Nishimura Riki (Ni-ki) centric stories

      Камбэк всегда сопровождается большим стрессом. Группе энхайпен почти два года и они уже привыкли к стрессу, бессонным ночам и болям в мышцах от подготовки и тренировок, сопровождающих камбэк.       Макнэ Энхайпен Ни-Ки или Рики пытается поддержать боевую атмосферу в группе. Он поддерживает энергию, чтобы дать хёнам заряд бодрости во время особо тяжелых танцевальных практик, но даже он чувствует, что стресс настигает его. Задыхаясь, он лежит на полу в тренировочном зале и думает о хёнах.       О том, как Сону жалуется на боли в мышцах и выглядит всё более изможденным с каждой тренировкой, о том, что у Чонвона постоянные мигрени и мешки под глазами от собраний и обязанностей лидера. Джейк выглядит так, будто не спал несколько недель. Сонхун ведет себя тише обычного, чаще всего кажется, что он глубоко задумался над чем-то.       Старшие хёны Джей и Хисын, похоже, страдают больше всех. У Джея нет сил готовить еду для группы, а голос Хисына становится более тихим и хриплым после тех дней, когда он засиживался до поздней ночи, совершенствуя свой и без того невероятный вокал. Рики думает и о себе: хёны стараются и пытаются довести себя до совершенства для этого камбэка, а он, кажется, в порядке?       У него нет проблем, как у них, он — макнэ, беззаботный подросток, живущий своей мечтой быть айдолом. О чем ему беспокоиться? С этой мыслью он поднимается с пола, включает заглавный трек их предстоящего японского камбэка и делает то, что у него получается лучше всего — танцует.       Время далеко за полночь и Рики аккуратно падает на пол со счастливой улыбкой на лице, пот стекает по вискам и скапливается в складках кожи. Грудь быстро вздымается и опускается, пока он пытается взять себя в руки. Хореография для их заглавного трека очень сложная, но Ни-Ки считает, что наконец-то справился с ней. Стоило того, что у него теперь болят кости и появились новые мозоли на ногах, потому что теперь он может внести свой вклад. Он может помочь хёнам на утренней тренировке. Они заслужили возможность учить хореографию без проблем на каждой тренировке.              Заставив себя подняться на ноги, он бредет к сумке и достает оттуда телефон сразу же смотря на время.       «Черт…», — думает Рики.       Время на телефоне — 2:47 ночи, чуть больше шести часов до того момента, когда им нужно будет вернуться сюда на танцевальную практику. Он отключает функцию «Не беспокоить» на телефоне, и на него тут же начинают поступать уведомлениями от хёнов.       Основная масса сообщений о том где он и когда вернется домой. Последнее сообщение — от Джея. Джей-хён Нишимура Рики, где тебя черти носят? 1:34 Почему ты не отвечаешь на наши звонки и сообщения? 1:37 Мы устали ждать тебя, Рики. Мы идем спать, возвращайся домой до 3:00. Никто не встретит тебя, когда ты вернешься. 2:13

      Первая мысль Рики, прочитавшего последнее сообщение — «Ой», но он отмахивается от неё. Эгоистично с его стороны — оставаться в компании почти шесть часов после того, как их тренировка закончилась. Хёны измотаны и справедливо, что они ушли отдыхать. Им позволено немного поворчать на него. Он смотрит на время на своем телефоне: 2:50. Лучше всего вернуться в общежитие и постараться как можно больше поспать перед тем, как им придется вернуться на тренировку позже утром.       Он собирает свои вещи и выходит из тренировочной комнаты. Компания в это время суток не работает, поэтому он спускается в вестибюль и выходит через дверь; никого из водителей нет, чтобы отвезти его обратно, да он и не хотел никого беспокоить. Он закрывает за собой дверь общежития в 3:24 утра. Здание компании находится не так уж далеко, но с учетом болей в костях и напряженных мышц казалось, что он прошел много километров.       В общежитии темно и тихо в столь поздний час.       «Похоже, Джей-хён не врал, говоря, что никто меня не встретит», — с досадой думает Рики, но у него нет права обижаться на них за то, что он сам решил остаться допоздна. Он не может винить их за то, что они легли спать, ведь хороший сон для них — редкость.       Рики тихонько прокрадывается в ванную и принимает душ, а затем переодевается в чистые теплые штаны и возвращается в общую комнату с Чонвоном, Сону и Сонхуном.       Он ложится в постель с легкой болью в сердце и слезами на глазах, и засыпает.

