строгой линии, чтобы не свалиться в канаву по краю трассы. — Смотрю, — Панталоне хмыкает, возводя глаза к синему пятну, в котором признаёт дорожный указатель, но прочитать на нём сможет, лишь подойдя в притык, задирая голову. — Семь километров, — Аякс кусает губы, оборачивается на старшего в попытке отыскать верную реакцию на предначертанное. — Можешь не смотреть так, выбора всё равно нет, — пусть он потерял в ориентации в пространстве, но навыки были при нём, воспитываемые многие года. Дотторе называл это крылато шестым чувством — Панталоне остро ощущал взгляды, был внимателен к ощутимым деталям, мог разобрать, что за человек перед ним по одному вздоху. Не слепым он остался по воле рук талантливого доктора, тот говорил рокочущим шёпотом, предупреждал: «Я не всемогущ, золотце, но глаза твои сохраню, так и быть». Не обманул, не было в нём такой привычки. Финансист подаст хрупкую ладонь, и пойдут двое — мужчина и юноша вдоль нескончаемых дорог. Благость, что развилок было не так много, а пролетающих фур всё меньше. Толчки совсем слабые, едва ощутимые. Перестали считать волны, разрыв времени между ними только рос. Аякс заметно повеселел, и солнце стало ярче светить, и воздух, пропитанный пылью, чище. Панталоне не разделял возросшего оптимизма, но глушить его не собирался. Кто-то должен поддерживать дух в компании, он же всегда отвечал за тактику, вот и сейчас по ветру поймал нужное направление — увёл по тропинке прямиком в лес, не слушая разумные доводы о безумстве затеи. Банкир хмыкнул, стоило ветвям расступиться. Пред ними пыхтел старый домишка, собранный из кирпичей, с фальцевой кровлей. В огороде трудилась женщина, собирая пожитки в семейную тарантайку. Видимо, и здесь ощущались толчки, но, судя по общей атмосфере, не такие уж и сильные. Хозяин сидел на ступеньках у дома, неспешно поглаживал овчарку, что уже скалила на незваных гостей зубы. Она не знала цепей, на шее болтался измотанный жизнью и щенячьими зубами ошейник, а клыки желтоватые, слюна по пасти устрашающая. — Вы не бойтесь! — Она не кусается, — шепнул с нервной усмешкой Аякс, покрепче перехватывая спутника, помогая спуститься с небольшого обрыва, — осторожнее, осторожнее, ну, хватайтесь. Панталоне почти повис на юноше, дышал тяжело, собираясь с мыслями и прислушиваясь к обстановке. Собаку усмирили, привязав верёвкой к ограде, та вскоре притихла, увидев отношение хозяина к пришедшим. — По вам скажешь, что из эпицентра стало быть? — Стало быть, — вздохнул Панталоне, вновь обретя голос, набрался сил, выровняв осанку и поднял чуть голову, заглядывая в лицо старика, которое для него было сплошным пятном. — Нам бы умыться и пару тряпок ненужных, — Аякс вступился первым, сделал вид пожалостливее и сказал осторожно, подойдя ближе, что мужчина позади него слеп и нуждается в помощи, чтобы наверняка не отказали. — Поможем, поможем! Как тут не помочь? — наконец разогнулась женщина и со всей скопленной материнской заботой повела пострадавших в дом. Одежда нашлась, воды горячей, правда, не было, пришлось ждать, пока нагреется, Панталоне нервничал, вперив взгляд в маленькое окошко, рядом вертелся Аякс, стараясь создать что-то приличное из старенькой зашитой-перешитой футболки. В рубашке ему было совсем неудобно, зато штаны и ботинки подошли. Банкиру пришлось менять весь облик после водных процедур. Сполоснул и волосы, которые быстро завернули в тканевое полотенце, продолжая нахваливать шелковистость и длину. Шампуни были самые натуральные, но права жаловаться не существовало в чужом доме. Панталоне смотрел сквозь склеенные очки на себя в отражении побитого зеркала. Штаны воинские — ещё от старшего сына остались, когда в армии служил, берцы от него же, а вот наверх пристроили футболку старенькую. Клялись, что почти не носил. Впрочем, не то чтобы было, что перебирать, потому двое горячо благодарили маленькую семью. Аякс поглаживал впалый живот и улыбался — накормили их до отвала, хотя нервный старший и порывался поскорее сбежать, всё землетрясение боялся. Панталоне поправлял кулёк из волос, выправляя их, чтобы естественным путём сохли. Приходилось постоянно придерживать, когда шли через лес, каждая прядь считала своим долгом уцепиться за паутину, ветки или другую живность, которую на чистое тело категорически не хотелось. Шагать стало веселее, машины шли ровным потоком, видимо все, кто хотел, успели собраться и сесть за руль. По тем же причинам подбирать их было просто некому — тащили барахло, детей, другую живность. Некому, пока один джип не затормозил у ограды, едва не сбив пешеходов, опустилось тонированное стекло и показалось смуглое лицо с бородкой. Аякс вцепился в Панталоне мёртвой хваткой.