Nishimura Riki (Ni-ki) centric stories

      Когда Энхайпен только дебютировали, хёны жили с уверенностью, что Рики — застенчивый интроверт. Несмотря на то, что в то время он ещё изучал корейский и неплохо знал его, Рики был очень тихим. Он мало говорил, и хёнам было трудно узнать его получше. В основном мало что им рассказывал и больше держал свои чувства и мысли в себе. Спустя какое-то время они поняли, что их первые предположения были ошибочными.       Им просто нужно было прорвать жесткую защитную внешнюю оболочку и как только они это сделали, всё встало на свои места.       Рики самый милый ребенок, с которым они когда-либо имели счастье познакомиться. На самом деле он экстраверт, и как только он освоился среди них, розыгрыши над ними и дразнилки стали гораздо более частым явлением. Он очень заботился о них, и это заметно. Они единственные люди, которых он по-настоящему любил в Корее, и дорожил каждым из них, а они им ещё больше.       Они поощряли его выходки, играли в игры и брали его с собой, когда он просил. Хёны хотели, чтобы макнэ наслаждался детством и чувствовал себя комфортно рядом с ними. По мере того как Рики становился старше, они всё больше сближались. Поздними ночами они разговаривали о его мрачных мыслях и неуверенности в себе. Чаще всего он делился ими с Джеем, Сонхуном и Чонвоном, те всегда готовы выслушать, даже если иногда не могли дать совет.       Хисын давал много советов, так как он самый старший, а Сону и Чонвон были его лучшими друзьями. Сону человек, который всегда был рядом, когда он в нем нуждался. Будь то поговорить или поспать рядом, если у него не получалось заснуть, или напоминания о том, какой он замечательный, несмотря на то, что Рики любил дразнить Сону.       Джейк во многом похож на отца. Он много играл с Рики и учил его разным вещам. Он всегда следил за тем, чтобы макнэ не оставался в стороне, направлял и заботился о нем, когда это требовалось, вместе с остальными хёнами.       Одним словом, Энхайпен любят своего макнэ, и Рики тоже любит их. Хёны всегда стараются завоевать его доверие и заботится о нем, и он очень дорожит их связью.       Но всё в жизни со временем меняется, и эти изменения начались, когда Энхайпен стали популярнее и взрослее. Хёны заводили друзей за пределами группы, будь то сонбэ или участники других групп. По мере того, как Рики всё лучше понимал язык, его экстравертная натура всё больше проявлялась, и он начал заводить друзей среди других айдолов.       Он рад этому, поскольку находил всё больше людей, похожих на него и ставших для него хорошими друзьями. Это замечательно, конечно же. Но меньше всего Рики ожидал, что это принесет ему неприятности.