***

      Ни-Ки просыпается от стука в голове и с болью в мышцах. Он привык к головным и мышечным болям, которые возникают во время подготовки, но это совсем другое ощущение. В голову словно вонзается миллион крошечных ножей, а мышцы будто налиты свинцом. Он закрывает глаза и со стоном утыкается лицом в подушку, с ужасом ожидая, что придется встать с кровати и отправиться на танцевальную практику.       — Где, черт возьми, Ни-Ки? — слышит он чей-то крик по общежитию.       — Он был ещё в постели, когда я вернулся, чтобы переодеться к тренировке, — отвечает Чонвон старшему хёну.       — Это отродье, мы все устали и он прекрасно знает, что у нас тренировка. Мы опаздываем! — слышит он вопль Джей-хёна.       — Я разбужу его, хён, — слышит он мягкий голос Сону. Легкие шаги по полу, и дверь в спальню со скрипом открывается.       — Рики? — тихо зовет Сону, а Рики только стонет в ответ.       — Эй, Рики, тебе пора вставать, у нас тренировка, а мы уже опаздываем, — мягко говорит Ким, но Ни-Ки слышит раздражение в его голосе. Он слегка шевелится, но не делает никаких попыток встать с кровати.       — Нишимура Рики, вставай, мать твою! — Сону тяжело вздыхает.       Ни-Ки напрягается от агрессии, с которой произнесены слова. Сону всегда мягок, да, Рики постоянно дразнит его, и он, как обычно, язвит ему в ответ, но Сону никогда не выходит из себя и не огрызается. Ни-Ки медленно стягивает с себя одеяло и смотрит на него, не видя в его взгляде ничего, кроме злости и усталости.       — Одевайся, мы уходим через пять минут, — шипит он и выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь. Рики торопливо одевается, берет толстовку и новые тренировочные штаны, а затем натягивает свои Vans.       «Так держать, Рики, ты успешно разозлил хёнов», — думает он, хватая сумку и телефон, направляясь на кухню, которая оказывается пустой.       Он выбегает за дверь к ожидающей его машине компании, и как только он переступает порог, его встречают шесть взглядов явно сильно разозленных старших.       — Ты хоть понимаешь, насколько мы опоздали, Ни-Ки? Менеджер-ним сказал, что у нас теперь два дополнительных часа тренировок, потому что ты не можешь встать с кровати, — рычит на него Чонвон.       Чонвон — их лидер, обладающий, кажется, бесконечным терпением, особенно в отношении макнэ. Он ближе всех по возрасту и обычно именно он поддерживает его розыгрыши и шалости в отношении хёнов. Но сейчас, смотря на него, Рики видит в его взгляде разочарование, и от этого становится ещё хуже.       — Мне очень жаль, — бормочет Рики.       Чонвон фыркает, и Рики быстро садится на своё место в самом дальнем ряду. Обычно хёны освобождают для него место между собой, ведь они никогда не оставляют без внимания макнэ, которому всего шестнадцать и он живет в чужой стране. Но ни один из них не сделал и малейшего движения, чтобы позволить ему сесть рядом, и от этого в груди снова щемит.       «Это так глупо, — думает он. — Им можно расстраиваться, а я всё испортил».       Даже Джейк, который, казалось бы, никогда и ни на кого не может обидеться, злобно смотрит на него. Рики отгоняет слезы в глазах и садится, оставаясь спокойным на протяжении короткой поездки до компании.

