36 we’re each other’s greatest strength /sunki/
4 июля 2024 г., 12:00
Примечания:
Ни-Ки беспокоится о хёнах. Все они страдают от травм, полученных до предстоящего камбэка, поэтому решает сделать что-то, что поможет им, но, к сожалению, их реакция оказывается не такой, какой он ожидал.
Камбэк всегда несет за собой стресс, но в этот раз он выдался особенно тяжелым для группы, и Рики видит, как это отразилось на хёнах.
Спина Хисына постоянно болит, и ему приходится использовать специальные пластыри, чтобы снять боль. Колени Джея все в синяках, как бы он не старался это скрыть, Рики видит, как он морщится, выпрямляя ногу, и как каждый вечер ходит к Джейку, чтобы тот втер в колени мазь от синяков. У самого Джейка дела тоже идут неважно: он потянул мышцу в плече, и, несмотря на походы к врачу и физиотерапевту, Рики знает, как он после каждой танцевальной практики постоянно растирает плечо.
У Сонхуна ненормальное количество мозолей на ногах, которые к концу тренировки обычно краснеют и кровоточат. Рики обращает внимание, как бывший фигурист прикусывает губу, чтобы скрыть боль, испытываемую им во время танцевальных практик. Чонвон, их невероятный лидер, всегда говорит Рики, что с ним всё в порядке, но макнэ прекрасно слышит, как лидер тихо стонет по ночам, ворочаясь в кровати от боли в мышцах.
И, наконец, Сону, его замечательный парень. Рики неприятно видеть, как он страдает. Не раз ему приходилось массировать спину или ноги, чтобы снять напряжение и помочь его больным мышцам. Конечно, он не может не заметить синяков на ногах старшего и того, как тот морщится во время растяжки перед тренировкой.
В общем, Рики очень беспокоится за них, и знает, что не только он один. Менеджер постоянно спрашивает, как дела у старших, но спрашивает только Рики, так как макнэ единственный, кто может честно рассказать о состоянии остальных. Ему тоже больно танцевать, но до того, как он стал айдолом, он был профессиональным танцором и хорошо разбирался во всех видах хореографии разной сложности.
Он не был тщеславен и не пытался принизить таланты хёнов, ведь, как никто другой, знает, как много они работают и какими потрясающими танцорами являются. Они никогда не перестают поражать его своим мастерством. Но, конечно, у всего есть свой предел, и Рики видит, что они его достигли.
Как айдолы они всегда стараются добиться большего, совершенствоваться и произвести впечатление на своих поклонников, но Рики в любой день поставил бы безопасность и здоровье хёнов выше всего остального. Очевидно, так же поступил и хореограф, попросив Рики задержаться на несколько минут после репетиции.
— Ни-Ки~а, позволь мне сказать тебе прямо: я беспокоюсь за остальных, — прямо говорит хореограф.
— Я тоже, — признается Рики.
— Я знаю, что мы уже начали разучивать хореографию для нового камбэка, но я вижу, как это отнимает у вас все силы. Вы постоянно получаете травмы, и я очень беспокоюсь, — заявляет мужчина.
Рики удивлен, но рад, что сам хореограф разделяет его опасения.
— Согласен, хён, у меня, честно говоря, всё хорошо, но хёны… Я беспокоюсь за них. Они постоянно испытывают сильную боль, и мне неприятно видеть их в таком состоянии. Они пытаются скрыть это, но я всё вижу, хён, я беспокоюсь, — честно признается Рики.
— Я тоже, Ни-Ки~я, и я не хотел ничего делать, не посоветовавшись с тобой. Мы ещё не прошли и половины песни, поэтому я хочу изменить хореографию и сделать её более простой, — говорит хореограф.
Рики на мгновение замолкает: обычно хореография меняется перед выступлениями, но это не серьезные изменения, как-то, что предлагает менеджер. Но, поразмыслив, Рики решает согласиться, он не хочет и дальше наблюдать за тем, как хёны борются и скрывают от него свою боль.
— Да, давайте сделаем это. Я отдам предпочтение их благополучию, а не более сложной хореографии, — соглашается Рики.
Мужчина улыбается и коротко хлопает его по плечу.
— Спасибо, Ни-Ки~а. Я знаю, что вы всегда хотите добиться большего, чтобы произвести впечатление на своих поклонников, но я думаю, что в этот раз можно сделать всё немного проще, как в прямом, так и в переносном смысле, — улыбается он.
— Так когда вы хотите начать? — Рики улыбается в ответ и кивает.
— Я знаю, что завтра у вас с утра занятия по вокалу. Во сколько оно заканчивается? — спрашивает мужчина.
— С восьми до одиннадцати, если мне не изменяет память, — отвечает Рики.
— Отлично. Не хочешь встретиться со мной после и начать работать над новой хореографией? — вежливо интересуется он.
— Конечно, хён, нет проблема, — улыбается Рики.
— Спасибо, Ни-Ки~а. Иди домой и отдохни, завтра у нас много работы, — хореограф хлопает его по спине.
— Пока, хён, — Рики машет рукой, берет свою сумку и направляется из тренировочного зала к машине, где его ждут хёны и менеджер.
Как только он садится внутрь, то замечает, какими изможденными и измученными выглядят старшие, и ему приходится подавить собственное недовольство. Менеджер бросает на них короткий взгляд и смотрит на младшего участника, после чего Рики занимает своё место рядом с Сону, и менеджер отвозит их обратно в общежитие.
— Привет, Сону-хёни, — здоровается Рики, усаживаясь за стол. — Как ты себя сегодня чувствуешь?
Сону смотрит на него и вздыхает, после чего кладет голову ему на плечо.
— Как обычно, всё болит, не хочу просить, но не мог бы ты сегодня помассировать мне спину? — тихо просит он.
— Опять болит? — обеспокоенно спрашивает Рики.
— Да… — тихо отвечает Сону.