***

      Не так давно Рики подружился с Шотаро из NCT. Очевидно, что вначале их сблизила общая любовь к танцам и национальность. Шотаро утверждал, что полностью понимает тоску Рики по дому, потому что долгое время сам испытывал те же чувства, хотя ему удавалось чаще видеться с собственной семьей. Проводя время с Рики он говорил с ним на японском обо всем, начиная с детства и заканчивая общими страхами и неуверенностями, связанными с дебютом.       Из-за пятилетней разницы в возрасте Шотаро стал для него старшим братом, но эта разница никогда не было ощутима между ними. Старший относился к нему как к равному, но, конечно же, баловал и нянчился при каждом удобном случае, ведь Рики очень дорог ему.       Энхайпен находятся на Music Bank, где проходит грандиозное мероприятие с участием различных групп. Рики идет в хвосте группы по коридору к гримерке после выступления, но его останавливает знакомый голос.       — Рики-кун!       Остальные участники оборачиваются, чтобы посмотреть, кто зовет макнэ. Заметив обладателя голоса, на лице Рики появляется улыбка, и он бросается к Шотаро. Участник NCT улыбается и, несмотря на разницу в росте, крепко обнимает младшего и кружит, отчего они весело смеются.       Хёны наблюдают за этой сценой, сузив глаза и вздернув брови. Они прекрасно понимают, что Рики знаком с Шотаро, но не знали, что они настолько близки. Рики не из тех, кто любит обниматься, но Шотаро обнимал его. Они задаются вопросом, почему у них возникает странное чувство в груди, наблюдая за тем, как макнэ общается со старшим.       — Ах, Рики, смотри, какой ты стал большой, — говорит Шотаро, опустив младшего на землю, удивляясь их разнице в росте. — Чем компания тебя кормит? Ты такой высокий.              Рики заливисто смеется, а Шотаро слегка взъерошивает его волосы.       — Ты просто крошечный, Таро-хён, — поддразнивает он.       — Айш, — вздыхает старший, игриво ударяя его локтем в бок, а он хихикает и отмахивается от него. — Я всегда забочусь о твоей избалованной заднице, и вот чем ты мне отплачиваешь? Тебе повезло, что ты такой милый, а то бы я тебя ударил, — смеется он, нарочно путая его волосы.       Наблюдая за ними, хёны чувствуют, как в их груди нарастает тяжесть. Большинство из них понимают лишь отдельные фрагменты того, о чем они говорят, но Джей понимает всё, и это раздражает. Шотаро, говорящий о том, что он всегда заботится о Рики, раздражает его, потому что Джей заботится о нем. Он готовит для макнэ и ждет его, когда тот поздно возвращается домой после тренировки.              — Джей, что они говорят? — тихо спрашивает Джейк рядом с ним.       Джей напрягается, его глаза устремлены на Рики и Шотаро, которые о чем-то разговаривают и смеются, а старший почему-то не может держать свои руки при себе. Они то на плече, то на спине Рики, то ерошат его волосы, и он видит, как сужаются глаза остальных, ведь они видят то же самое. Он понимает, что они, очевидно, испытывают те же чувства, что и он.       — Шотаро сказал что-то о том, что он «всегда заботится о Рики, а Рики в ответ дразнит его», — передает Джей остальным.       — Чушь. Рики только что познакомился с этим парнем, это мы всегда заботимся о нем, — фыркает Хисын.       — Точно, — Сонхун соглашается с ним. — Как, черт возьми, они вообще оказались так близки?       — Не знаю, хён, — Сону пожимает плечами, не сводя глаз с макнэ и его друга. — Странно, что они такие тактильные. Рики такой только с нами.       Чонвон и Джейк ничего не говорят, но хмыкают в знак согласия. Им надоело это странное ощущение в груди.       — Рики! — окрикивает его Чонвон, заставив повернуть голову в их сторону.       Он замечает, что хёны выглядят странно напряженными, и задается вопросом, не случилось ли чего. Но в последнее время они много работают, и их расписание не позволяло никаких перерывов, так что они, вероятно, просто хотят пойти домой и отдохнуть.       — Пойдем, — говорит Чонвон.       Рики кивает, поворачиваясь к Шотаро и снова крепко обнимает его, совершенно не замечая взглядов, которые на него бросают хёны.       — Пока, Таро-хён.       — Пока, Рики-я.

