42 scream out but nobody listens
3 января 2025 г., 12:00
Примечания:
Энхайпен дают недельный отпуск, все, кроме Рики, разъезжаются по домам. Пытаясь забыть о том, как одиноко ему в общежитии, танцор отправляется в здание компании и танцует, чтобы отвлечься. Случается нечто, что оставляет Рики опустошенным, но хёны рядом, чтобы помочь ему.
В общежитии Энхайпен царит суета и радостное настроение. После долгого месяца промоушена, посвященных новому камбэку, компания решила дать ребятам заслуженный отдых. Все, включая Ни-Ки, суетятся по общежитию, собирая вещи и пакуя чемоданы, чтобы на недельку съездить домой. Ограничения на поездки в Японию наконец-то сняты, и он может вернуться домой.
От сбора последних вещей в чемодан, его отвлекает стук в дверь. Обернувшись, он видит Джея, стоящего в дверном проеме с рюкзаком на спине.
— Привет, Рики, моя машина уже здесь, так что мне пора ехать, но я не мог уйти, не попрощавшись с моим любимым макнэ, — улыбается Джей.
— Я твой единственный макнэ, Джей-хён, — поддразнивает Ни-Ки, обнимая его.
— Тебе не терпится поехать домой? — спрашивает Джей, обнимая его в ответ.
— Не терпится — не то слово, я очень рад, что смогу наконец-то увидеть свой дом и семью после столь долгой разлуки, — объясняет Рики, энергично подпрыгивая на месте.
— Не представляю, как тебе удавалось так долго держаться, ты такой сильный, — говорит Джей с восхищением.
— Спасибо, хён, было тяжело, но я не знаю, справился бы я без тебя и остальных, — краснеет младший.
— Ты справишься сегодня один? — Джей мягко улыбается, а затем взъерошивает его волосы.
— Со мной всё будет хорошо, я уезжаю завтра рано утром.
— Ладно, мне пора, но напиши нам, когда долетишь, хорошо? Остальные ребята, наверное, тоже скоро придут, чтобы попрощаться. Береги себя, Рики-сан, увидимся на следующей неделе, — говорит Джей, выходя из комнаты.
— Пока, хён! — кричит Рики ему вслед.
***
Джей оказывается прав, как и всегда. Вскоре остальные приходят к нему в комнату, чтобы попрощаться, обнять и попросить беречь себя, а затем они оставляют его одного в общежитии. Рики вздыхает, ему не нравилось оставаться одному в общежитии; живя с шестью другими парнями, он очень привык к постоянному оживлению и шуму, и без них это место кажется совершенно пустым. Пролежав в своей кровати бог знает сколько времени, окунувшись в тишину общежития, он слышит, как рядом с его головой вибрирует телефон. Он берет его в руки и видит на экране несколько сообщений от других в групповом чате. Скорее всего, они приехали к себе домой. Рики нажимает на уведомление и снимает блокировку с телефона.enha boys
Jay-hyung Я дома, ребята! Напишите, когда вы тоже приедете. Ice Ice Baby Я тоже дома. В любом случае, посмотрите на Гаыль! *прикреплено изображение* Aussie puppy Я тоже дома, ребята! А ещё Лейла симпатичнее. *прикреплено изображение* Ice Ice Baby В каком мире это существо милее моей Гаыль? Aussie puppy Ты только что, блядь, назвал Лейлу существом? Не заставляй меня приехать и надрать тебе задницу. Jay-hyung Боже мой! Ваши собаки милые, я не хочу быть свидетелем этого спора. Bambi hyung Я приехал домой, гремлины. Почему Джейк и Сонхун не виделись три часа и первое, что они делают — ругаются? Aussie puppy Сонхун начал первый! Ice Ice Baby Ты всё начал, говоря, что Лейла симпатичнее! Sunshine ☀️ О боже, никого не волнует, кто из ваших собак симпатичнее. В любом случае, я жив, сучки! Ice Ice Baby Нам не всё равно, Сону, нам не всё равно. yang leader-nim Боже мой, я так рад, что сбежал от вас на неделю. Как так получилось, что вы уже ссоритесь? В любом случае, я дома. Bambi hyung Согласен, Чонвон. Jay-hyung Эй, я не такой плохой, как все остальные! А ещё вы, неблагодарные, без меня все вы сдохли бы с голоду. Sunshine ☀️ Он прав. Люблю тебя, Джей-хён! yang leader-nim Справедливо, Чонсон-хён мой любимчик! Ice Ice Baby Что за хрень? Я думал, что я твой любимчик 💔 Bambi hyung Я помогаю тебе держать гремлинов в узде, я думал, я буду твоим любимчиком! Sunshine ☀️ Очевидно, что если кто-то и был любимчиком Вона, то это я. Aussie puppy Не, брат, это должен быть я. По крайней мере, я второй фаворит. yang leader-nim Нет. Хисын-хён — мой второй фаворит, в любом случае, пока, ребята, Маыми пора писать. Bambi hyung ха-ха, выкусите, неудачники. в любом случае, мой брат хочет пойти погулять. пока ✌️ Aussie puppy Я хоть чей-то любимчик? Сону? Sunshine ☀️ Неа, Хун-хён мой любимчик. Ice Ice Baby Ха-ха, выкуси, Джейки! В любом случае, я пойду поиграю с Гаыль. Пока, ребята! Aussie puppy Вот так я и познал боль. Рики? Малыш? Дорогой? Мой замечательный сын? Пожалуйста? Рики смеется над препирательствами хёнов, прежде чем отправить ответ. little michael jackson Не волнуйся, Джейки-хён, ты мой любимчик, как и Джей-хён. И пока вы все не начали спорить, Сону-хён — мой второй любимчик. Aussie puppy Ура!!! это мой любимый макнэ. Jay-hyung Мне очень приятно, что я один из твоих любимых хёнов. little michael jackson Вы двое — мои суррогатные папы, конечно, вы мои любимчики. Sunshine ☀️ какого хрена я сделал, что занял только второе место? little michael jackson Если у тебя есть проблемы, то обращайся к хёну. Sunshine ☀️ Неважно, моя сестра зовет меня на ужин. Пока, сучки. Jay-hyung Мне тоже пора, пока, Рики-я, и не забудь поужинать. Aussie puppy Да, как сказал Джей, напиши нам, если тебе что-нибудь понадобится, Рики-сан, пока! little michael jackson Я уже поел, спасибо за ужин, эомма. Пока, хёны!***