***

      — Джейк-хён, ты немного сбился с ритма во время припева, Сону-хён должен быть рядом с Чонвон-хёном, а не с Джей-хёном. Кстати, Чонвон-хён: ты не туда смотришь во время этого движения, а Сонхун-хён и Хисын-хён, движения должны быть более резкими во втором куплете, — устало поправляет Рики во время первого перерыва в их тренировке. Старшие стонут в унисон, опускаясь на пол.       — Да, Ни-Ки-щи, мы знаем, что мы накосячили, но скажи это после перерыва, — шипит Сонхун.       Рики замирает, он не хотел показаться грубым, но он — главный танцор Энхайпен. Он должен быть на высоте.       — Я не имел в виду ничего плохого, хён, я просто пытаюсь помочь… — неуверенно отвечает Рики.       — Ты мог бы помочь, придя домой раньше и не позволяя нам спать всего пять часов, — глумится Джейк.       Рики нахмуривает брови: «Так вот в чем дело?» — думает он. Он остался только для того, чтобы отточить танец и помочь хёнам сегодня утром. Может, не стоило этого делать?       — Хёны, я остался только для того, чтобы отработать хореографию и помочь вам сегодня, — Ни-Ки озвучивает свои мысли.       — Ну и толку от этого, м-м? — бормочет Хисын.       Рики ещё больше хмурится в недоумении: что имеет в виду хён?       — Серьезно? Ты не заметил, как всё утро спотыкался о собственные ноги? — Джей, проследив за выражением лица Рики, задает ему вопрос.       — Честно говоря, Рики, твои движения неаккуратны, — поддакивает Сонхун.       — Почему бы тебе не сосредоточиться на своих танцах, а не придираться ко всему, что мы делаем? Или ты считаешь, что намного лучше нас, потому что некоторые люди называют тебя «лучший танцор четвертого поколения», — добавляет Сону.       Рики видит, как они смотрят на него, сидя по разным углам зала. Они смотрят на него глазами полными усталости и злости. Неужели они правда так считают? «Неужели я действительно веду себя так, будто я намного лучше их? Это не так, я просто хотел помочь», — мелькает в мыслях.       — Хёны, я…       — Не надо, — огрызается Чонвон. — Нам не нужны извинения, давайте вернемся к тренировке.       Рики угрюмо поднимается с пола и возвращается на своё место в исходное положение: не слишком ли он суров к хёнам? Да, его выбрали лидером из-за его, казалось бы, отличных навыков, но не стоит быть таким строгим к ним, они стараются изо всех сил. Но Ни-Ки тоже старается, он делает единственное, что может, чтобы помочь группе, по крайне мере, так он считает. Он не похож на Хисына, лучшего во всем и у него всё получается; не такой как Сону, с потрясающий вокалом, привносящим так много в их песни. Он не Джей, чье невероятное присутствие на сцене притягивает фанатов, и кто ведет себя с группой как мама и готовит для них еду. Он не Джейк и Сонхун, отлично поющие и читающие рэп и не перестающие впечатлять своих поклонников. И точно не Чонвон, взявший на себя бремя вести за собой шесть человек в индустрии, в которой мало кто добивается успеха. При этом он невероятный танцор, получающий похвалы от фанатов и даже от людей за пределами их фандома.              Так какова роль Ни-Ки, если он ничем не помогает группе? Он здесь просто как массовка? Просто чтобы быть макнэ, помогающим хёнам, уважающим их и не создающим проблем? Из раздумий его выводит Хисын, просящий сосредоточиться и передать, что они возобновляют работу.       Рики смотрит на себя в зеркало, когда музыка вновь звучит через динамики, и наблюдает, как он выполняет каждое движение. Хёны правы. Его движения не такие четкие, как должны были бы быть, и он дважды спотыкается, прежде чем они доходят до припева. Он старается сосредоточиться на каждом движении, пока они исполняют песню, и замирает, когда наступает на ногу Джею во время финального припева, бросая извиняющийся взгляд на хёна.

***

      Музыка заканчивается в последний раз за этот день, и участники Энхайпен падают на пол. Мигрень Рики, начавшаяся утром, усилилась в десять раз по мере продолжения тренировки, и такое чувство, что он потеряет сознание, если попытается сдвинуться с места.       Рики несколько секунд лежит на полу, а затем берет в руки iPad, с записями их тренировки, чтобы просмотреть поправки для себя и хёнов перед следующим днем. Просматривая видеозаписи, он делает письменные пометки, чтобы сказать старшим о них перед следующей тренировкой.       Он кладет IPad рядом с собой, прежде чем открыть рот, но колеблется. Хёны уже и так разозлились на него, стоит ли говорить им о проблемах с танцами. Но это конструктивная критика, а его работа, как главного танцора и руководителя, заключается в том, чтобы помочь им. Сглотнув комок в горле, он встает с бумагой в руках и спокойно делает поправки.       — Джейк-хёни, ты всё ещё опаздываешь в припеве, и тебе нужно лучше контролировать себя во время первого куплета. Сону-хён, твоя энергия хороша, но во втором куплете ты немного сбился. Чонвони-хён, ты должен был начать с правой стороны, а не с левой. Сонхун-хён, твои движения всё ещё не такие резкие, как могли бы быть, а Джей и Хисын-хён в последнем припеве немного торопятся, — говорит Рики, не поднимая глаз от бумаги.              Он опускает листок и окидывает взглядом комнату, замечая, каким взглядом все смотрят на него.       — Хм, хёны? — спрашивает он настороженно.       — Ладно, Рики-щи, мы поняли, что у нас всё в полном дерьме, — Сонхун злорадствует.       — Хён, я вовсе не говорил этого, я просто пытаюсь вам помочь, — Рики хмурится.       — Ни-Ки, мы делаем всё, что в наших силах, и мы измотаны, но ты весь день докапываешься до нас, — Джей вмешивается.       — Серьезно, дай нам передохнуть, Рики, мы бы, наверное, справились со всем лучше, если бы не ты, не дававший нам спать, потому что отказался вернуться домой прошлой ночью, — добавляет Хисын.       — Никто из нас не подписывался присматривать за каким-то высокомерным ребенком, который настолько эгоистичен, что засиживается до трех часов ночи и заставляет нас ждать, пока он не соизволит вернуться домой, — Сону бубнит себе под нос, или пытается это делать, но говорит он достаточно громко, чтобы его услышали остальные.       Рики расстраивается: неужели они правы? Он правда просто придирается? Может, ему стоит дать им передышку? Ведь это он виноват, что они так вымотались. Конечно, он не может ожидать от них стопроцентной отдачи на тренировках. Сону прав, Ни-Ки чертов эгоист. Он не должен был задерживаться допоздна и заставлять хёнов ждать его. Ни-Ки спокойно идет к своим вещам, под леденящим взглядом лидера, пока тот говорит всем собираться и возвращаться в общежитие. Рики выходит за дверь вместе с хёнами и направляется к фургону.       Лежа ночью в постели и слушая тихое ровное дыхание старших, он думает о прошедшем дне, но в голове повторяется одна мысль — он эгоист.       Эгоист, эгоист, эгоист.              Эти слова повторяются, как заезженная пластинка, пока он наконец не засыпает.