***

      Рики, Сону и Чонвон в тренировочном зале просматривают старые записи хореографии. В основном они поддразнивают и смеются друг с другом, разговаривая о всяких вещах, которыми им удобно делиться только друг с другом.       Через некоторое время они решают расслабиться, и Рики кладет голову на колени Чонвона, а тот проводит рукой по его волосам, зная, как это нравится Рики после нескольких лет, проведённых с ним. Сону нежно проводит рукой по ноге макнэ.       Именно в такие моменты старшие вспоминают, что, несмотря на то, что Рики младше их всего на год и на два, он ещё совсем маленький. По сути, большой ребенок, который любит внимание и ласку, независимо от возраста и роста. Чонвон с Сону готовы эту ласку ему дать.       Рики уже привык к этому, особенно к тому, что Чонвон с ним нянчится. Хён многое позволяет ему и балует его, ведь он единственный донсэн. Рики нравится временами пользоваться этим.       Сону, безусловно, хён, которого он дразнит больше всех, но только потому, что ему нравится добиваться реакции. Его шутки всегда безобидные. Сону уже привык и понял, что это просто способ Рики показать свою привязанность к нему, и, кроме того, он обожает младшего.       Чонвон и Сону потакают макнэ в его нелепых поступках, потому что он всё ещё их ребенок, даже если и пытается отрицать. Они сидят в тишине, в комнате слышен только звук клацанья телефонов. Внезапно дверь в тренировочный зал распахивается, и перед ними оказываются Ёнджун и Дино.       — Привет, Чонвон-а и Сону-я, — приветствует Ёнджун лидера.       — Привет, Чонвони, привет, Сону-я, — машет Дино рукой остальным.       — Ни-Ки~а! — восклицают двое старших.       — Привет, хёны, — с улыбкой здоровается Рики.       Они притягивают его к себе и крепко обнимают. Рики тает, наслаждаясь теплом их объятий. Он рад, что так сблизился с двумя старшими, ведь те всегда заботятся о нем и спрашивают, как у него дела. Нередко он проводит время, танцуя или общаясь с ними, и всегда остается в восторге. Он равняется на них, ведь они разделяют его страсть к танцам.       — Ах, наш малыш. Как у тебя дела? Хорошо ли с тобой обращаются хёны? — спрашивает Ёнджун.       — Если нет, мы всегда можем тебя украсть, ты же знаешь, что нам нравится заботиться о тебе, — говорит Дино, с любовью гладя Рики по щеке, отчего тот краснеет.       — Айш, ты такой милый. Ростом с фонарный столб, но милашка, — улыбается Ёнджун, снова обнимая его.       Он поддразнивает Рики, хотя его слова полны нежности, но у Чонвона от напряжения сводит челюсти и раздуваются ноздри. Сону хмурится, глаза сужаются, наблюдая за, разворачивающейся перед ними сценой.       Рики их ребенок, ребенок Энхайпен. Как бы они не уважали старших, им неприятно видеть, что те называют их макнэ всевозможными ласковыми именами, и видеть их руки на нем. Это они должны дарить ему всё своё внимание. Вновь в душу закрадывается мерзкое, тяжелое чувство, такое же, как и на музыкальном шоу несколько недель назад.       Рики их ребенок, он всегда был и будет макнэ Энхайпен, так что извините, если им не нравится, что другие люди обращаются с ним так же.       — Мы надеялись, что ты здесь, Ни-Ки~а, мы хотели пригласить тебя на танцевальную практику с нами и, возможно, пойти перекусить после, — говорит Чан.       — Конечно, хёны, с удовольствием! — лицо Рики озаряет яркая квадратная улыбка.       Он поворачивается к Чонвону и Сону, на чьих лицах нечитаемое выражение, и делает щенячьи глаза и дует губки.       — Хёны, можно я пойду? Я вернусь в общежитие к одиннадцати.       Чонвон и Сону переглядываются, им совсем не хочется, чтобы Рики уходил. Они планировали отвести его в общежитие и устроить вечер обнимашек с другими, смотря кино, но, опять же, им всегда трудно отказать ему.       — Возвращайся к десяти, а не к одиннадцати, — серьезно говорит Сону, не оставляя возможности для споров.       Рики хочет запротестовать, но под суровыми взглядами хёнов решает не делать этого и кивает, собирая свои вещи,       — Увидимся позже, хёны, пока! — машет он рукой, перед тем как за ним захлопнулась дверь.

***

      Сону и Чонвон заходят в общежитие с горькими выражениями на лицах, проходя в гостиную. Члены хён-лайна смотрят на двух макнэ, и их брови вопросительно хмурятся, замечая, что самого младшего нет с ними.       — Где Рики? — спрашивает Сонхун.       — С Ёнджуном и Чан-хёном, — отвечает Чонвон, опускаясь на диван.       При словах лидера на лицах хёнов появляется недовольство.       — Сегодня мы должны были устроить вечер просмотра кино. Все вместе, — со вздохом говорит Джейк.       — Ну, похоже, всем нравится красть у нас макнэ, так что, наверное, нет, — ворчит Хисын.       — Мы не должны были его отпускать, — с горечью бормочет Чонвон.       Все хмыкают, соглашаясь с этим утверждением. В их груди зарождается то самое чувство, которое они испытывали на музыкальном шоу несколько недель назад, увидев Рики и Шотаро вместе.       — Мы ревнуем? — спрашивает Джей у остальных.       Все мгновенно замолкают, раздумывая над этим вопросом.       — Действительно ли это ревность или нам просто нравится проводить время с Рики? — спрашивает Сону.       — Именно! В этом нет никакой проблемы, к тому же в последнее время он так часто проводит время со своими друзьями, — Джейк хмыкает в знак согласия.       — Он наш макнэ, и я не вижу никаких проблем в том, что мы хотим видеть его рядом, — рассуждает Джей.       Никто из них не замечает, насколько собственнически и ревниво звучат их слова. Они настолько ослеплены тем, что хотят проводить время с Рики, совершенно не обращая внимания на то, что он имеет право заводить друзей вне их.       Но они хёны Рики, а он их ребенок. Они не хотят, чтобы между ними вставали другие люди, и это совершенно нормально.