Рики кладет телефон на стойку и отправляет в рот последнюю порцию лапши, оставленную Джеем в холодильнике. Он уже очень скучает по хёнам, но ему не терпится увидеть свою семью на следующий день, так что всё будет в порядке. Убрав на кухне и выбросив мусор, Рики слышит, звонящий в комнате телефон. Он берет его со стойки, ожидая увидеть имя одного из хёнов, но вместо этого на экране высвечивается имя мамы. Рики улыбается, отвечает на звонок и подносит трубку к уху. — Привет, мама! — радостно здоровается с ней Рики. — Привет, Рики-кун, — нерешительно здоровается она. Заметив нерешительность и легкую грусть в голосе матери, Рики хмурится и настроение падает. — Мама, что случилось? — Рики-кун, мне очень неприятно это говорить, но… — вздыхает мама. Сжав кулаки, Рики охватывает страх и тревога. — Нет! — перебивает он мать. — Нет, не говори мне, что что-то случилось и я не могу вернуться домой. Мама, пожалуйста, не делай этого, — умоляет Рики со слезами на глазах. — Рики, пожалуйста, послушай меня. Нам с твоим отцом позвонили из компании, которая хочет, чтобы мы с Конон поставили хореографию к нескольким песням для начинающего китайского исполнителя. Это огромная возможность и большая известность для Конон и студии. Твоя сестра так взволнована этим предложением и очень хочет поехать туда. По щекам Рики текут слезы: это потрясающая возможность для его родителей и сестры. Конон тоже в восторге и он будет ужасным братом, если лишит её этой возможности. Как бы ему ни хотелось побывать дома и увидеть семью, он как никто другой понимает, насколько важна для Конон мечта стать хореографом. Она поддержала его, когда он хотел приехать в Корею, чтобы стать айдолом, и он не может быть равнодушен к её желаниям. Сглотнув комок в горле, он сильнее впивается ногтями в ладони, оставляя на коже красные бороздки. — Я понимаю, мама, всё в порядке. Передай Конон мои поздравления и скажи, что я очень рад за неё. Счастливого пути, я люблю вас, ребята, пока. — Рики… Он убирает трубку от уха и завершает разговор, опускаясь на пол кухни, теперь уже не сдерживая рыданий. После стольких лет он наконец-то получил возможность побывать дома, но его лишили её, причем собственная семья. Рыдая на полу кухни, Рики чувствует злость, разочарование и глубокую печаль. Он очень рад, что рядом нет никого из хёнов. Рики чувствует ужасную вину за то, как он разговаривал с матерью, но одиночество в сердце слишком сильное, чтобы его это волновало. Он поднимается с пола и плетется в общую комнату Джейка и Джея, хватает одну из подушек и падает на кровать Джейка. Простыни пропитаны запахами двух старших, что, по крайней мере, немного успокаивает его, пока он не засыпает от усталости.***
Проснувшись на следующее утро, Рики чувствует себя разбитым, не считая головной боли, вызванной тем, что он наплакался вволю. Он ещё несколько минут лежит в постели Джейка, погрязнув в печали и жалости к себе из-за воспоминаний о прошлой ночи. Ни-Ки поднимается с кровати и идет в свою комнату, видя внутри чемодан, лежащий на кровати и служащий издевательским напоминанием о событиях прошлой ночи. Включив телефон, он смотрит на время — 9:28 — и усмехается. Его рейс в шесть утра, и он был бы в Японии прямо сейчас, если бы не вчерашний день. Он замирает, видя сообщение от матери, но решает прочитать его. Mama ❤️ Привет, Рики-кун, мне очень жаль, что так вышло, но сегодня утром мы улетаем в Китай. Береги себя, милый, и передай от меня привет остальным. Конон говорит, что скучает по тебе и передает «спасибо» за поддержку. Я люблю тебя ❤️ У него сжимается сердце в груди: приятно, что мама написала ему сообщение и извинилась за предыдущую ночь, но чувство стыда никуда не делось. Кажется, что он ведет себя как ребенок и несправедливо разозлился на мать, потому что не смог приехать. Несмотря на то, что это не так, Ни-Ки не мог успокоиться, набирая ответное сообщение для матери: «Счастливого полета и люблю вас». Он бы снова заплакал, но, слез не осталось. Почти всё в общежитии служит издевательским напоминанием о том, что хёнов нет, и он остался совсем один. Поэтому Рики идет в ванную и быстро принимает душ, а затем переодевается в спортивные штаны и футболку большого размера. Вместо того чтобы вспоминать, как отвратительно одиноко ему здесь, в общежитии, он решает отправиться в компанию и потанцевать, чтобы отвлечься. Он берет свою сумку и батончик из кладовки на кухне и покидает общежитие.***
Рики садится на диван в комнате отдыха, ближайшей к их залу для практик, и делает глоток воды. Он уже несколько часов танцует под некоторые из их композиций в специально отведенном зале и наконец делает перерыв. Рики решает, что лучше посидеть на диване в комнате отдыха, чем на полу. Он достает из кармана телефон и снимает блокировку, видя кучу сообщений, адресованных ему в групповом чате. Он нажимает на групповой чат и открывает его, видя сообщения от хёнов.enha boys
Jay-hyung Ни-Ки!!! ты уже дома? Aussie puppy Да, Рики, ты уже добрался до дома? Ice Ice Baby Рики ты жив? Всё нормально? Sunshine ☀️ ^^ @little michael jackson yang leader-nim @little michael jackson Bambi hyung @little michael jackson Aussie puppy @little michael jackson Ice Ice Baby @little michael jackson Jay-hyung @little michael jackson Рики негромко смеется, глядя на то, как хёны беспокоятся и спамят сообщениями, но, вспомнив вчерашний разговор с матерью, быстро успокаивается, и ему становится стыдно. Он чувствует вину за то, как разговаривал с ней, и, честно говоря, ему очень стыдно за то, что он ведет себя как ребенок. Поэтому, пытаясь сохранить лицо и не объяснять унизительную ситуацию хёном, он солгал. little micheal jackson Я в порядке, я приехал несколько часов назад. Aussie puppy О, это здорово, Рики-сан! Я рад, что ты дома, передавай привет своей семье от меня. Jay-hyung Передай им от меня привет! Я очень рад, что ты со своей семьей, Рики. Bambi hyung Как сказал Джей, хорошо провести время с ними, Рики. Sunshine ☀️ ^^ yang leader-nim ^^ Ice Ice Baby ^^ yang leader-nim наслаждайтесь поездкой, Рики, скоро увидимся.***