***

      На следующий день Рики просыпается, чувствуя себя в тысячу раз хуже, чем накануне. Он сглатывает комок, подступивший к горлу, так как вчерашняя мигрень теперь больше напоминает то, что кто-то сверлит дыру в его черепе. Ему становится слишком жарко под тонким одеялом, и он отбрасывает его, чтобы пройти в ванную. Подросток смотрит на себя в зеркало и ничуть не удивляется своему отражению. Кожа выглядит нездорово бледной, за исключением шеи и щек, имеющих красноватый оттенок.       «Черт, неужели я заболел?», — думает Рики. Он не может заболеть и пропустить тренировку, их камбэк приближается слишком быстро, и он не может позволить себе пропустить ни дня. Никто из них. Хёны и так уже достаточно разозлились на него вчера. Он не хочет злить их ещё больше.       Рики быстро заскакивает в душ и включает воду на самый холодный режим, надеясь охладить своё тело. Переодевшись в новую одежду, он направляется на кухню, где за столом уже сидят и завтракают старшие.       — Доброе утро, хёны, — мягко здоровается он.       Ни один из них не поднимает глаз от еды и даже не произносит ни звука признания в адрес макнэ.              «Они всё ещё злятся?», — думает Рики. Он берет из холодильника клубничное молоко и отправляется в гостиную, чтобы выпить его. Кажется, что желудок сейчас не справится с едой, и он не чувствует голода, несмотря на то что не ел со вчерашнего дня. Он сидит на диване и чувствует себя изолированным, хотя живет в одном общежитии со старшими.

***

      — Рики! Какого черта ты делаешь? — кричит Сонхун, когда они в очередной раз останавливают практику из-за него.       Рики стоит, положив руки на колени, и пыхтит, пока все смотрят на него, злясь, что они так мало продвинулись. Всё из-за того, что их главный танцор спотыкается о свои собственные ноги.       — Серьезно, Ни-Ки, ты вчера всю тренировку поправлял нас за ошибки, а теперь лажаешь на простейших движениях? — выплевывает Хисын, его голос звенит в ушах Ни-Ки.       — Вытащи свою голову из задницы, чтобы мы могли закончить тренировку, Ни-Ки; ты задерживаешь всех нас, — кричит на него Джей.       У Рики трясутся ноги, а на глазах наворачиваются слезы: он так сильно устал. Всё болит. Кости словно налились свинцом, голова раскалывается, но больше всего болит сердце. Постоянная боль в груди за последние два дня усилилась и превратилась в колющую от резких слов хёна. Ни-Ки очень больно, как физически, так и душевно.       — Тебе нечего сказать в своё оправдание, Рики? — Сону спрашивает подростка, в его голосе звучит раздражение.       — Простите, хёны, — выдыхает он едва слышно, не в силах остановить вырвавшуюся из глаз слезу. Однако это не остается незамеченным.       — Ни-Ки? Серьезно, ты сейчас плачешь? — восклицает Джейк.       — Ты, как никто другой, должен уметь воспринимать критику в адрес своих танцев, Рики-я, особенно после всего того, что ты устроил нам вчера, — рычит Джейк.       По лицу Рики текут слезы, а руки неконтролируемо трясутся.       — Серьезно, Рики, хватит плакать и перестань придуриваться, чтобы мы могли наконец закончить тренировку, — Чонвон добавляет.       На Рики накатывается волна тревоги, а слова хёна попадают в самое сердце. Он явно расстроен, ему больно, Рики не из тех, кто так легко расстраивается, но в данный момент старшим почему-то наплевать.       Ни-Ки силен, он молод, но хёны всегда утверждают, что он взрослый и умный парень. Всякий раз, когда макнэ расстраивается, они бегут утешать его и заботиться о нем. Но сейчас это не так, а на их место пришли люди, испытывающие стресс, усталость и злость. В их глазах есть только один человек, на которого они могут направить свой гнев — Рики.       Они перекрикивают друг друга, ругая танцора, выражая своё недовольство и разочарование. Их голоса звенят в ушах и голова болит ещё сильнее. Из-за всего этого Ни-Ки не выдерживает и срывается.       — ЗАТКНИТЕСЬ! Заткнитесь все нахрен!