***

      Рики думает, что в последние несколько недель хёны ведут себя странно. Они стали гораздо более приставучими, на что он, впрочем, не жалуется. Старшие ласковее и уделяют ему много внимания, к чему он уже привык, но теперь это кажется немного лишним.       В один из дней он сидит на диване в гостиной с Джейком и Джеем по обе стороны от него, а по телевизору идет драма, на которую Рики обращает внимание лишь наполовину. На самом деле он переписывается с друзьями Шотаро, Харуто и Соулом в групповом чате. Они обсуждают то, что происходило в последнее время в их жизни, а также в группах.       Рики смеется над шутками и анекдотами своих друзей, которыми они делятся за последние несколько недель. Они давно не виделись и не разговаривали друг с другом. В основном из-за имеющихся обязательств айдолов, так и из-за того, что Рики в последнее время не может часто выходить в свет. Хёны постоянно просят его делать что-то вместе с ними, и, конечно, Рики не может им отказать.       Неожиданно у него из рук выхватывают телефон. Рики поднимает глаза, видя перед собой раздраженного Джея, держащего в руках его телефон.       — Эй, хён! Отдай! — просит Рики, хватаясь за телефон, но Джей упорно держит его в недосягаемости.       — Мы проводим время вместе, Рики, а значит, никаких телефонов, — говорит он, откладывая устройство в сторону, подальше от макнэ.       — Хён, я всегда провожу время с вами. Я уже давно не общался со своими друзьями, — Рики дуется.       — Ты всегда общаешься с ними, Рики, — говорит Джейк раздраженным тоном. — Мы не так часто проводим время вне расписания.       Рики раздраженно хмыкает, он так много времени проводит с ними независимо от того, расписание это или нет. Почему, черт возьми, они так себя ведут?       — Я всегда с вами. Так что извините, если я хочу поговорить со своими друзьями, — говорит Рики, вставая с дивана и собираясь взять свой телефон, лежащий рядом с Джеем. Пак вцепляется в его запястье, глубоко вдавливая пальцы в кожу.       Рики вздрагивает, потому что ему больно. Какого черта Джей делает? Неужели его так раздражает его желание поговорить с друзьями? Рики резко отдергивает руку, чуть не падая на задницу.       Ничего не говоря, он быстро выхватывает телефон и убегает в спальню, гадая, что же происходит с этими двумя.