Рики расстраивается, обнимая своего парня и прислоняя его к своей груди. Сону расслабляется, и пользуясь случаем, чтобы поцеловать его в лоб. До самого общежития они едут молча.
Рики наблюдает, как Джейк потирает правое плечо, входя в общежитие, и замечает слегка прихрамывающего Джея, но упрямо продолжающего идти. Хисын сутулится при ходьбе, значит, у него снова болит спина, и Рики замечает, как Сонхун морщится — скорее всего, старая мозоль снова кровоточит.
Чонвон старается незаметно погладить свой бок, но Рики, конечно, всё видит. Ему хочется, чтобы лидер поговорил с кем-нибудь из них, чтобы они его вылечили, а не притворялся, что всё в порядке.
***
Рики, наконец, принимает душ, после хёнов, и направляется на кухню. Там он видит, как Джей, встав на цыпочки, пытается дотянуться до упаковки рамёна в кладовке. Старший в шортах, поэтому синяки на его коленях, покрасневшие и немного припухшие, не на шутку встревожили Рики. — Хён, прекрати. Давай я помогу тебе, — мягко говорит он Джею, протягивая руку и беря пакет с рамёном. — Спасибо, Рики, преимущества наличия в доме дерева в буквальном смысле слова, — устало улыбается Пак, потянувшись за пакетом в руке макнэ. Однако Рики быстро убирает руку, чтобы Джей не смог его взять. Хён недоумевает в ответ, не понимая, почему он так себя ведет. — Хён, я не идиот. Я вижу, что у тебя болят колени. Иди присядь, я всё сделаю, — говорит Рики. — Рики-я, я в порядке, я справлюсь с приготовлением ужина, — Джей качает головой. — Ты не в порядке! — возмущается младший. Ему неприятно, что он повысил голос на Джея, но тот слишком упрям, а ему нужно, чтобы он его послушал. — Хён, эти синяки не сходят уже несколько недель. Сегодня ты выходил из фургона прихрамывая. Это нормально, если ты не в порядке. Не надо быть всё время таким упрямым. Ты можешь сказать нам, если тебе больно, ты можешь сказать мне, — мягко уверяет Рики. Джей склоняет голову во время речи Рики, и посмотрев на него, он видит слезы в его глазах. — О, хён… — Рики вздыхает, оставляя рамён на прилавок и обнимая Джея. Рики крепко обнимает его, а старший обхватывает его за талию. Он нежно проводит рукой по волосам Джея, слыша, как тот начинает тихонько всхлипывать ему в грудь. — Больно, Рики-я, — шепчет он, уткнувшись в грудь Рики. Рики хмыкает в ответ. Ему неприятно видеть хёна в таком состоянии, но он рад, что тот наконец-то выговорился. В отличие от Джейка, Сонхуна, Сону и Хисына, Джей и Чонвон очень упрямы и не признавались, когда им больно. Они хотят быть сильными для команды. Но Рики хочет напомнить им, что они могут опереться на других участников. — Я знаю, хён, я знаю. Ты мог бы просто поговорить с одним из нас. Тебе не обязательно быть сильным всё время, — заверяет он старшего. Ещё через несколько минут Джей отстраняется от объятий и вытирает глаза. — Я приготовлю ужин, хён. А ты отдыхай, — мягко говорит ему Рики, доставая из морозильника два пакета со льдом. Он заворачивает их в кухонные полотенца и передает Джею. — Прикладывай лед на пятнадцать минут, затем убери, а перед сном снова приложи. Иди в гостиную, на кухню тебе сегодня вход воспрещен, — Рики дразняще улыбается, произнося последнее. Джей без споров соглашается, но перед уходом просит Рики быть осторожным и не спалить кухню. Он достает кастрюлю и начинает кипятить воду на плите, затем берет разделочную доску, нож и овощи из холодильника, чтобы тщательно подготовить их. Нарезав морковь, он ощущает, как две руки окольцовывают его талию, и он пугается, так как был очень сосредоточен на том, чтобы не порезаться о нож. У него очень хорошо получалось, учитывая, что морковь последний овощ, который ему нужно нарезать. Неожиданно его кто-то обнимает сзади и кладет свою голову на плечо. — Привет, Сону-хён, — говорит он. Сону хмыкает в ответ. — Хм, мой Рики-тян на кухне? Завтра, наверное, будет снег, — поддразнивает он. Рики игриво закатывает глаза, продолжая нарезать морковь. — У Джей-хёна опять болят колени. Я не собирался позволять ему готовить в таком состоянии. Рики не видит, но Сону ласково улыбается его заботе о хёнах. — Ты такой милый, знаешь? Что мы сделали, чтобы заслужить такого макнэ, как ты? — старший целует его в ухо. Рики краснеет от шепота на ухо своего парня, голос его немного ниже из-за усталости. — Я хотел, чтобы Джей-хён отдохнул, — отвечает он, после чего подходит к кастрюле, стоящей на плите вместе с Сону, всё ещё крепко удерживающим его. Он добавляет ингредиенты, помешивая их, а затем оставляет вариться. Опираясь на стойку, он поворачивается в объятиях и кладет руки на плечи своего парня. — Как ты себя чувствуешь, хён? — мягко интересуется Рики. — Душ немного помог, но спина всё ещё болит, — честно отвечает Сону. — Я сделаю тебе массаж после ужина, — хмыкает он. — Кстати, об ужине… — начинает старший с дразнящей ухмылкой на лице. — Ты действительно выглядишь как идеальный муж, передвигаясь по кухне в таком виде. Рики сильно краснеет и, несмотря на то, что он почти на голову выше, пытается уткнуться лицом в шею Сону. — Хён! Ты не можешь так говорить, — возмущается Рики, слова выходят приглушенными из-за одежды. — Я не имею права говорить, что