Рики улыбнулся искренним чувствам, которые выражали сообщения каждого из них, и почувствовал в груди укол вины за то, что солгал. Но, честно говоря, Рики предпочел бы скрыть правду и признаться в том, что он, по сути, устроил маме истерику и бросил трубку. Что подумают родственники? Что он — ребенок, который ведет себя как эгоист? Нет, Рики скорее умрет, чем позволит им так думать, как бы драматично это ни звучало. Погрузившись в свои мысли, Ни-Ки не слышит шагов, приближающихся к нему в пустой комнате. Выйдя из раздумий, он поднимает голову, видя перед собой одного из сотрудников. Он недостаточно хорошо знаком с ним, ну знает его имя и как он выглядит. Это Минджун, постоянный оператор программ En O'Clock, которому около тридцати лет, но не более того. Рики не знает его настолько хорошо, чтобы испытывать к нему симпатию или антипатию, но он работает с ним, и на этом всё. — Привет, Ни-Ки-щи, — здоровается мужчина. — Привет, Минджун-щи, — отвечает ему Рики. Минджун хмурится и садится на диван рядом с ним, отчего становится неуютно, но он всё же немного отодвигается. — Почему такой грустный, Ни-Ки-щи, ты выглядишь таким подавленным, — говорит ему Минджун. — Я в порядке, Минджун-щи, просто немного устал. — Ты уверен, что это всё? Ты не хочешь ни о чем поговорить? — интересуется он, кладя руку на бедро Ни-Ки. Рики убирает его руку со своего бедра и вопросительно смотрит на него, надеясь, что он поймет намек и оставит его в покое. — Ни-Ки~сси, ты очень красивый, знаешь? — томно шепчет Минджун, внезапно хватая его за подбородок. В голове Рики звенят тревожные колокольчики: всё слишком странно. Особенно то, что человек, с которым он почти не общается, касается его и разговаривает с ним таким тоном. — Я не могу оторвать от тебя глаз во время съемок. Мне обычно нравится снимать тебя, потому что ты просто потрясающий, а твоё тело, особенно, такое сексуальное, — продолжает Минджун. — Прекрати, — резко говорит Рики, хватая его за запястье. — Ты гребаный урод, отойди от меня. Похоже, этого не стоило говорить, потому что выражение лица Минджуна внезапно меняется. Исчезают фальшивая мягкая улыбка и нежный взгляд на подростка, и на их месте появляется нечто гораздо более мрачное и зловещее. Рики едва успевает осознать происходящее, как Минджун резко хватает его за оба запястья и теперь его прижимают к дивану. — Какого хрена ты делаешь? Отвали… — ему не дает договорить рука, оказавшаяся поверх рта, заглушающая крики и вопли. — Я был так добр к тебе, и вот как ты мне отплатил? Похоже, мне придется преподать тебе урок, принцесса, — рычит Минджун на подростка. На глаза у Ни-Ки наворачиваются слезы, когда мужчина просовывает руку под футболку и начинает ощупывать его грудь и живот, а затем сильно сжимает талию. Одной он всё ещё закрывал ему рот, а другой касался его тела без разрешения. Рики пытается брыкаться и бить его свободной рукой. Минджун усаживается на его бедра, чтобы прижать его к дивану, и сколько бы он ни сопротивлялся, мужчина не сдвинулся с места. Рука мужчины ласкает его бедра, скользит по ним вверх и вниз, а затем он перемещает их к попке и сильно сжимает её. Мужчина продолжает свои ласки, грубо сжимая и надавливая на бедра и попу. Рики никогда в своей жизни не чувствовал себя таким оскорбленным. Всё, о чем он думает, — как прикосновения мужчины обжигают его кожу и, кажется, въедаются в неё. Слезы продолжают катиться по щекам, а сам он не оставляет попыток бороться. — Ты выглядишь безумно красивым, малыш, и мне интересно, насколько хорошо ты сможешь всё выдержать, — Минджун наклоняется и шепчет ему на ухо. Рики приглушенно вопит, услышав слова мужчины: какой же он мерзкий. Он чувствует себя грязным и чувство только усиливается, когда мужчина переходит к шее и начинает целовать и кусать кожу, оставляя синяки. От боли Рики плачет ещё сильнее. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным, и всё, чего он хочет, — чтобы этот кошмар прекратился. Рука Минджуна снова опускается к талии и сжимает её, а затем его пальцы проникают под резинку спортивных штанов и начинает стягивать их. Рики паникует, и голова наконец начинает работать. Он сильно кусает его за руку, закрывавшую ему рот. Мужчина кричит и Рики чувствует вкус его крови на языке, но быстро использует возможность, чтобы отпихнуть его от себя и повалить на пол. Он слышит шаги по комнате отдыха и оборачивается, видя, как в дверь врывается его менеджер. — Ни-Ки~я? Что ты здесь делаешь? Что происходит? — суетится мужчина, увидев перед собой паникующего Рики со слезами на глазах и на то, что его штаны, кажется, спадают с бедер. Менеджер на секунду замирает с открытым ртом, а затем достает телефон и взывает охрану. Двое охранников прибегают через минуту и поднимают Минджуна с пола, а затем выводят из помещения. Менеджер нерешительно подходит к Рики, который, кажется, находится в состоянии шока, сидя в позе зародыша на полу. — Ни-Ки~я? — мягко спрашивает он, положив руку на плечо подростка. Это, похоже, выводит Рики из состояния оцепенения, потому что он тут же отшатывается назад. — Не трогай меня! Пожалуйста, пожалуйста, не трогайте меня, — кричит он, тяжело дыша. Менеджер быстро убирает руку и отступает назад, после чего садится на пол в нескольких шагах от него. — Ни-Ки~я? — снова пытается разговорить его мужчина, когда Рики немного успокаивается. — Он пытался изнасиловать меня, — плачет подросток. — Он пришел и вел себя дружелюбно, а потом начал трогать меня, прижал к себе и начал касаться меня везде, это было отвратительно, — продолжает Рики. У менеджера сердце разрывается в груди от слов юноши. Он всегда делает всё возможное, чтобы отгородить ребят от опасностей, заботится о них, как может, и в этот момент он кажется, что он подвел Ни-Ки. — Ни-Ки, мне так жаль, — с трудом говорит менеджер. — Обещаю, я позабочусь обо