***

      Рики решает не придавать странному инциденту значения, даже когда, проснувшись на следующий день, видит на запястье несколько синяков в форме пальцев. Джей причинил ему боль, намеренно или нет, и он не знает, что и думать. Вчера они с Джейком вели себя очень странно, и он понятия не имеет, почему.       Весь день он избегает хёнов. Ему неприятно признаваться в этом, но сейчас ему не очень комфортно с ними.       Вечером друзья пишут ему, что все свободны, и предлагают встретиться в кафе-мороженом, которое они часто посещают. Оно неприметное, а его владельцы — отзывчивые и добрые люди. Рики пишет им ответное сообщение о том, что тоже придет.       Встав с кровати, он надевает джинсы и толстовку, кладет в карман бумажник и маску и отправляет сообщение о том, что скоро покинет общежитие. Рики выходит из спальни, поправляя волосы в ванной и, убедившись, что выглядит достаточно презентабельно, идет в гостиную. Хёны бросают на него вопросительные взгляды, гадая, куда он может пойти.       — Куда это ты собрался, Нишимура Рики? — спрашивает Чонвон.       Рики поднимает голову и видит хёнов, стоящих и холодно смотрящих на него. Он в очередной раз недоумевает по поводу их совершенно не свойственного в последнее время поведения.       — Я иду гулять с друзьями, — отвечает Рики.       — Нет, никуда ты не пойдешь, — холодно говорит Джей.              При звуке его голоса Рики сразу же обижается и расстраивается, бросая взгляд на остальных.       — Ты последний человек, который скажет мне «нет», — заявляет Рики, полностью опуская уважительное обращение после инцидента накануне.       — Йа! С кем это ты так разговариваешь, Рики-тян? — ругается Хисын.       — Ты не просил нас никуда идти, так что не можешь просто выйти из общежития, когда тебе заблагорассудится, — фыркает Сонхун.       Рики озадачен их поведением, ведь он всегда был самостоятельным, и то, что он иногда уходит один и сообщает им о своем местонахождении, нередкое явление. Почему они ведут себя так отвратительно и сурово только потому, что он хочет пойти куда-то со своими друзьями.       — Я не ребенок, которому нужно разрешение от вас, чтобы что-то делать.       — Ты всё ещё ребенок, Рики, ты не можешь делать всё, что захочешь, — говорит Джейк.       — Я не делаю всё, что хочу. Мне семнадцать лет, хён, и вы не мои родители. Я не должен всегда спрашивать у вас разрешения, вообще-то вы никогда раньше этого не говорили, — возражает Рики.       — Ну, мы говорим это сейчас, как твои хёны, Рики. Хватит вести себя как ребенок и спорить с нами. Ты останешься дома, — строго говорит Чонвон.       — Нет, не останусь, — с вызовом говорит он, собираясь открыть дверь, но вдруг его хватают за руку и оттаскивают назад.       — Слушайся своих хёнов, Рики-я, — сурово говорит старший.       — Какого хрена, хён? — Рики в шоке от поведения старшего.       Он протискивается мимо Сону и пытается уйти, потому что ему надоело странное и собственническое поведение старших, и никто из них никогда не применял к нему физическую силу. Но это уже второй раз за два дня, когда один из них хватает его или вступает с ним в физический контакт, в котором нет ни капли ласки.       Рики пытается уйти, но его снова хватают за руку и тянут назад, на этот раз ещё сильнее. Он пятится, ударяясь головой о стойку и приземляется на задницу. Стук от удара головой о дерево эхом разносится по кухне.       Все замирают: голова Рики пульсирует от боли, он смотрит на Чонвона, глаза его горят от слез. Чувство предательства захлестывает его, потому что хён обидел его. Лидер причинил ему физическую боль. Сколько бы они не ссорилась и говорили друг другу грубые и обидные слова, у них есть негласное правило — никогда не поднимать друг на друга руку, но Чонвон только что сделал это.       Все в шоке смотрят друг на друга, а Чонвон на Рики. Раздражение и холодность из его глаз полностью исчезает, сменяясь раскаянием.       — Рики…       Он протягивает руку к нему, но младший просто отпрянул от него.       — Не трогай меня! Не трогай меня, мать твою! — кричит он, ощущая, как горячие слезы текут из глаз.       Хёны в шоке и ужасе смотрят на него, их лица выражают лишь раскаяние, а Рики, потирая затылок, отворачивается от них, спеша в спальню и падая на кровать. Плач, конечно, не помогает ему справиться с болью в голове, но боль в сердце пересиливает даже это.       В последнее время хёны так грубы с ним и ведут себя совсем не как раньше, а сегодня запретили ему встречаться с друзьями и разговаривали так, словно он кто-то, на кого они имеют какие-то права. Будто ему нужно их разрешение, чтобы что-то делать. Это унизительно, и вдобавок ко всему Чонвон обидел его, причинил физическую боль. От одном воспоминании у него ноет в груди.