мой ребенок подходящий кандидат в мужья? — спрашивает он, убирая голову Рики от своей шеи, чтобы посмотреть на него. — Ты же знаешь, что от такого у меня крыша едет, — хрипит Рики. — Я знаю, поэтому и делаю это, — ухмыляется Сону, притягивает его ближе к себе за талию, и увлекает в поцелуй. Рики удивляется, но отвечает и расслабляется, позволяя Сону вести. Все, кто думают, что Сону — просто милое невинное существо, полное очарования, сильно ошибаются. Он всегда знает, как смутить и заставить его дрожать одним простым действием. Однако, он наслаждается тем, как пальцы старшего бегают по его спине, как мягкие губы соединяются с его. Сону проводит языком по изгибу губ, чтобы углубить поцелуй, но раздается голос, заставивший их отстраниться друг от друга. — Йа! На кухне? Серьезно, вы двое? — раздраженно восклицает Хисын. Рики краснеет, а Сону закатывает глаза и отпускает своего парня, раздосадованный таким развитием событий. Они смотрят на хёнов, вошедших на кухню: Хисын выглядит слегка раздраженным, а Джейка случившиеся ничуть не беспокоит. — Сону, если ты собираешься делать непристойные вещи с макнэ, то хотя бы делай это не на наших глазах, — вздыхает Хисын. Сону только хмыкает, а затем смотрит на Рики и улыбается ему дразнящей улыбкой. Рики улыбается в ответ, а затем возвращается к плите, чтобы помешать рамён. — Боже мой, Рики готовит? У меня нет галлюцинаций, верно, Хисын? — спрашивает Джейк. — Всё именно так. Может, закажем что-то, чтобы не отравиться? — смеется Ли. — Возможно, это неплохая идея, хён, — отвечает Джейк, дразняще глядя на Рики. Рики закатывает глаза на их комментарии, вопреки распространенному мнению, он умеет готовить, правда, не всё. Просто он готовит только в случае необходимости. — Да-да, дразни меня сколько хочешь. Я не хочу слышать, как вы умоляете меня дать вам поесть, когда все будут говорить о том, что моя стрепня вкусная, — отвечает Рики.***
Пока Рики заканчивает готовить ужин, кухня наполняется разговорами, шуточками и флиртом (со стороны Рики и Сону, но в основном Сону). Он замечает, что Хисын не ссутулится, как раньше, а значит, его спине стало легче. Макнэ заставляет Джейка сесть на один из стульев, чтобы проверить его плечо, и радуется, что оно не так напряжено, как обычно. Он просит старшего немного подвигать им, у него более выраженный диапазон движения, чем обычно. Он всё равно прикладывает к плечу грелку и заставляет Хисына держать её, пока он заканчивает готовить еду. Похоже, они действительно чувствуют себя лучше, что, в свою очередь, ещё больше расслабляет Рики. Наконец, он накрывает на стол и сам расставляет тарелки для всех, несмотря на протесты старших, грозящихся помочь. Рики просит их сесть, после чего направляется в гостиную, помогая Джею пройти на кухню и усаживая его за стол. Хисын зовет Сонхуна и Чонвона, медленно идущих на кухню. Рики замечает, как Пак поджимает правую ногу, а Чонвон не может удобно сесть на стуле в течение всего ужина, и он делает мысленную пометку поговорить с ними позже.
***
После ужина все расходятся по своим комнатам, Рики, конечно же, прибирается и моет всю посуду, после чего отправляется в свою комнату. Однако прежде чем пойти туда, он берет из ванной аптечку, а также массажное масло, успокаивающее мышцы, присланное мамой из Японии. Вернувшись в спальню, он видит привычную картину: Сонхун мучительно снимает носки, обнаружив на ногах мозоли, и, как Рики подозревал, старая мозоль снова открылась. Сону лежит на кровати и разговаривает по телефону, а Чонвон елозит, пытаясь улечься и явно испытывая дискомфорт. Но прежде чем Рики отправится к ним, он собирается сначала осмотреть Сонхуна. — Хён, — негромко зовет Рики, заставляя старшего посмотреть на себя. — Да, Рики? — спрашивает Сонхун. — У тебя опять болят ноги, почему ты ничего не сказал? — спрашивает он, открывая аптечку. — Наверное, я привык к этому из-за катания на коньках, — размышляет Сонхун. — Если ты привык к этому, это не значит, что можно пренебрегать уходом, — отвечает Рики, доставая антисептик и вату. — Рики-я, я в порядке. Тебе не нужно, — возражает Сонхун. — Хён, при всем уважении… заткнись. Ты не в порядке, буквально у всех вас что-то болит. Просто позволь мне помочь тебе, — возражает он, хватая старшего за ногу и кладя её к себе на колени. Сонхун не шевелится и не делает никаких движений, чтобы убрать ногу или протестовать, поэтому Рики воспринимает это как знак продолжить. — Будет немного больно, — предупреждает Рики. Сонхун кивает, и он принимается чистить мозоли, старший периодически шипит, но Рики старается поскорее покончить с этим как можно быстрее. Закончив, он неплотно обматывает ногу бинтом. Сонхун смотрит на него не иначе как с восхищением и нежностью. — Спасибо, Рики, — тихо благодарит он, пока Рики чистит раны на второй ноге. — Не нужно благодарить меня, — отмахивается макнэ, обхватывая ногу хёна. — Вы всегда заботитесь обо мне и я хочу заботиться о вас. — Это один из способов, которым я могу это сделать, — задумчиво говорит он, заканчивая бинтовать ногу, после чего убирает всё обратно в аптечку. — Всё равно спасибо тебе, — мягко говорит Сонхун, взъерошивая