всем, хорошо? Компания разберется с этим, ему это не сойдет с рук. Рики только ещё больше плачет, сидя на полу. Он никогда не ненавидел себя так, как сейчас. Вселенная явно решила показать ему огромный средний палец и заставить почувствовать себя самым несчастным за все шестнадцать лет его жизни. Рики очень хочется, чтобы хёны были здесь или быть со своей семьей. Если бы он уехал, ничего бы этого не случилось. В конце концов, подросток перестает плакать, оставаясь с ощущением опустошенности. Он едва может различить голос менеджера о чем-то говорящему ему. — Ни-Ки~я, если не возражаешь, я спрошу, что ты здесь делаешь. Я не имею в виду в компании, просто в Корее. Я думал, ты собирался вернуться в Японию сегодня утром. Рики хмурится, при упоминании о причине, по которой он оказался здесь. — Всё отменилось, — говорит он мужчине. — Моя сестра и родители получили возможность поставить хореографию для одного восходящего артиста в Китае, и уехали сегодня утром. Мама позвонила мне вчера вечером и сказала, что поездка отменяется. — О, Ни-Ки, мне так жаль, — сочувственно шепчет менеджер. — Всё в порядке, хён, это не имеет значения. Менеджер понимает, что не может позволить Рики вернуться в общежитие в таком состоянии, и руководствуясь здравым смыслом не может оставить его одного. Поэтому, прежде чем заговорить, он долго ломает голову в поисках решения. — Рики, хочешь, я позвоню кому-нибудь из хёнов и позволю тебе остаться с кем-нибудь из них? Уверен, они не будут против. — Нет, нет, хён, не звони им, пожалуйста, всё в порядке, и особенно не говори им об этом, хорошо? Я не хочу, чтобы они знали, — Рики мотает головой. Менеджер хмурится, но спорить не стал. — Тогда ладно, но сегодня ты останешься у меня, хорошо? Я не позволю тебе вернуться в общежитие одному. Рики не протестует, ему не очень хочется оставаться одному, поэтому он берет свою сумку и топает за менеджером к машине.***
Остаток недели проходит для Рики мучительно медленно. После первой ночи, проведенной у менеджера, он сам настоял вернуться в общежитие. Хотя после случившегося ему некомфортно оставаться одному, сейчас он хочет лишь спрятаться от всего мира. В конце концов мужчина сдается и отвозит Рики обратно в общежитие, но в течение нескольких дней навещает его и привозит еду. Он пытается спросить как младший себя чувствует, но тот просто отгораживался и молчит, пока мужчина не уходит. Однако он дает Рики запасной ключ на маленьком брелоке от своей квартиры, если он захочет зайти к нему. Еда, оставленная менеджером, либо остается в холодильнике до тех пор, пока голод не становится слишком невыносимым, либо выбрасывается. Ни-Ки каждый день чувствует тошноту и головную боль, не дающую ему покоя. Он мало ест и почти не спит, потому что всё время видит нападавшего и снова и снова ощущает его прикосновения на своей коже. Рики каждый день натирает её в душе, надеясь, что чувство пройдет. После он всегда рыдает на кафельном полу в душе, а прикосновения, кажется, въелись под кожу и продолжают терзать его. Он ненавидит себя. Временами ему хочется, чтобы в те ночи, когда он засыпал, он больше никогда не проснулся. Наступает самый страшный день — возвращение хёнов в общежитие после поездки домой. Рики знает, что если он не будет есть и плакать каждую ночь, то они поймут, что что-то не так, а он не может рассказать им о случившемся. Ему стыдно за всё: от того, как он разговаривал с мамой в ночь их отъезда, до того, как Минджун напал на него посреди комнаты отдыха в компании. Вся эта ситуация взывает у Рики слезы раскаяния и отвращения, но он не рассказывает хёнам, потому что боится, что им тоже будет стыдно за него. Стыдно за то, что он вел себя с матерью как ребенок, что он не смог дать отпор насильнику. Что бы они подумали о нем? Что Рики слабак? Он чувствует себя таким слабым и жалким, но не хочет, чтобы старшие так о нем думали. Он так долго изображал из себя сильного, крутого, взрослого макнэ, каким его теперь считают другие люди. Поэтому Рики моет лицо и вытирает его насухо, после чего, изобразив фальшивую улыбку, выходит из ванной и направляется в сторону возбужденно болтающих людей на кухне. — Привет, хёны, — Рики здоровается с ними, проходя на кухню. — Рики! — радостно кричит Сону и бросается к нему. — Я так по тебе скучал! — говорит он, заключая его в объятия. Рики на секунду замирает: объятия Сону напомнили ему о том, как Минджун прикасался к нему, но он не должен подавать виду. Он не может позволить хёнам узнать правду, поэтому неохотно обнимает Сону и легонько хлопает его по спине. — Я тоже скучал по тебе, хён, — шепчет Рики. И это правда, он так скучал по хёнам, и яркое присутствие Сону, кажется, осветило тьму в сердце, хотя и ненадолго. Рики всё же отстраняется от объятий, причем гораздо раньше, чем хотелось бы Сону: тот бросает на него вопросительный взгляд, но не делает никаких попыток, чтобы снова обнять. Несмотря на то, что Рики всегда любил обниматься, теперь он искренне ненавидит физический контакт, от кого бы он ни исходил. Теплые, заботливые объятия остальных больше не кажутся ему таковыми, потому что всё, что он чувствует, всё, что помнит, — это жестокие, холодные прикосновения к его коже. Каждое касание заставляло чувствовать себя так, будто он снова в здании компании, снова под Минджуном, как он пытался… — Рики! Рики! — он переключил внимание на того, кто зовет его, — Джея. — Ты в порядке? Ты немного отвлекся, милый. — Я в порядке, просто немного устал, — Рики улыбается, что, вероятно, больше похоже на гримасу. Джей скептически смотрит на него и медленно кивает. — Я хотел спросить, почему ты вернулся так рано? Ты должен был приземлиться только сегодня днем, — спрашивает Джейк. — Да, рейс перенесли на раннее утро, что-то насчет плохой погоды сегодня днем. Они сообщили