***

      На следующий день Рики просыпается с липким лицом и пустотой в комнате. Голова раскалывается, как только он пытается повернуться, и все события прошедшего вечера обрушиваются на него с новой силой. Он не хочет встречаться с хёнами, ни с кем из них, после того, что произошло вчера. Их поведение настолько непривычно, что ему больно об этом думать.       Он садится на кровати, и комната тут же кружится, а голова болит ещё больше в сидячем положении. Он заснул в джинсах, что ужасно неудобно, поэтому быстро стягивает их и отбрасывает в сторону, беря шорты и надевая их.       Он заставляет себя встать, но тут же хватается за край кровати, из-за обрушившейся на него волны головокружения. Рики медленно выходит из комнаты и, держась за стену, направляется на кухню, надеясь, что головная боль и головокружение пройдут после того, как он выпьет немного воды.       Там он застает хёнов за столом и они сразу же смотрят на него с виноватым видом, но Рики не обращает на них внимания, так как всё ещё зол и не хочет в данный момент с ними разговаривать. Он подходит к холодильнику и собирается открыть дверцу, как вдруг комната вновь плывет перед глазами, и он вцепляется в ручку смертельной хваткой, при этом, кажется, покачиваясь.       Хёны замечают его состояние — макнэ выглядит неважно, глаза расфокусированы, он покачивается и опирается на холодильник, чтобы устоять.       — Рики-я? — обеспокоенно зовет его Хисын, подойдя и осторожно обхватив его за плечи. — Подойди и сядь.       Не найдя в себе сил сопротивляться, Рики позволяет ему подтащить себя к столу и усадить на стул, так как голова продолжает пульсировать.       — У меня нет настроения разговаривать с вами, — с горечью говорит Рики, потирая виски.       — Это справедливо, Рики. Мы сильно облажались, — признается Джейк.       — Мягко говоря, — ворчит Рики, чувствуя нарастающее раздражение.       — Вы все в последнее время такие странные, такие... собственники, — продолжает он. — Джей забрал мой телефон, когда я разговаривал с друзьями, а потом оставил мне синяк на запястье, когда я пытался его вернуть, и очевидно, что мне больно, но Джейк, ничего не сделал, чтобы остановить его.       Хёны чувствуют себя невероятно виноватыми и раскаиваются в ужасном поведении в последнее время. Он зол на них и имеет на это полное право.       — А вчера вечером я просто хотел пойти повидаться с друзьями, а вы вели себя так, будто я вам принадлежу, и я должен слушать всё, что вы говорите. Мне нужно ваше разрешение на всё, что я делаю, и это так унизительно, — сердито кричит на них Рики.       — Потом Сону схватил меня, а Чонвон, по сути, швырнул меня в стойку, и у меня голова раскалывается, — говорит он, а слезы разочарования текут по лицу.       — Почему, черт возьми, вы так себя ведете?       В комнате воцаряется тишина, прежде чем Хисын нарушает её.       — Мы ревнуем, — признается он. — Мы ревнуем, что мы больше не единственные, кто у тебя есть, и что у тебя появилось больше друзей.       — Мы знаем, что это звучит жалко и мелочно, — продолжает Сонхун. — Но когда мы увидели, насколько популярным стал наш маленький макнэ, нам показалось, что мы тебе больше не нужны, потому что у тебя так много других хёнов, которые нянчат и балуют тебя, а мы долгое время были единственными, кто делал это.       — Мы стали ужасно ревнивыми собственниками и вели себя так, будто ты наша собственность, хотя это совсем не так, Рики. Да, ты наш макнэ, но ты всё равно принадлежишь себе, и, видя, как ты взрослеешь и находишь новых друзей, мы испугались и обидели тебя. Я очень сожалею об этом.       — Долгое время были только мы, поэтому мысль о том, что у тебя есть друзья, была ужасающей, но это несправедливо с нашей стороны, ведь у всех нас есть друзья за пределами группы, и мы вели себя так, будто тебе это не позволено, и очень сожалеем об этом, — извиняется Джейк.       — Мы боялись потерять тебя, Рики-я, как бы глупо это не звучало, потому что ты всегда будешь нашим другом и макнэ. Мы не имели права поступать так, как поступили, и мне очень жаль, что я причинил тебе боль, — Чонвон говорит, глаза его полны слез. — Как твой хён, я должен заботиться о тебе и оберегать, а я обидел тебя. Мне очень жаль, Рики.       Гнев немного рассеивается, услышав признание хёнов, что они просто боялись потерять его и ревновали. Ревность бывает даже в дружеских отношениях, и понимает их, потому что они правы. Они были самыми близкими друзьями в течение долгого времени, и, честно говоря, Рики завидует тому, как хёны нашли кого-то, в то время как они всё, что у него было в течение такого долгого времени. Он не простил их за то, что они сделали, но теперь понимает их немного лучше.       — Я… я понимаю, — говорит он, речь звучит несколько невнятно, и от этого он немного сбит с толку.       — Рики? Малыш, ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Хисын, придвигаясь ближе к нему.       — Чувствую… головокружение, — отвечает Рики, комната снова плывет перед глазами. Он немного наклоняется в сторону, ощущая знакомое тепло Джейка и позволяет себе заснуть, даже когда хёны зовут его по имени.