его волосы. Рики улыбается, кладя аптечку на комод и беря массажное масло, он направляется к кровати Сону, который с ожиданием смотрит на него. — Ну что, хёни, пора на массаж, — говорит он, а старший переворачивается на живот. — Наконец-то, я ждал этого целую вечность, — игриво возмущается Сону. — Йа, ты не единственный хён, которому нужна забота, — мягко ругается Рики, глядя на Чонвона, с которым он всё ещё хочет поговорить. — Я знаю, малыш, это очень мило с твоей стороны — заботиться о хёнах, — искренне отвечает Сону. Рики хмыкает, приподнимая его рубашку, чтобы увидеть спину. — Вы всегда заботитесь обо мне. Будет справедливо, если я тоже позабочусь о вас, — говорит он, наливая немного масла на руки и начиная осторожно растирать, и надавливать на спину Сону. Сону облегченно мычит, когда он применяет на практике свои навыки массажа, которыми он каким-то образом наделен. Рики надавливает и растирает те участки, которые нуждаются в этом, и Сону чувствует себя намного лучше. Рики замечает, что глаза Сону закрываются и он старается не заснут, но легонько гладит его по шее, давая понять, что всё в порядке, и через несколько минут он засыпает. Макнэ заканчивает лечение хёна, затем поправляет рубашку, накидывая на него одеяло и целуя в лоб, желая спокойной ночи. Рики отправляется в ванную, чтобы вернуть аптечку, а также смыть масло с рук. Вернувшись в комнату, он видит, что Сонхун тоже заснул, а Чонвон всё ещё ворочается в постели. Рики слышит тихие стоны лидера. Младший подходит к кровати лидера с маслом в руках, которое он не вернул в ванную после массажа Сону, в надежде, что ему удастся убедить Чонвона позволить ухаживать за ним. — Хён? — зовет Рики, присев на край кровати лидера. — О, привет, Рики-я. Что случилось? — спрашивает Чонвон, пытаясь скрыть гримасу боли, принимая положения сидя. — Это я должен спросить у тебя, хён, — говорит Рики, осматривая его в поисках ответа. — Что ты имеешь в виду? — Чонвон притворяется дураком. — Я в порядке. — Я не спрашивал, всё ли у тебя в порядке, я спросил, в чем дело, и, судя по твоему ответу, ты явно не в порядке, — заявляет Рики. — Я в порядке, Рики, иди спать, — Чонвон вздыхает. — Хён, я знаю, что это неправда. Ты не должен мне врать, — мягко уверяет его макнэ. — Я в порядке, Рики-я! — возмущается он, не крича, но говоря достаточно громко, чтобы он забеспокоился, что лидер разбудит других их соседей по комнате. — Чонвон-хён, ты не должен мне врать. Мне всё равно, как бы ты ни огрызался и не пытался меня оттолкнуть, я буду рядом, — твердо заявляет Рики. — Я вижу всё, хён, как бы ты не старался это скрыть. Как ты морщишься от боли, когда двигаешься определенным образом от боли в мышцах. Ради всего святого, я видел, как ты держался за бок, когда мы входили в общежитие, — продолжает он, а лидер смотрит на него не в силах ответить. — Я уже разговаривал с Джей-хёном, потому что вы похожи друг на друга. Джей пытался готовить, и мне пришлось его остановить, потому что я видел, как сильно у него болят колени. Вы оба такие упрямые и не позволяете нам помогать вам. Просто позволь мне помочь хён. Чтобы быть лидером, не обязательно всё время быть сильным. Тебе позволено чувствовать себя плохо, подавленным, и тебе определенно, черт возьми, позволено чувствовать боль. Так что, пожалуйста, хён, не говори мне, что ты в порядке, когда это не так, — заканчивает Рики свою убедительную речь и от него не скрывается, как блестят кошачьи глаза лидера, а по щеке катится слеза. Рики протягивает руку и ласково вытирает её с лица Чонвона. — Всё в порядке, хён. Слова становятся последней каплей — Чонвон падает на грудь Рики, и начинает плакать. Лидер похож на него тем, что редко плачет, поэтому он крепко обнимает и прижимает его к себе, а слезы Чонвона пропитывают его рубашку. — Я здесь, хён, я рядом, — успокаивает Рики. — Мне больно, Рики, всё болит, — плачет лидер. — Я знаю, хён. Но как ты смотришь на то, чтобы я сделал тебе массаж? Это поможет справиться с болью. Сону — мой единственный клиент, но он дает мне хорошие отзывы, — Рики мягко улыбается. — С удовольствием, — хихикает старший. Макнэ просит его принять позу, похожую на ту, что была у Сону, и достает из кармана масло, нанося его на руки. Он начинает массировать застои и болезненные участки спины и рук, а затем переходит к ногам. Почти каждый раз, когда Рики массирует ту или иную область, он слышит, как лидер шипит и мычит от облегчения, и внутренне вздрагивает, ему неприятно слышать, насколько больно должно быть хёну, чтобы он так стонал от массажа. Рики продолжает, следя за тем, чтобы лидеру было удобно, и через некоторое время, как и Сону, тот начинает засыпать. Рики массирует между лопатками у основания шеи, и в конце концов старший проваливается в глубокий сон. Он улыбается и поправляет рубашку, укрывая его одеялом. Взглянув на часы Рики кривится, поняв, что уже почти час ночи, и ему пора ложиться спать, учитывая, что утром придется рано вставать. Он моет руки и забирается в кровать. Обычно он спит вместе с Сону, но ему не хочется будить своего парня, поэтому он ложится в свою постель и засыпает через несколько минут.