***

      На несколько секунд в комнате воцаряется тишина. Рики трясет, руки дрожат, кровь стучит в ушах, сердце колотится в груди, от осознания того, что он сказал. Рики слышит шаги, приближающиеся к нему. Хисын резко хватает его за подбородок и заставляет посмотреть на себя.       — Что ты только что сказал? — сквозь зубы спрашивает он. Глаза горят от злости, а в его голосе звучит яд.       — Я… — нерешительно произносит Рики.       — Нет, Рики, продолжай, что ты только что сказал своим хёнам? — Джей вмешивается в разговор.       — С какого перепуга ты решил, что можешь так с нами разговаривать, а? Последние несколько дней ты вел себя как эгоист, высокомерный сученыш, — Сонхун продолжает.       — Ты задерживаешься допоздна после тренировки, не отвечаешь на наши звонки и сообщения, заставляешь нас ждать тебя. А когда мы выматываемся на тренировке из-за тебя, ты постоянно критикуешь нас, — высказывает своё недовольство Джейк.       — Честно говоря, Ни-Ки, ты так неуважительно относился к нам, а сегодня откровенно провалил тренировку после того, как вчера вел себя так надменно и высокомерно. И вдобавок ко всему ты ещё и ругаешься на нас? Ты такой эгоист, Рики, — наконец говорит Хисын.       Он резко сжимает плечо младшего, и на нем точно останется синяк. Несмотря на то, что Рики выше всех, он чувствует себя маленьким и жалким под их яростными взглядами.       — Запомни своё место, Рики, ты — макнэ, и то, что компания назначила тебя так называемым лидером по танцам, не дает тебе права пренебрежительно относиться к хёнам, — со злостью произносит Сону.       — То, что ты, цитирую, лучший танцор из всех нас, не дает тебе права разговаривать с нами в таком тоне. Если ты не можешь этого понять, возможно, тебе не стоит быть в Энхайпен, — однако слова Чонвона ранят больше всего.       Это становится последней каплей для Рики. Он громко всхлипывает и отталкивает Хисына от себя.       — Я эгоист? Правда, хёны? Всё, что я делал на этой неделе, я делал для вас! У всех были проблемы на тренировках, и я остался ради вас, потому что хотел помочь. Но, блядь, я не прав, потому что поправляю вас во время танцев? — кричит он.       Все сразу же опешили от его слов, а Джей открывает рот, чтобы отругать Рики в очередной раз, но макнэ не собирается молчать и продолжает говорить.       — Я понимаю, что я ничто в этой группе, ясно? Что все остальные вносят свой вклад, кроме меня! Я ребенок, с которым вас заставили нянчиться. Я понимаю, что у вас стресс. Может, мне и не стоило дебютировать в Энхайпен. Но почему вы такие злые и жестокие по отношению ко мне? Что я всем сделал? — всхлипывает Рики.       Рики хватает свои вещи и выбегает из тренировочного зала, не обращая внимания на оклики хёнов. Он бежит по кварталу до тех пор, пока не выбивается из сил. Остановившись, он оказывается в парке. Ни-Ки запыхался, всё тело болит, но ничто не болит так сильно, как сердце. Как могли хёны такое сказать? Разбитое сердце всё ещё бьется в груди, и он не знает, что может его спасти. Почему он покинул свой дом? Почему уехал из Японии, где у него была семья и друзья? Он думал, что обрел новый дом здесь, в Корее, рядом с хёнами, но те прекрасно дали понять, что он не должен был дебютировать с ними. Они — это всё, что есть у танцора здесь, в Корее. Так что если он не нужен им, то кому?       Мучительные рыдания вырываются из горла Рики и он падает на скамейку в парке. Мимо проходят незнакомцы и провожают его странными взглядами, но ему всё равно, он чувствует только боль, вызванную словами хёнов. Плача, он ощущает, капли воды, попадающие на кожу, и понимает, что начался дождь, но не может заставить себя встать или найти укрытие. Он остается сидеть на месте, и его эмоции выплескиваются вместе с дождем.