***

      — Доктор сказал, что у него легкое сотрясение мозга, но с ним всё будет в порядке, — рассказывает менеджер ребятам, с тревогой стоящим у спальни.       Он упал в обморок сразу после их разговора, напугав всех до смерти. Им стыдно, что они ничего не заметили раньше, учитывая, как плохо выглядел Рики, как только вошел на кухню.       — Он ненадолго очнулся, пока доктор осматривал его, и смог ответить на все вопросы. К счастью, никаких признаков потери памяти нет. Рики также сказал нам, что поскользнулся в душе, так что, возможно, стоит приобрести коврик для душа, — говорит он с небольшой улыбкой, прежде чем покинуть общежитие.       Чонвон чувствует себя ещё хуже, потому что виноват, но Рики всё равно солгал, чтобы прикрыть его. Он не заслуживает хорошего отношения. Он толкает дверь в спальню и забирается на кровать рядом со спящим Рики. Слезы текут по щекам, видя умиротворенного макнэ. Они действительно не заслуживают его.       — Это моя вина, а он всё равно прикрыл меня, — плачет он. — Я такой дерьмовый хён.       Сону нежно хлопает его по спине, а остальные подходят и садятся вокруг макнэ.       — Ты не такой уж плохой хён, Вони, и не только ты его обидел, — виновато говорит Сону. — Мне тоже не следовало хватать его вчера вечером.       — А я оставил ему синяк на запястье, — говорит Джей, стыдливо опустив глаза, а Хисын легонько гладит его по плечу. — Наверное, мы оба хреновые хёны.       — Думаю, мы все такие, — добавляет Хисын.

***

      Рики слегка шевелится и стонет, голова пульсирует, прежде чем он ощущает, как чей-то большой палец проводит по его талии. Он слышит голос, мягко убаюкивающий его и переворачивается на спину, видя Чонвона, смотрящего на него со слезами на щеках и опухшими красными глазами. Он хмурится, ему неприятно видеть, как хён плачет.       — Эй, Рики, как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, фыркая.       — Голова всё ещё болит, но я в порядке, хён, — Рики хмыкает.       На лице Чонвона снова появляется вина, и он берет лицо Рики в свои руки.       — Мне очень, очень жаль, Рики, я не хотел причинять тебе боль, но всё равно сделал это. Я так облажался, я плохой хён. Ты не должен был лгать ради меня.       Рики качает головой, не обращая внимания на боль, которую причиняет движение.       — Я не полностью простил тебя, но понимаю, почему вы так ревновали и вели себя, как собственники. Я думаю, это мило, что вы так одержимы мной, — говорит он с наглой улыбкой.       — Да, ты прав. В конце концов, ты наш ребенок, но нам приходится делиться тобой. Ты растешь и становишься самостоятельным. Мы не можем скрывать тебя от людей, — Чонвон хихикает.       — Я всё ещё ваш макнэ, а вы — мои хёны, с кем бы я не встретился. Вы всегда будете моими любимыми хёнами, и ничто этого не изменит, — он улыбается, прижимаясь к Чонвону.       Чонвон с обожанием смотрит на него, прижав его голову к своей груди, нежно целуя его в макушку.       — Я люблю тебя, Рики, и мне всё ещё жаль.       — Ты должен мне объятия и пунопанн, чтобы загладить вину, но я тоже люблю тебя, хён, я люблю вас всех, так сильно.       — Но ты всё равно наш ребенок, — серьезно говорит лидер.       — Да, хён, навсегда, — Рики хмыкает, а его глаза снова начинают закрываться.