***
— Рики-я, малыш, проснись, — раздается знакомый голос, и чья-то рука трясет его за плечо. Рики только стонет в ответ и переворачивается на бок. — Давай, малыш, нам пора. У нас вокальная практика, — продолжает уговаривать Сону. Рики снова хмыкает, и затихает, готовый снова заснуть, как вдруг на его губах появляются чужие, заставившие удивленно открыть глаза. — Хён, — стонет Рики, отстраняясь. — Ну я же должен был тебя как-то разбудить, — ухмыляется старший. — Ну, я уже встал, хорошо? — Рики вздыхает, поднимаясь с постели. Младшему приходится спешно собираться и завтракать, чтобы вовремя отправиться в здание компании вместе с хёнами. Он одевается поудобнее, зная, что позже ему придется танцевать с хореографом. Вокальные занятия проходят нормально, правда, он замечает, что Чонвон и Джей ведут себя тише, чем обычно, но понимает, почему. После таких срывов люди иногда проводят весь следующий день без сил. Как только вокальная практика заканчивается, Рики первым поднимается со своего места и берет из угла свою сумку. — Куда ты так спешишь? — с любопытством спрашивает Сонхун. — Мне нужно встретиться с хореографом. Увидимся позже. Джей-хён приложи лёд к коленям, когда вернётесь, а Хисын-хён положи тепловой компресс на плечо Джейк-хёна. Сонхун-хён, поменяй повязки, хорошо? — Рики напоминает им, после чего идет к Сону и быстро целует того, а затем направляется в тренировочный зал.***
— Привет, хён, — здоровается Рики, укладывая свою сумку. — Привет, Ни-Ки~а. Готов приступить к работе? — спрашивает хореограф. Рики с энтузиазмом кивает, и приступает к растяжке, а затем к обсуждению хореографии. Они решают оставить формации прежними, но упростить движения и изменить хореографию, чтобы она была менее тяжелой, но при этом не теряла изюминки, присущей Энхайпен. Они занимаются в течение нескольких часов, прерываясь только на обед и несколько перерывов на воду, но как только они входят в зону, время пролетает незаметно. К тому времени, когда они наконец-то объявляют об окончании работы, они прогнали больше половины номера, и утро сменилось вечером. Рики договаривается с хореографом, что на следующий день они сообщат участникам об изменениях во время тренировки. Хореограф отвозит Рики в общежитие чуть раньше восьми часов вечера. Он заходит внутрь, видя Джея, прикладывающего лед к коленям на диване. Рядом с ним Хисын и Джейк; старший держит тепловой компресс на плече австралийца, а тот под рубашкой Хисына на спине. — Рад видеть, что вы слушаете своего макнэ, — Рики улыбается. — О, привет, Рики, — здоровается Джей. — Привет, хёны, — машет рукой он. — Как прошла тренировка, Рики-сан? — спрашивает Джейк. — Хорошо. Вы уже ужинали? — невзначай спрашивает Рики. — Нет, я начну готовить через несколько минут, — отвечает Джей. Рики качает головой, глядя на старшего. — Нет, не начнешь, хён. Колени всё ещё немного опухшие, — замечает Рики. — Я пойду приму душ и переоденусь. Как насчет токпокки сегодня вечером? — спрашивает он. — Рики-я, ты не обязан, — протестует Хисын. — Тише, вы все отдыхаете, — отрезает макнэ все возможности для споров. — Я серьезно, Джей-хён, не отрывай свою задницу от дивана. Я готовлю ужин, — заявляет он, направляясь по коридору в свою спальню.***
— Привет, малыш, как прошла тренировка? — интересуется Сону, как только Рики заходит внутрь. — О, привет, Рики-я, — машет рукой Сонхун со своей кровати, и младший замечает, что он сменил повязки на ногах. — Привет, Рики, — тихо говорит Чонвон. — Привет, хёны, всё хорошо. Очень продуктивно, я бы сказал, — рассказывает Рики, доставая из ящика пару штанов и футболку. — Джей готовит ужин? — спрашивает Сонхун. Рики качает головой в ответ. — Нет, опять я. Джей-хён должен отдохнуть. Я позову, когда всё будет готово, — улыбается он, уходя в ванную. Ему удается приготовить токпокки с помощью советов Джея, но он всё равно не позволяет ему даже пальцем пошевелить, чтобы помочь. Как и обещал, он зовет остальных хёнов на ужин, и они кушают все вместе. Кухня наполняется смехом, шуточками и разговорами. Ночь он проводит рядом с Сону, как обычно: старший большая ложечка, несмотря на то, что Рики выше, ему просто нравится обнимать своего парня.
***
На следующее утро, ребята приходят в зал для тренировок, хореограф с энтузиазмом встречает их и просит приступить к разминке. Спустя несколько минут он привлекает их внимание. — Итак, ребята, у нас с Ни-Ки есть небольшое объявление, — начинает он. Все участники выжидающе смотрят на него, ожидая новостей. — Я поговорил с Ни-Ки, потому что хотел услышать его мнение, и он со мной согласился. Мы изменим хореографию и сделаем её более простой, — объявляет мужчина. Рики оглядывает хёнов, и вместо того, чтобы выразить согласие или просто кивнуть у всех одно выражение на лице, которое Рики не может разобрать. Обычно он хорошо понимает, что они чувствуют, по мимике, но сейчас он не может разобраться. — Хорошо, — говорит Чонвон. Хореограф воспринимает это как сигнал к началу занятий и зовет Рики, чтобы тот помог ему показать группе новую хореографию. Тренировка проходит, мягко говоря, странно. Никто особо не разговаривает, и всё время чувствуется какое-то странное напряжение. Рики остается на несколько минут, чтобы поговорить с хореографом, пока остальные уходят к машине. Но подойдя к машине, всё оказывается не так, как обычно. Никто из участников даже не обращает на него внимания. Они не удосуживаются взглянуть на него, когда он садится внутрь. Рики по привычке садится рядом с Сону, но когда пытается заговорить с ним, то не получает никакого ответа. Он озадачен столь странным