всем пассажирам вчера вечером, — Рики сглатывает и старается соврать как можно правдоподобнее. Ребята кивают, похоже, купившись на столь откровенную ложь, хотя Джей, Чонвон и Джейк смотрят на него с некоторым подозрением. — Ну и как вам, ребята, поездка домой? — спрашивает Рики. Старшие начинают рассказывать о поездке домой, о том, как они провели время со своими семьями и о различных вещах, которые они делали за это время. Многие из них показывали фотографии, например: Сонхун катался с сестрой на катке недалеко от дома, Сону с сестрой на пляже. Джей и его мама вместе готовят еду, фотография явно сделана отцом Джея, Джейк и Лейла играют вместе в поле, а Чонвон с сестрой вяжут крючком вместе с бабушкой. Рики улыбается, пока она с восторгом рассказывали о своих семьях и показывали фотографии, но не в силах побороть чувство грусти и зависти в своей груди. Он жалеет, что не провел эту неделю дома со своей семьей, ссорясь с сестрами и угощаясь невероятной маминой стряпней. Он хотел бы увидеться с отцом, порезвиться с ним и поиграть в футбол во дворе. Он желал всего этого, но ничего не получил. — Ну что, Рики-тян, чем ты занимался? — интересуется Чонвон. Рики сидит на полу, держась на расстоянии от остальных, так как ему не хочется, чтобы кто-то из них касался его, намеренно или ненамеренно. Он поворачивается к Чонвону и, сделав глубокий вдох, снова лжет. — Ничего особенного, если честно, я потанцевал с сестрами и наконец-то попробовал мамину стряпню после двух лет. Ложь соскальзывает с языка так легко, и Рики пугается, что у него получается слишком хорошо. — Мы провели неделю, разговаривая, наверстывая упущенное, выясняя всё, что упустили в жизни друг друга за два года. Это было здорово. Ребята мягко улыбаются его словам, радуясь, что он якобы хорошо провел время, вернувшись домой. Джейк улыбается, тянется и взъерошивает его волосы, отчего Рики вздрагивает, но потом мягко улыбается, пытаясь скрыть дискомфорт. Остальные, кажется, ничего не замечают, но Джейк бросает на него странный взгляд, после чего убирает руку. Рики начинает дышать чаще и быстро удаляется в ванную, чтобы никто не видел его паническую атаку. Он выбегает из комнаты, не замечая любопытных и обеспокоенных взглядов ему вслед.***
Следующие дни в общежитии странные, и хёны начинают беспокоиться, что с Рики что-то не так. За последние несколько дней, когда кто-то из них инициировал прикосновения, макнэ либо отшатывался, либо отстранялся от того, кто к нему прикасался. Сначала это произошло с Сонхуном: старший приобнял Рики за плечи, когда они сидели на диване и смотрели фильм, а танцор просто мягко взял руку хёна и убрал её с плеча. Пак не стал задаваться вопросом, ведь он и сам далеко не самый большой поклонник обнимашек в группе, так что всё в порядке, если младший не хотел, чтобы он к нему прикасался. Следующий раз оказался более странный: однажды Джей попросил Рики помочь ему приготовить ужин для группы, а когда они закончили, поблагодарил его и обнял за талию, пытаясь прижать к себе. Рики, казалось, побледнел и быстро оправдался тем, что ему нужно в туалет, после чего выскочил из кухни. Джею это показалось невероятно странным, но он не успел расспросить макнэ и ему было неловко затрагивать эту тему. Может быть, Рики просто захотелось в туалет, и ему не хотелось, чтобы младший чувствовал себя странно из-за этого. Тем не менее, Пак решил приглядеть за ним. Все последующие разы Рики, казалось, либо неохотно позволял инициировать с ним физический контакт, либо вздрагивал и отстранялся. Джейк пытался обнять его, но младший лишь похлопывал его по спине рукой, а потом отстранялся. Чонвон пытался обнять его во время просмотра фильма, но Рики отстранялся и говорил, что он не в настроении. Хисын пытался обнять его, но он опять отстранялся. Всё слишком странно. Каждый из них обратил на это внимание и задавался вопросом, что же случилось с макнэ, обычно не стесняющимся обниматься с ними, особенно в комфортной обстановке общежития. Почему теперь он так сильно ненавидит физический контакт?***
Однако последний раз был, безусловно, худшим: Рики в очередной раз просыпается рано из-за ужасного кошмара, зная, что не сможет снова заснуть. Он уходит на кухню, чтобы заварить себе кружку чая, и стоит перед стойкой, ожидая, пока закипит чайник. Он так сосредоточился на том, чтобы налить воду в кружку и добавить пакетик чая, что не замечает, как в кухню кто-то вошел. Неожиданно он чувствует пару рук вокруг своей талии, и до его слуха доносится сонный голос Сону. — Что ты делаешь в такую рань, Рики-тян? Руки Сону, вокруг его талии, и шепот на ухо, кажется, окончательно добили Рики, так как внезапно всё, что он слышит и чувствует, — это Минджун, держащий его за талию и шепчущий ему на ухо всякие гадости. Мозг переходит в режим «бой или бегство», и он резко разворачивая, роняя кружку на пол, отчего она разбивается вдребезги. Он сильно отталкивает Сону от себя, отчего тот с грохотом падает посреди кухни. — Какого черта, Рики? — кричит кто-то, Джей, но Рики не слышит его, только ощущает, как сердце колотится в груди, своё учащенное дыхание и нарастающую панику. — Рики? — Сону мягко зовет его. — Эй, Рики, что происходит? — он пытается медленно подойти к Рики. Суматоха, видимо, разбудила остальных: они заходят на кухню, и голоса перекрывают друг друга, глядя на происходящее перед ними. Рики видит, как они пытаются приблизиться к нему, как шевелятся их рты, но ни одно слово не долетает до его ушей. Он чувствовал себя как загнанный в клетку зверь, как будто попал в ловушку, поэтому разворачивается и выбегает из кухни прямо через входную дверь общежития, не слыша отчаянных призывов хёнов. Кровь стучит в ушах, пока он бежит по тротуару, понятия не имея, куда он направляется. Он просто должен убежать.