***

      Рики убирает руки, в которые он плакал в течении нескольких часов, от лица и поднимает глаза вверх небо уже потемнело. Сидение под дождем, конечно, не сулит ничего хорошего его и без того неважному физическому состоянию: его трясет и он насквозь промок. К тому же он чувствует себя ещё хуже чем утром. Схватив сумку, он начинает пробираться к выходу из парка и возвращаться в общежитие.       Ни-Ки достает из кармана телефон и смотрит на время: «6:38». Он обращает внимание на несколько пропущенных звонков и сообщений от хёнов, спрашивающих, куда он пошел. Он игнорирует их и видит сообщение от менеджера, на которое решает ответить. Менеджер-хён Ни-Ки? Куда ты пропал? Я волнуюсь, твои хёны тоже волнуются. Пожалуйста, позвони мне или им. Дайте нам знать, что с тобой всё в порядке. 14:47 Ни-Ки, пожалуйста, позвони мне или напиши, мы нигде не можем тебя найти. Я знаю, что ты расстроен, но мне нужно знать, что с тобой всё хорошо. 17:58       Ни-Ки чувствует себя виноватым, видя сообщения от менеджера. Он останавливается на тротуаре и решает позвонить ему. Гудки идут дважды, прежде чем менеджер отвечает.       — Ни-Ки, о боже! Где ты, ты в порядке? — торопливо спрашивает он.       — Я в порядке, хён, сейчас иду обратно в общежитие, извини, что побеспокоил тебя, — всхлипывая, отвечает Рики.       Больше он ничего не может сказать, да и не хочет. Рики вешает трубку, прежде чем менеджер успевает что-то ответить. Танцор продолжает идти и в конце концов возвращается к общежитию и открывает дверь.       Пройдя через входную дверь, внутри царит полная тишина по сравнению с той, что встретила его, когда он вернулся в общежитие после поздней тренировки. Шесть голов поворачиваются в его сторону, пока он стягивает с себя куртку и снимает обувь.       — Ни-Ки, Господи! Где тебя черти носили? — спрашивает Сону.       Рики едва понимает, что Сону говорит ему. Всё тело кажется слишком тяжелым, а голову словно бьют молотком. Комната начинает плыть перед глазами, и он хватается за ближайшую к нему тумбу. Хёны замечают состояние младшего и обеспокоенно смотрят на него.       — Рики, ты в порядке? — спрашивает Джейк из кухни. Перед глазами плывет всё сильнее, голова кружится, а зрение затуманивается черными пятнами. Он отпускает стойку и тянется к старшим.       — Хёны? — тихо спрашивает он, но тело не слушается и он падает на пол.       — Рики! — слышит он крик одного из старших, но не уверен, кого именно.       Сонхун видит падение Рики, и бросается к нему, чтобы удержать и поднять на руки. Он несет Ни-Ки в спальню и укладывает на кровать, за ним по пятам следуют остальные.       Джей подходит к нему и опускается на колени у головы Рики, ощупывая лоб, а затем отдергивает руку, как будто обжегся.       — Джейк возьми градусник, а Чонвон полотенце и намочи его холодной водой, — приказывает он, и двое выбегают из комнаты.