поведением, но списывает всё на то, что хёны сосредоточены на новой хореографии и устали после долгого дня. Однако эта мысль быстро опровергается, когда никто из них не разговаривает с ним, после возвращения домой. Джей направляется на кухню, и Рики следует за ним, так как не хочет, чтобы у того снова болели колени. Старший снова пытается достать что-то с верха, и он со вздохом подходит к нему. — Джей-хён, давай я помогу, — предлагает Рики, становясь позади него, чтобы взять пачку лапши, к которой тот тянется, и протянуть ему. Однако Джей не обращает на него никакого внимания. Не поблагодарив и не сделав ни одного движения, чтобы заговорить, что кажется Рики очень странным. — Хён, может, тебе помочь с ужином? Я могу приготовить, мне не сложно, — предлагает он. Джей просто двигается по кухне и никак не реагирует на его вопрос. — Джей-хён? — зовет его Рики, но получает в ответ лишь молчание. — Хён? — переспрашивает он. Джей прекращает своё занятие и бросает короткий взгляд на него, после чего возвращается к приготовлению ужина. Он физически отшатывается от сурового взгляда хёна и решает больше его не беспокоить. Рики надеется, что ему повезет с другими, но подойдя к Джейку, Сонхуну и Хисыну, сидящих вместе на диване и разговаривающих, никто из них даже не взглянул на него и не попытался включить его в разговор. Рики остается просто сидеть в телефоне. Ужин, однако, самое худшее. Все разговаривают друг с другом, но не с ним. Он пытался присоединиться и пошутить, но за весь ужин никто из них не обращает на него внимание. В итоге Рики выходит из-за стола, не доев и половины порции, и отправляется в спальню. Рики ложится в постель и залезает в телефон, чтобы отвлечься, но мозг лишь блуждает в раздумьях. Почему вдруг хёны стали его игнорировать? Рики не понимает, что происходит: ещё накануне всё было хорошо, они довольны и благодарны за помощь, а теперь никто из них не хочет с ним разговаривать. Рики ломает голову, пытаясь вспомнить, не сделал ли он чего-нибудь плохого, но не может ничего вспомнить. Он в полной растерянности. В спальню приходят соседи по комнате, и Рики с надеждой смотрит на Сону, ожидая, что тот присоединится к нему в постели, но, к сожалению и удивлению, он не удостаивает его даже взглядом и ложится в свою кровать. — Сону-хёни, ты не собираешься спать со мной? — хмурится он. В ответ лишь молчание. Он ещё несколько раз зовет Сону, но тот только хмыкает и поворачивается спиной к нему. Сердце болезненно сжимается в груди: почему он так поступает? Почему все они так себя ведут? Почему никто с ним не разговаривает? Рики вздыхает и пытается заснуть, надеясь, что следующий день будет лучше.
***
Надежды Рики развеиваются, как только он заходит на кухню следующим утром. — Доброе утро, хёны, — здоровается Рики, видя, что все уже завтракают за столом. К сожалению, они не издают ни звука признательности и вообще не смотрят на него. Сердце снова болезненно сжимается в груди: он заваривает себе чашку чая и берет протеиновый батончик, после чего решает посидеть в гостиной в одиночестве и позавтракать. Рики не понимает, почему хёны игнорируют его. Он не сделал ничего плохого, и, несмотря на то, что они не разговаривают с ним меньше суток, ему больно. Он очень привязан к ним и искренне любит их внимание и заботу. Он не хочет, чтобы они его игнорировали.
***
Неудивительно, что когда Рики поправлял хёнов во время тренировки, они делают только то, что он им говорит, но никто из них не произносит: «Хорошо, Ни-Ки» или «Спасибо, Рики», как они обычно, и ему уже надоело это молчаливое отношение. Во время перерыва он видит, Сону и Чонвон разговаривающих друг с другом в углу, но, судя по тому, что никто не подходит к ним, и по тихим голосам, это личный разговор. Рики идет к Джейку, сидящему у стены и смотрящему в телефон, и садится рядом. — Привет, хён, — здоровается Рики, но ответа не получает, так как старший даже не поднимает глаз от своего телефона. — Хён? — Рики снова зовет Джейка. — Джейк-хён, — говорит, подталкивая в бок, но его по-прежнему игнорируют. Рики хмурится: что же он такого сделал, что все хёны так к нему относятся? Почему никто из них не разговаривает с ним? Почему они так поступают? — Джейк-хёни, — пытается он, хлопая старшего по плечу, и расстраивается ещё больше. Джейк хмыкает, встает и направляется к остальным хёнам, сидящих у другой стены тренировочного зала, оставив позади растерянного и очень обиженного Рики. На душе тяжело, а желудок скручивается в узлы от волнения. Он не понимает, что такого сделал, что все просто игнорируют его. Рики смотрит на старших, занятых разговором, и никто из них даже не удосуживается обернуться, чтобы взглянуть на него. Затем он переводит взгляд на Сону и Чонвона, стоящих почти параллельно с ним и уже не занятых разговором. Рики с тоской смотрит на своего парня, желая прижаться к нему или положить голову ему на колени, но сомневается, что ему это удастся, учитывая, что тот даже не разговаривает с ним. Рики усилием воли отгоняет слезы, грозящиеся упасть из глаз. Он не собирается плакать, не сейчас и не при всех. Через некоторое время они возобновляют тренировку, но никто не разговаривает, как ожидалось, и даже не удосуживаются дать понять, что они услышали его, когда он хвалит или поправляет их. Он смотрит холодно или нечитаемое, когда он обращается к ним. Вечер в общежитии повторяет предыдущий день. За ужином с Рики никто не разговаривает, и Сону снова оставляет его спать одного лежать в своей постели, сжимая подушку. Рики расстроен и раздавлен тем, что хёны не разговаривают с ним без причины. Макнэ не спит до самого утра, в голове крутится слишком много мыслей. Завтра у группы выходной, может быть, тогда он сможет попытаться поговорить с ними о том, что происходит. Последнее, что он видит перед тем, как заснуть, часы, показывающие «3:57» утра.***