***
Джей знает, что с Рики что-то не так. Он понял это с тех пор, как вернулся домой, а улыбка на лице младшего, казалось, не доходила до глаз. По мере того как Рики становился всё более нетерпимым к прикосновениям, беспокойство Джея только нарастало. В то утро он проснулся рано, что уже довольно странно, учитывая, как он любит поспать. Он слышит, как закрывается дверь в коридоре и кто-то направляется в сторону кухни, и решает встать, по крайней мере, у него будет компания. Он закрывает дверь в свою общую с Джейком спальню и его встречает сонный Сону, закрывающий дверь в комнату макнэ и Сонхуна. Волосы младшего в беспорядке, глаза полуприкрыты, и Джей улыбается, взъерошивая их и желая ему доброго утра. Сону лишь мягко улыбается и направляется на кухню, а Джей следует за ним. Оба удивляются, увидев на кухне Рики, готовящего чай. Младший, похоже, их не услышал — он не обернулся и не поздоровался. Джей задается вопросом, что он делает в такое время, ведь склонен спать дольше всех из группы, особенно в выходные дни. Джей наблюдает, как Сону подходит к макнэ и обнимает его за талию, а затем что-то шепчет ему на ухо. Джей посоветовал бы ему не трогать младшего из-за его поведения в последние несколько дней, но прежде чем он успевает что-то сказать, макнэ резко разворачивается, роняя кружку на пол. Он грубо отталкивает Сону от себя, отчего тот падает попой на пол. — Какого черта Рики? — кричит Джей на младшего. — Не знаю, что с тобой происходит, но ты не должен так толкать хёна. Однако Сону машет рукой, чтобы Джей замолчал, заметив, что младший даже не смотрит на них: зрение расфокусировано, дыхание сбитое и он рвано выдыхает. — Рики? Эй, Рики, что происходит? — мягко спрашивает Сону. Услышав его слова, Джей не сразу понимает, в каком состоянии находится макнэ. Глаза его опухли, щеки надуты. Он дышит короткими, последовательными вдохами, и Джей распознает это как начало панической атаки. Он медленно подходит к Рики, не желая пугать и пытаясь заговорить с ним. — Эй, Рики, всё хорошо, милый; ты в безопасности, это всего лишь мы. Это твои хёны. Джейк, Сонхун, Чонвон и Хисын заходят в кухню с растерянным видом, пока не замечают макнэ, стоящего у стойки со слезами на глазах и тяжело дышащего. Джей и Сону пытаются всеми силами его успокоить. — Джей? Сону? Что случилось? — спрашивает Чонвон. — У Рики паническая атака, мы не уверены, почему, — Джей машет рукой. Хисын, как самый старший хён присоединяется к двум другим, пытаясь успокоить макнэ. — Рики, детка, ты меня слышишь? Мы в общежитии, а ты со своими хёнами. Всё хорошо, малыш, с тобой всё в порядке. Мне нужно, чтобы ты попытался дышать вместе со мной. Его слова, кажется, остались без внимания, так как состояние Рики становится только хуже. — Рики-сан? — зовет его Джейк. — Тебе нужно успокоиться, постарайся контролировать своё дыхание, малыш. — Вдох на счет четыре, выдох на счет четыре, как мы учились, дорогой, — добавляет Сонхун. — Рики-я? Ты можешь попробовать? Попробуй успокоиться ради хёнов, пожалуйста, дорогой? — ласково просит макнэ Чонвон. Однако дальше становилось только хуже: Рики не осознает слова хёнов и загнанно дышит. Он резко подрывается и выбегает прямо через парадную дверь. — Рики! — кричит Джей. — Рики, подожди! — Хисын зовет его. — Надевайте обувь, мы должны пойти за ним. Все кивают, быстро хватая обувь, кошельки, телефоны, куртки и выскакивают за дверь, пытаясь угнаться за младшим. — Куда он мог пойти? — выдыхает Сонхун. — Может, в компанию? — предполагает Сону. — Стоит попробовать. Мы не можем ему позвонить, не думаю, что у него с собой телефон. Черт! — нервничает Джей. Ребята отправляются в сторону здания компании, молясь, что найдут макнэ там. Забежав внутрь, они разделяются на две группы по три человека: половина отправляется проверять комнаты отдыха и другие места, где обычно проводят время участники группы, а другая — прочесывать тренировочные залы. Джей, Джейк и Сону заглядывают в каждую комнату для тренировок, пробегая по зданию, выкрикивая имя Ни-Ки. — Боже, это всё моя вина, я не должен был его так провоцировать, — выдыхает Сону, заливаясь слезами. — Нет, Сону, ты ни в чем не виноват, с Рики что-то происходит, и очевидно, что этим утром что-то было не так, — Джейк быстро успокаивает младшего и обнимает его. — С тех пор как мы вернулись, Рики стал таким замкнутым. Он от нас шарахается, ему не нравится физический контакт с кем-то из нас, а теперь ещё и паническая атака? Мы должны были с самого начала понять, что что-то не так.
***
— Джей, Сону, Джейк? Что вы здесь делаете? — раздается знакомый голос позади них. Троица оборачивается и видит позади своего менеджера. — Мы ищем Рики, — отвечает Джей. — Вы его не видели? — Я не видел его с тех пор, как заходил передать ему еду на прошлой неделе, а что? Что-то случилось? — удивленно спрашивает менеджер. — Подождите, на прошлой неделе? Что значит на прошлой неделе? — уточняет Джейк, явно сбитый с толку. — Ну… — Ребята! — кричит Сонхун, подбегая к ним. — Мы обыскали практически всё здание, но не смогли его найти, — задыхается Хисын. — Мы обыскали всё: студии, комнаты отдыха, даже шкафы, но его здесь нет, — добавляет Чонвон. — Рики сбежал? — спрашивает менеджер с беспокойством в голосе. — Да, хён, сбежал, но вернёмся к твоим словам. Что значит, ты приносил ему еду на прошлой неделе? Ведь на прошлой неделе Рики улетал домой, разве нет? — Рики не был дома на прошлой неделе, — менеджер вздыхает, прикусив губу и наконец во всем признается. — Что? — восклицают они в унисон. — Но, но он сказал, что улетал домой. Он сидел в гостиной и рассказывал нам, что танцевал с сестрами и ел мамину еду. Зачем ему врать? — спрашивает Сонхун. — Нет простого способа сказать это, ребята… — Тогда просто скажите как есть! — злится Джейк. — Мой ребенок пропал, и если вы знаете, где он и почему солгал, что был дома на прошлой неделе, вы должны нам рассказать! Напряжение между ними нарастает, и в течение нескольких минут никто ничего не говорит. — На прошлой неделе я обнаружил, что до Рики… домогался один из операторов, — нерешительно признается менеджер. От таких новостей у старших щемит в груди. До их ребенка кто-то домогался? Кто-то касался его, а они не знали? — Я услышал крик из комнаты отдыха рядом с вашим тренировочным залом и пошел проверить. Когда я зашел внутрь, мужчина лежал на полу, из его руки текла кровь, а у Рики слезы на глазах и следы на шее, а его штаны выглядели так, будто их слегка стянули, — менеджер продолжает. Менеджер делает глубокий вдох, прежде чем объяснять дальше. — Мне было достаточно просто понять, что этот ублюдок его трогал, поэтому я вызвал охрану и позволил им увести его. — Когда я подошел к Рики и дотронулся до его плеча, он вздрогнул и закричал, чтобы я не трогал его. Он был сам не свой. Когда я спросил его, что случилось, он сказал, что мужчина пытался его изнасиловать, прижал его к себе и начал трогать. У всех на глазах блестят слезы, их потряхивает. Они не могут поверить, что такое случилось с Рики, а они не смогли его защитить. Все они чувствуют себя виноватыми, ведь каждый раз, прикасаясь к Рики, они неосознанно провоцировали его и, возможно, вызывали приступы паники, подобные тому, что случился сегодня. — Боже мой, — потрясенно говорит Джей. — Значит, каждый раз, когда мы пытались дотронуться до него, мы провоцировали и напоминали ему о том, что произошло? — Как мы не догадались? Как мы могли так подвести его? — риторически спрашивает Хисын. — Мальчики, нет, это вовсе не ваша вина, никто не виноват, кроме того больного ублюдка, решившего, что это нормально — домогаться до ребенка, — успокаивает их менеджер. — Хён, ты не знаешь, где он может быть? Он сбежал и мы очень волнуемся за него, — спрашивает Чонвон у менеджера. — Вообще-то знаю, идемте. Ребята следуют за менеджером на выход из здания. Все забирается в фургон, и менеджер мчится по улицам. Через некоторое время они подъезжают к незнакомому многоквартирному дому и выходят из машины. Он проходят в здание и заходят в лифт. Менеджер нажимает на кнопку и они поднимаются на восьмой этаж. Двери лифта открываются и ребята спешат на выход и к двери квартиры. — Что это за место, хён? — спрашивает Хисын у менеджера, пока тот ищет ключ в своем брелоке. — Моя квартира, я привел сюда Рики в ночь инцидента, не хотел оставлять его одного. На следующий день он настоял на том, чтобы вернуться в общежитие, но я дал ему ключ на случай, если он захочет прийти, — отвечает мужчина, отпирая дверь. Все вбегают в квартиру и тут же принимаются звать Ни-Ки. — Рики? — Рики, где ты? — Рики-сан, ты здесь? Джей на несколько секунд останавливается, услышав за одной из дверей шаги и сопение. Он поднимает руку, чтобы все замолчали, и прикладывает ухо к двери. — Рики, ты там? — негромко спрашивает Пак Джей вновь слышит фырканье и легкое хныканье. Он открывает дверь в комнату для гостей и обнаруживает в ней Рики, свернувшегося калачиком на полу. — О, милый, — вздыхает Джей, входя в комнату и приседая рядом с Рики, но держась на достаточном расстоянии, чтобы не напугать. Остальные тихонько проходят внутрь и остаются рядом с Джеем, молча размышляя о том, как поступить в сложившейся ситуации. — Я дам вам немного времени побыть наедине, — шепчет менеджер, закрывая дверь и уходя.