***

      — Да что с нами такое? Как мы не догадались, что Рики болен? — спрашивает Сону со слезами на глазах.       — Мы не понимали или нам было все равно? — виновато отвечает Хисын, глядя на макнэ.       — Это наша вина, мы все относились к нему как к дерьму, поэтому он и не сказал нам, что болен, — грустно бормочет Джей, глядя на Рики.       Чонвон и Джейк снова входят в комнату и передают нужные вещи тем, кто ближе всех к Рики. Джей вынимает термометр и проверяет температуру.       — 38,9… — выдыхает Пак.       — Черт, это слишком высокая температура, надо его охладить, — говорит Хисын. — Джейк сходи, приготовь холодную ванну, а Сону принеси ему сухую одежду, та, что на нем промокла.       Джей и Сонхун поднимают Ни-Ки и относят в ванную. Усадив его на крышку унитаза, макнэ зашевелился. Открыв глаза, он болезненно стонет и замечает, что на него смотрят хёны, в глазах которых нет ничего, кроме беспокойства.       — Хёны? — хрипит Рики.       — Эй, Рики, малыш, ты помнишь, что случилось? — спрашивает Сонхун.       Он качает головой, язык слишком тяжелый, чтобы что-то говорить в данный момент.       — Ты потерял сознание почти сразу, как вошел на кухню, Рики, — объясняет Чонвон.       — Почему ты не сказал нам, что заболел, малыш? — спрашивает он, проводя рукой по волосам макнэ. Конечно, он прекрасно знает, почему младший ничего не сказал.       — Не мог задерживать вас на тренировке, — бормочет Рики, сквозь слезы. — Не хотел, чтобы хёны расстроились ещё больше.       В этот момент Сону тоже заходит в ванную, и они ещё никогда не чувствовали себя настолько виноватыми. Они были напряжены и измотаны, но вымещали это на самом младшем участнике, Рики. Их ребенке, а они его обидели. Они ужасные хёны.       — Мы поговорим об этом позже, а сейчас давайте позаботимся о Рики. Джей и Сонхун искупают и переоденут его. Остальные подождут в гостиной, — говорит Хисын.       Двое 02z кивают, и остальные выходят из ванной, оставляя их наедине с Рики. Рики смотрит на них, в его глазах застыли слезы, а в груди бурлит беспокойство.       — Рики… — начинает Джей.       — Хёны, мне так жаль! — Рики выпаливает, не давая старшему сказать и слова. — Простите меня за то, что я был таким эгоистом и строг с вами во время тренировки. Мне жаль, что я сбежал и испортил сегодняшнюю тренировку. Простите! — он всхлипывает, захлебываясь слезами. 02z смотрят друг на друга, затем на макнэ и понимают, что думают об одном и том же: они всё испортили.       — Всё хорошо, Рики, всё хорошо, ты не сделал ничего плохого, — успокаивает его Сонхун.       — Успокойся, малыш. Успокойся ради хёна, пожалуйста, — Джей гладит его по спине.       Сонхун проводит рукой по волосам, а Джей гладит его по спине. Через несколько минут Рики обмякает у него на груди, всё ещё в сознании, но явно измотанный. Вдвоем они снимают с макнэ промокшую одежду и относят его в холодную ванну. Рики немного приоткрывает глаза и шипит при соприкосновении с холодной водой, напрягаясь и хватаясь за хёна.       — Успокойся, Рики-сан, у тебя слишком высокая температура, милый, мы просто должны тебя охладить, — Джей успокаивает паникующего подростка.       Через несколько минут Рики расслабляется и откидывает голову на спинку ванны: Сонхун вытирает ему грудь мочалкой, а Джей втирает в волосы мятный шампунь. Они молча моют макнэ, а затем сливают воду из ванны, заворачивают Рики в тёплое пушистое полотенце и вытирают его.       Сону переодевает его в чистую и сухую одежду. Сонхун подхватывает Рики на руки, и они выходят в гостиную к остальным. Сердца остальных разбиваются, видя, как Сонхун несет изможденного и болезненного макнэ. Бывший фигурист кладет его на гору одеял и подушек в центре гостиной.       — Как он, Джей-а? — спрашивает Хисын.       Джей лишь качает головой, с грустью глядя на младшего. Хёны вздыхают, укрываясь одеялами в импровизированной крепости посреди гостиной. Джейк прижимает Рики к себе, обхватив его за талию, а Сону жмется к нему с другой стороны. Утром им предстоит долгий разговор, и все они должны извиниться перед Рики.

***

      Рики просыпается от ощущения желчи в горле. Руки, обнимающие его, кажутся слишком тяжелыми, пока он пытается вырваться из объятий. Взглянув на окно в гостиной, он понимает, что ещё темно и, скорее всего, сейчас глубокая ночь. Он предпринимает попытку сглотнуть желчь в горле, но это не приносит плодов. С большим усилием он выползает из объятий хёнов и, хрипя, падает на пол. Он чувствует, как его мышцы сводит судорогой, когда желудок опорожняется на пол в гостиной. За последние несколько дней Рики ничего не ел, поэтому всё, что вышло — желудочная кислота, и она обжигает ему горло. Тело борется за то, чтобы из него вышло всё. Его снова рвет, и он захлебывается желудочной кислотой, застрявшей в горле, и пытающейся вырваться наружу.       — Всё в порядке, Рики, всё в порядке, не сдерживайся, хёны здесь, слышишь? Ты в порядке, малыш, — шепчет на ухо Хисын-хён, проводя рукой по спине.       Танцор наконец-то выплевывает кислоту из горла. Тело ослабло, и он едва ли не падает в собственную рвоту. Однако пара сильных рук оттаскивает его назад так, что его спина упирается в широкую грудь. Открыв глаза, он видит всех хёнов, смотрящих на него с озабоченностью на лицах.       Сону протягивает ему стакан с водой, и Рики пытается взять его, но тот чуть не выпадает из его рук из-за сильной дрожи конечностей. Старший забирает стакан и поднес его к губам.       — Пей, — шепчет он, давая Рики выпить воду.       Рики выпивает половину стакана, после чего легонько стучит по руке хёна. Сону забирает стакан и ставит его на соседний столик.       — Как ты себя чувствуешь, милый? — спрашивает Джейк, держащий его в своих объятиях всё это время.       — Довольно хреново, хён, — бормочет Рики, оглядывая всех.       Парни смотрят на него с сочувствием и чувством вины, так как знают, что макнэ не только говорит о том, что болен, но и о том, что расстроен из-за того, как они обращались с ним в последние несколько дней.       — Рики, нам очень жаль, — начинает Хисын.       — Мы не должны были этого говорить, — кивает Сону.       — Даже если мы злимся, испытываем стресс или устали от подготовки к камбэку, мы не имели права вымещать это на тебе, — добавил Джей.       — Мы не имели права так поступать. Мы были расстроены и нам стоило поговорить об этом всем вместе. Мы — команда, семья, и нам не следовало коллективно выбирать тебя в качестве мишени для вымещения своего гнева, подсознательно или нет, — грустно произносит Сонхун.