Проснувшись, солнечный свет проникает в спальню через жалюзи на окнах, и на улице достаточно светло. Рики предполагает, что, скорее всего, проспал до одиннадцати часов. Он выходит из комнаты и направляется по коридору в сторону кухни, несмотря на то, что не голоден из-за подкатывающей к желудку тревоги при мысли о том, что ему придется столкнуться с хёнами. Меньше всего Рики ожидает увидеть их, сидящих в гостиной. Они поворачиваются к нему, как только он заходит в комнату. — Эм… привет, хёны? — говорит он, не понимая, почему все вдруг удостоили его взглядом. — Садись, — авторитетно заявляет Хисын. Он мгновенно садится в кресло, стоящем рядом с диваном. — Хён, что это значит? — нервно спрашивает Рики под напряженными и серьезными взглядами всех присутствующих. — Почему ты изменил хореографию, Рики? — прямо спрашивает Чонвон. Рики хмурится. Так вот в чем дело, вся эта серьезная конфронтация, из-за которой он так беспокоился, связана с хореографией? — Это было для вас, хёны. Для всех нас. Мы с менеджером видели, как вам больно от этих движений, и решили упростить их, чтобы облегчить боль, — объясняет Рики. Только лица Сону и Джейка смягчаются от объяснения, но остальные четверо, похоже, не довольны его ответом. — Ладно, это всё ерунда. Скажи нам настоящую причину, — раздраженно требует Сонхун. — Хён — это и есть настоящая причина, — честно отвечает он. — Знаешь, мне почему-то очень трудно в это поверить, — ядовито говорит Хисын. — Что ты имеешь в виду, хён? — озадаченно спрашивает Рики. — Я уверен, что Хисын имеет в виду то, что твоя история полный бред, Рики. Мы прекрасно справлялись с предыдущей хореографией, — заявляет Чонвон. Рики в недоумении смотрит на них. Да, они выполняли движения и раньше, но какая от этого польза, если все они испытывали постоянную боль, когда возвращались домой каждый вечер? — Хён, я никогда не говорил, что вы не справляетесь. Но вы постоянно получали травмы, и мы решили, что лучше изменить хореографию, — говорит Рики так спокойно, как только может, несмотря на раздражение. — И когда же, блядь, ты успел сделать вывод, что нам по силам, а что нет? Взять и изменить хореографию, не поставив никого в известность? — огрызается Джей. — Джей… — Джейк мягко вмешивается в разговор. — Нет, Джейк. Джей-а прав, — перебивает его старший. — Почему ты решаешь, что мы можем делать, а что нет? — Хисын сердито говорит. — Ты явно сделал это потому, что считаешь себя единственным в группе, кто способен танцевать, и думаешь, что мы все слабаки. Мы прекрасно справлялись со старой хореографией, — заявляет Сонхун, как будто это неоспоримый факт. Рики ошеломлен и не понимает, почему все, кроме Джейка и Сону, так злятся. Конечно, все участники — очень способные и талантливые танцоры, так с чего они решили, что это не так? Хореография не похожа на другие. Да, другие были тяжелыми и изнурительными, от них болели ноги, но не до такой степени, как у хёнов. Им всем очень тяжело, и теперь они злятся на Рики за то, что он пытается помочь? — Сонхун-хён. Рики никогда бы так о нас не подумал, — пытается возразить Сону. — Все только и говорят о Рики, что он единственный в группе, кто профессионально занимается танцами. Очевидно, всё это раздуло его эго, и теперь он считает, что мы не способны исполнить хореографию, которую может исполнить он, — злобно выплевывает Джей. — Было бы лучше, если бы ты просто признал, что считаешь нас не такими способными, как ты, вместо того, чтобы менять хореографию, потому что считаешь нас слабыми, — резко говорит Чонвон, и его слова становятся последней каплей. — Я ничего такого не думаю! — повышает голос Рики. — Какого хрена вы все пришли к таким абсурдным выводам? Вы игнорировали меня из-за этого? Потому что решили придумать в своих головах «красивую» историю об изменениях в хореографии? — Я сделал это для вас! Потому что устал видеть, как вы страдаете каждый раз, когда мы заканчиваем тренировку. Я устал видеть, как вы не заботитесь о себе, когда вам больно. Вы — мои хёны, и мне небезразличны, поэтому я и сделал это! — яростно говорит Рики. — Я не знаю, с чего ты решил, что можешь так разговаривать… — сердито начинает Хисын, но макнэ снова перебивает его. — Я говорю с вами, ребята! Потому что никто из вас, блядь, меня не слушает. Знаете, как мне больно? Один день всё хорошо, и вы благодарите меня за то, что я забочусь о вас, а на следующий день вы, блядь, игнорируете меня! — Ну мы, блядь, не просили тебя об этом, Рики! Никто из нас не просил тебя заботиться о нас, нам не нужно, чтобы ты о нас заботился! — кричит Чонвон. Сердце разбивается от слов лидера. После того, как он заботился о них и искренне желал им добра, вот как они обращаются с ним. Рики вытирает льющиеся из глаз горячие слезы и бросается по коридору в свою спальню. Он пытается закрыть за собой дверь, но ему не дают это сделать Джейк и Сону. Они заходят раньше, чем он успевает это сделать. Джейк закрывает за собой дверь, а Сону бросается вперед и крепко обнимает Рики. — Прости меня, Рики-я, — нежно шепчет он. И от этих трех слов он снова плачет и обнимает Сону. Старший крепко обнимает его и опускается на пол вместе с ним, прижав его голову к своей груди и позволив выплакаться. Джейк присоединяется и обнимает их обоих. Рики слышит, как хён извиняется сквозь плач. Через несколько минут он поднимает голову от груди Сону