***
Рыдания Рики отдаются эхом в его собственных ушах. Он сбежал из общежития в квартиру менеджер-хёна, и попав внутрь просто упал на пол гостевой комнаты. Всё сейчас причиняет ему невыносимую боль: то, что он не смог увидеть свою семью, как тот человек напал на него и перечеркнул для него радость прикосновений. Телесный контакт и прикосновения — то, что Рики любил ещё неделю назад, обычно приносившее ему успокоение, — теперь вызывает мурашки по коже, заставляя мысленно возвращаться в комнату отдыха с этим больным уродом. Он любит прикосновения хёнов, они всегда нравились ему, но теперь даже они причиняют боль и мучают. Часть его украдена, и Рики просто хочет снова стать целым — самим собой. Наконец его дыхание приходит в норму, всхлипы затихают, но слезы продолжают литься. Он не знает, сколько времени проводит свернувшись калачиком на полу, но до его ушей доносится, как в квартиру заходят несколько человек, а через пару минут хёны зовут его по имени. Рики хочет отозваться, но слова застревают в горле. Несмотря на то, что он убежал раньше, сейчас он жаждет только утешительного присутствия хёнов, чтобы они сказали ему, что он не испорчен, и снова сделали его целым. Через несколько секунд раздается стук в дверь, и он слышит за ней голос Джея. — Рики, ты здесь? — тихо спрашивает старший. «Да, я здесь, хён! Пожалуйста, войди и утешь меня, скажи, что я не испорчен, что я не сломлен, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ты мне нужен! Вы все мне нужны». По крайней мере, Рики хочет сказать именно эти слова, но ничего не может вымолвить, поэтому специально громко фыркает и хнычет, что должно звучать, как «да», в надежде, что Джей откроет дверь. Его молитвы услышаны, и дверь открывается, явив Джея и всех остальных, стоявших чуть позади него. Пак приседает рядом, но держится от него на расстоянии, вероятно, пытаясь дать пространство и не нависать над ним. Рики всё равно не сможет убежать, даже если захочет. Хёны загораживают дверь, но он не собирается убегать, он измотан и не может больше продолжать убегать. — О, милый, — говорит Джей, видя, в каком состоянии находится Рики. Он произносит это медово-мягким, нежным голосом, который всегда дает ему ощущение комфорта и безопасности. Затем до его слуха доносится нежный голос Джейка, олицетворяющий для него комфорт и тепло. — Рики-сан, ничего, если мы подойдем поближе? Мы не будем тебя трогать, но хотим поговорить с тобой. Ты не против? Рики смотрит в ласковые глаза хёнов и кивает. Он хочет, чтобы они были рядом, хочет быть ближе к ним, нырнуть в их объятия и заставить пообещать никогда не отпускать его, но он всё ещё боится, поэтому просто позволяет им сесть рядом. — Рики, менеджер-хён рассказал нам, что случилось, — Хисын тяжело вздыхает. Рики замирает на месте, но не удивляется — логично, что менеджер рассказал бы им о случившемся, если они пришли к нему после того, как он сбежал. Они знают правду, и от этого у него снова сводит живот. Худшие опасения сбываются: они сочтут его слабым, жалким и будут стыдиться, и от этой мысли он вновь сильно плачет. — Дорогой, пожалуйста, не плачь, всё хорошо. Мы рядом, — нежно говорит ему Чонвон. — Мне так стыдно, — еле слышно шепчет Рики. — Это всё моя вина. — Рики, нет! Не говори так, малыш, не смей так говорить, ты ни в чем не виноват, — вскрикивает Сонхун. — Но это так, я не был достаточно сильным, хён, я должен был оттолкнуть его, я должен был остановить его, я… — В первую очередь он не должен был нападать на тебя, Рики, — перебивает его Сону. — Малыш, послушай меня, то, что случилось, не твоя вина и никогда не будет твоей виной. — Он не должен был прикасаться к тебе, Рики. Он виноват, что он больной ублюдок и решил что-то сделать с тобой. Никто тебя не винит. Мне просто жаль, что нас не было рядом, чтобы защитить тебя, — шепчет ему Джейк-хён. Нет, нет, нет. Рики не позволит хёнам винить себя. Если они собираются заверить его, что он не виноват, то и он не позволит им поверить, что они в чем-то виноваты. — Нет, хён, не вините себя. Вы не могли знать, вы были счастливы со своей семьей, я не мог разрушить это. — Ты тоже наша семья, Рики-я, и я бы вернулся в мгновение ока, если бы ты попросил. Тебе не нужно проходить через это в одиночку, у тебя есть мы, — заверяет его Джей. Рики только сильнее плачет, слова хёнов такие добрые, такие ободряющие. Они не винят его и хотят помочь, говорят, что он — их семья, а они — его. — Я чувствую себя таким разбитым, хён… — всхлипывает он. — Смогу ли я когда-нибудь снова почувствовать себя целым? Я чувствую себя запятнанным, как будто я испорчен, может ли что-нибудь это исправить? Сердца старших разбиваются на миллион осколков, слушая слова макнэ. Они никогда не видели Рики таким уязвимым, таким… сломленным. Им неприятно, что макнэ использовал такое слово по отношению к себе, понимая, что часть Рики пропала, но они хотят помочь ему вернуть её. Может быть, он не сможет вернуть её самостоятельно, но они могут собрать его по кусочкам. — Рики, послушай меня, — начинает Хисын, заставляя младшего посмотреть на себя. — Ты не сломлен, даже если тебе так кажется. Я знаю, что тебе кажется, будто тот человек забрал у тебя часть, но я обещаю мы поможем тебе восстановить её, если ты позволишь? — Мы рядом с тобой, Рики-я, каждый день, каждый шаг, когда бы мы тебе не понадобились, — говорит Чонвон. — Мы очень любим тебя, Рики, и мы хотим помочь тебе, малыш, ты позволишь нам? — спрашивает Джейк. Рики замирает, он так хочет исцелиться, стать чем-то большим, чем то, к чему его всё это привело, не чувствовать себя сломанным и уничтоженным. Снова стать целым, но ему страшно, он боится пути исцеления и того, что он принесет, но собирается попробовать, ради себя и людей, которые ему дороги и заботятся о нем. — Да, — хнычет он. — Да, пожалуйста, хёны, пожалуйста, помогите мне. Я не хочу делать это один. — О, малыш, конечно, мы всегда поможем тебе. Мы поможем тебе, когда бы ты не захотел, — нежно шепчет Сону.***