      Рики слушает их речи и понимает, что они говорят правду и их слова искренние. Им правда жаль, что они больно ранили его, но, тем не менее, он всё равно хочет узнать причину их поведения.       — Почему я? Никто из вас не злился друг на друга, но вы все выместили свою злость на мне. Неужели то, что сказал Чонвони-хён, правда? Вы не хотите видеть меня в группе?       — Нет, Рики, нет, малыш, ничего подобного. Без тебя Энхайпен не Энхайпен, — Чонвон наконец подает голос.       Слезы текут по лицу Рики, он не знает, верить ли лидеру. Он хочет поверить в его слова, но это не изменит сказанного ими ранее.       — Но ты прав, Вони-хён, — всхлипывает Рики.       — Я вам не нужен, Хисын-хён — ас, он хорош во всем, Джей-хён обладает невероятным присутствием на сцене и потрясающим вокалом, великолепной внешностью. Рэп и танцы Сонхун-хёна всегда впечатляют энджини. Джейк-хён умеет писать песни и он отличный рэпер. У Сону-хёна ангельский голос, он очаровывает всех своей внешностью и мимикой. Чонвони-хён — потрясающий танцор и лучший лидер. А кто же я? Я всего лишь макнэ; самый слабый вокалист в группе, Джейк и Джей-хён — лучше исполняют рэп, чем я. Энджини всегда хвалят Сонхун-хёна и Чонвон-хёна за их танцы… Я никто. Мне не место в Энхайпен, — плачет Рики.       Он не может поверить, что наконец-то выпустил наружу свою неуверенность, тревогу, испытываемую им каждый день, находясь в группе и не чувствуя себя достаточно хорошим. Настоящая причина, по которой он задерживается допоздна после танцевальных практик, — всё это для того, чтобы почувствовать себя достойным быть в Энхайпен. Всё для того, чтобы унять голос в голове, говорящий, что он ничего не сделал для группы, для хёнов. Он рыдает навзрыд тело потряхивает, но он прижимается к Джейку, а тот в ответ крепко обнимает его.       Неожиданно для себя, он оказывается в объятиях и поднимает голову, видя всех хёнов, обнимающих его.       — Всё это неправда, Рики, абсолютно всё. Ты не ничтожество, и без тебя группа была бы неполноценной, — говорит Джей, гладя его по щеке.       — Ни-Ки, детка, ты нам нужен, ты потрясающе танцуешь, ты хороший рэпер, и твой вокал улучшился за то короткое время, что мы вместе, — успокаивает Хисын, проводя рукой по волосам Рики.       — Я не знаю, что бы мы делали без тебя, Рики, ты макнэ, наш ребенок. Энхайпен это семь человек, и я бы предпочел не дебютировать без тебя, — говорит ему Сону.       — Рики, нам очень, очень жаль, что мы заставили тебя чувствовать себя ненужным, — извиняется Джейк, крепче прижимая его к себе.       — Ты очень важен для нас, ты наш младший брат и один из лучших друзей. Может, ты и самый младший, но это не мешает тебе заботиться обо всех нас, — Чонвон продолжает.       — Мы бы не были там, где мы есть, без тебя, Рики, мы неправы. Мы не должны были говорить ничего подобного, и нам очень жаль, что мы обидели тебя. Мы любим тебя, очень, очень сильно, — заканчивает Сонхун.       Рики наконец-то поднимает на них глаза.       — Вы любите меня? — спрашивает он.       — Конечно, мы все любим тебя и сожалеем, что заставили тебя чувствовать себя иначе, — говорит он и целует макнэ в лоб.       — Ваши слова больно ранили меня и я ещё не уверен, что полностью простил вас… — говорит Рики.       Сердца хёнов при этом замирают.       — Но, — продолжает он. — Вы мои хёны, моя единственная семья в Корее, и я тоже люблю вас и знаю, что со временем прощу.       — Конечно, тебе нужно время, и даже если ты ещё не простил нас, мы всё равно будем рядом, потому что ты наш макнэ, наша семья, — Джейк мягко улыбается ему.       Рики улыбается им, утыкаясь в грудь Джейка, измученный долгим днем и болью в теле, не имеющим сил больше бодрствовать.       — Спасибо… Я люблю вас, ребята.       — Мы тоже тебя любим, Рики, — хором отвечают остальные.       Они ложатся все вместе посреди гостиной, а Рики крепко обнимают хёны, он понимает, что простит их. В конце концов, они любят его, а он любит их, и это всё, что имеет для них значение.       В конце концов, Энхайпен не Энхайпен без него.