и смотрит на него красными опухшими от слез глазами. — Привет, малыш, — ласково говорит Сону, проводя большими пальцами по щекам Рики. — П-привет, хён, — всхлипывает Рики. — Рики-сан, нам очень жаль. Нам очень жаль, что мы тебя игнорировали, — извиняется Джейк. — Почему вы так поступили? — спрашивает Рики, фыркая. — Ну, как сказали другие, мы все подумали, что ты не считаешь нас способными, и расстроились. Когда ты остался поговорить с хореографом, мы решили игнорировать тебя в качестве наказания, — виновато объясняет Сону. — Нам очень жаль, Рики-сан. Это мелочно и так несправедливо с нашей стороны. Последние несколько недель ты только и делал, что заботился о нас. Мы ошиблись, сделав ужасные выводы и подумав о тебе так низко, — добавляет Джейк. — И мне, как твоему парню, особенно жаль, Рики-я. Когда я предложил тебе встречаться, я обещал, что мы всегда будем стараться всё обговаривать, но я этого не сделал. Мне очень жаль, малыш, надеюсь, ты сможешь меня простить, — ещё раз извиняется Сону. Рики мягко улыбается хёнам. Они самые нежные в группе, и, возможно, он слишком любит их, поэтому прощает и заключает в объятия. — Я прощаю вас, хёны, простите, что накричал. Но в следующий раз, пожалуйста, просто поговорите со мной. Я ненавижу, когда вы меня игнорируете, — шепчет Рики. — О, Рики-сан, у тебя нет причин извиняться. Они неправы и, я уверен, придут в себя. Они просто злятся, — говорит Джейк. Рики только хмыкает, вспомнив обидные слова, он прижимается к своему парню и второму папе. Они перемещаются на кровать и, прижавшись друг к другу, засыпают. Когда Рики просыпается вновь, Джейк и Сону всё ещё спят по обе стороны от него, а Чонвон и Сонхун лежат на своих кроватях с задумчивым выражением лица. — Хёны? — говорит Рики, привлекая их внимание, и будит Сону, спящего рядом с ним. — О, Рики, ты проснулся, — говорит Чонвон. Рики только кивает, приподнявшись, а Сону обнимает его за талию и кладет голову на плечо. Сонхун встает, чтобы позвать остальных, и в комнату проходят двое старших. Сону трясет Джейка за плечо, чтобы разбудить, и австралиец, прислонившись к изголовью кровати, с ожиданием смотрит на остальных. — Рики, прости нас, — начинает Джей. — Мы не должны были так кричать на тебя раньше. Рики только тихо хмыкает и позволяет им продолжить. — Мы повели себя глупо и незрело. Мы не должны были игнорировать тебя, расстраиваться из-за того, что ты изменил хореографию, — виновато говорит Хисын. — Я просто пытался помочь, я не знал, что вы расстроитесь, — вздыхает Рики. — Мы знаем, что ты пытался помочь. Просто наша гордость помешала нам мыслить здраво. Ты прав, говоря, что мы с Джей-хёном слишком упрямы, — говорит Чонвон. — Мы сожалеем, что не послушали тебя, когда ты пытался объяснить всё. Ты честный, и мы не должны были ставить под сомнения твои слова. Это нечестно с нашей стороны, Рики-я. Нам очень жаль, — извиняется Сонхун. — Мы знаем, что ты считаешь нас способными, Рики, и знаешь, какие мы талантливые. Прости, что я обвинил тебя в эгоизме. Ты буквально самый скромный ребенок из всех, кого я знаю. Это поражает меня, потому что ты такой талантливый, — искренне говорит Джей. — Вы все талантливы, — начинает Рики. — Я никогда бы не стал принижать ваши способности. Я просто хотел помочь, вы, — всё, что у меня есть здесь, в Корее, и вы долго заботились обо мне. Я тоже хотел заботится о вас, — поясняет Рики. — Мы знаем, Рики, и нам жаль, что мы думали по-другому. Мы не должны были позволять нашей гордости и упрямству затмевать нам глаза, потому что тебе не всё равно. И я поражаюсь тому, насколько ты сострадателен и как заботишься обо всех нас, несмотря на то, что ты самый младший. Прости за слова о том, что мы не просили тебя заботиться о нас. Потому что ты делаешь это без всяких ожиданий, ведь ты такой любящий, замечательный человек, и мне очень жаль, что я тебя обидел, — бормочет Чонвон. Рики мягко улыбается словам лидера, аккуратно выбираясь из объятий Сону, он идет к Чонвону и обнимает его, чем очень удивляет лидера, но тот быстро отвечает ему взаимностью. — Всё в порядке, хён, я прощаю тебя. Я прощаю всех вас, — говорит макнэ, оглядывая остальных. — Я знаю, как трудно иногда доверять — сочувствует Рики, вспомнив, каким он был до дебюта. — Но хёни, ты можешь прийти к нам. К любому из нас, — говорит он, жестом обводя комнату. — Мы рядом, и это касается всех вас, — твердо заявляет Рики, глядя на старших. Хёны с нежностью улыбаются, а затем присоединяются к макнэ на кровати Чонвона, обнимаясь все вместе. — Никому из нас не нужно бороться в одиночку, мы — команда, семья, — напоминает Рики. — Это нормально — отбросить своё упрямство и быть уязвимым, не нужно всё время быть сильным, — продолжает Рики. — Когда ты успел стать таким мудрым? — мягко спрашивает Хисын. — Когда вы показали мне, что это нормально — доверять людям и быть уязвимым, — честно отвечает Рики. — Вы делали всё возможное, чтобы я открылся после дебюта, и всегда старались присматривать за мной. Как я и говорил, я хочу отплатить вам за это, хочу заботиться о вас, — улыбается он. — Откуда у нас такой замечательный макнэ? — искренне спрашивает Джейк. — Где я нашел таких замечательных хёнов? — отвечает Рики с дразнящей улыбкой. — Но, хёны, я имею в виду всё, что сказал. Не справляйтесь со всем в одиночку. Мы — семья и можем опереться друг на друга, — подытоживает Рики. Хёны с обожанием улыбаются и снова обнимают его. Трудных времен не избежать, но, как сказал их замечательный и мудрый макнэ, они могут положиться друг на друга. Они семь огней, сияющими вместе, и никогда не будут одиноки.