Рики фыркает, ему очень хочется обняться с ними. Впервые за долгое время он действительно жаждет физического контакта, и сама мысль об этом не вызывает отвращения, хотя и пугает. Он медленно садится и переводит взгляд на хёнов. Ему хочется почувствовать их теплые объятия, те самые, в которых ощущается надежность, комфорт и дом. Хёны и есть его дом. — Хёны, можете меня обнять? Только медленно, пожалуйста, — нерешительно просит Рики. — Конечно, Рики, мы будем двигаться в твоем темпе. Ты готов? — ласково спрашивает Джей-хён. — Да… — выдыхает Рики. — Да, думаю, готов. Начиная с Джея, один за другим все участники подходят и обнимают его. Они понемногу придвигаются и спрашивают, всё ли в порядке, прежде чем прикоснуться. Это занимает какое-то время, и Рики на несколько минут напрягается, когда последним к объятиям присоединяется Хисын, но в окружении знакомых запахов и утешительного тепла Рики впервые за долгое время расслабляется. На этот раз объятия не неловкие или пугающие, а комфортные, и… приятные.***
Путь к исцелению долгий. Вернувшись в общежитие в тот день, когда Рики сбежал, он рассказал обо всем, что произошло с мамой в ночь отъезда хёнов, и о том, как он на неё накричал. Ребята слушали и сочувствовали, но не винили его за то, что он на неё сорвался. Они поняли чувства Рики, и разделили его грусть и разочарование. Джейк предложил ему позвонить маме и поговорить обо всем, возможно, это поможет сбросить груз с плеч. Через несколько дней Рики выходит на балкон общежития и закрывает за собой дверь. У него состоялся полный слез разговор с матерью, в котором с обеих сторон звучали извинения. Он даже рассказал ей о том, что произошло в компании на следующий день, и мать рыдала в трубку, даже винила себя, но Рики не позволил ей этого сделать. Не в тот момент, когда хёны уверяли, что он ни в чем не виноват, а Рики напоминал им, что они тоже не виноваты. Он точно не собирается позволять дорогой маме винить себя, она этого не заслуживает. Они говорят по телефону несколько часов, просто плача и общаясь друг с другом. Тяжелый и грустный разговор, но Рики понимает, что он ему необходим. Закончив разговор с мамой, он ещё несколько минут сидит на балконе, глядя на закат, и слезы каскадом текут по лицу. Это шаг на пути к исцелению, и он трудный, но это то, чего Рики хочет, и каждый шаг его сопровождают родные люди. Компания нашла для него отличного психотерапевта. Женщина терпеливая и понимающая. Она выслушивает его, понимает его чувства и помогает преодолеть самобичевание и чувство вины, которые он на себя возлагает. Заверяет его, что он ни в чем не виноват, и выступает в роли надежного помощника в те дни, когда говорить о своих чувствах особенно трудно. Она даже сказала ему, что наличие системы поддержки очень важно для него, и он рад, что у него есть такая в лице хёнов. Хёны терпеливы и внимательны с ним. Они провели групповое собрание, обсуждая границы Рики и договорились о том, что каждый будет корректировать своё поведение и привычки, чтобы ему было комфортно. В первые несколько месяцев они почти не прикасались к нему, только когда у него случались приступы и физический контакт в виде держания за руки или рука на плече приводил его в чувство. Но с течением месяцев они перешли к большему. Перед любым физическим контактом они спрашивали: «Это нормально?» или «Могу я прикоснуться к тебе прямо сейчас?» — и всегда учитывали ответ Рики, идя в его темпе или убирая руку, если он отвечал «нет». Это долгое и трудное путешествие, но они работают и идут в его темпе. По-прежнему бывают случаи, что Рики вздрагивает или целыми днями избегает общения с ними. Но будучи готовым к физическому контакту, он гораздо чаще, чем раньше, откликается на прикосновения. Джей спросил терапевта, почему так происходит, она ответила, что он доверяет им, что они его успокаивают. Им нужно продолжать уважать его границы и пространство и это доверие сохранится. Каждый раз, когда у них был короткий перерыв, они брали Рики к себе домой, отказываясь оставлять одного. Кроме того, они гораздо больше оберегали его при общении с персоналом, и если кто-то из сотрудников подходил близко к макнэ, то хотя бы один из них оказывался рядом. Проходит много месяцев, но однажды, после особенно трудной танцевальной практики, Рики сам инициирует физический контакт. Сонхун с трудом справляется с некоторыми движениями, и Рики помогает ему. Когда у хёна наконец получается, Рики улыбается и обнимает его, сказав, что гордится им. Остальные улыбаются увидев это, а Сонхун просто сияет, как медный пятак. Рики отстраняется и смотрит ему в глаза. — И я горжусь тобой. Рики улыбается, осознав, что он только что сделал. Исцеление — долгий путь, и он не линейный, бывают дни, когда он чувствует себя нормально, и дни, когда случившееся тяготит его, но он исцеляется, и пока что Рики всё устраивает.
