Оленье солнце

ай-я, ай-я, зелен мой луг,

дышат дурманом ночные цветы

переступи зачарованный круг —

в травах зеленых заблудишься ты

♫ Иллет — Песня Мелиан

      Растаяли в воздухе назгул, и растаяла вместе с ними уверенность Нессы: что она объяснит Арагорну и хоббитам? Как могли просто так взять и исчезнуть Черные Всадники? Раскрываться Несса не хотела, и не только потому, что это будет нарушением аксани, но и потому, что к валиэ станут относиться до тошноты уважительно, совсем не так, как раньше. Но тогда как она объяснит, что сумела прогнать Девятерых?       На счастье Нессы, послышался стук копыт, и спустя миг рядом с ней оказался совсем иной всадник, не черный, золотоволосый, очень красивый и… очень знакомый. Когда он спешился, и она увидела его лицо — а он увидел ее — они оба хором вскрикнули от удивления.       — Госпожа Индис, ты в порядке? — Арагорн вернулся, почуяв, что беда миновала. Хоббиты толпились на другой стороне реки, вытягивая шеи и подпрыгивая, но не решаясь переплыть через пугающую их воду снова. — О, Глорфиндейл! — воскликнул он. — Какая удача!       Глорфиндейл растерянно глянул на Арагорна и перевел взгляд на Нессу. Валиэ тихонько вздохнула и связалась с ним через осанвэ:       «Пожалуйста, скажи, что это ты заставил назгул обратиться в бегство. И помни, что мое имя Индис».       — Я вовремя вас догнал, — заговорил Глорфиндейл, идеально все понявший. — Как раз вовремя, хвала богам. Назгул боятся таких, как я, к тому же, в момент их приближения к реке владыка Элронд поднял воды против них, ибо все повинуется ему в этом крае. Можете быть спокойны… насколько это возможно. Я провожу вас к дому Элронда. Среди вас есть раненые?       — Нет, — ответил Арагорн. — Большое спасибо тебе, Глорфиндейл.       Честный эльф покраснел — благодарить его было не за что.

***

      Имладрис встретил их зеленью листвы, пением птиц и гостеприимством охранников. Здесь все дышало покоем и ароматом цветов, несмотря на середину осени. Фродо пораженно любовался красотой дивного края, у Сэма отнялся язык от восторга, Мерри и Пиппин вертели головами по сторонам, восхищенно рассматривая все вокруг. Арагорн был намного сдержаннее: он вырос здесь и привык к красотам Имладриса, однако заметно нервничал в преддверии встречи со своей любимой Вечерней Звездой. Несса нервничала по иной причине — рядом с ней шагал Глорфиндейл, до поры молчавший, но когда они отстали от остальных — заговорил:       — Воистину, чудеса творятся в Средиземье. Появляются древние короли из легенд, темные властелины обретают былое могущество, и даже сами боги обращают взор на смертных. Я бесконечно счастлив встретить тебя, владычица Несса.       — Индис. Я не хочу, чтобы меня узнали, — сказала она. — Немногие могут меня узнать, но все же… обращайся ко мне менее официально, пожалуйста.       — Индис, — Глорфиндейл потер подбородок. — Хорошо. Ты здесь по воле валар?       — Частично, потому что я здесь по собственной воле, но я валиэ, — усмехнулась Несса. — А Варда где-то, наверное, с ума сходит. От злости или от беспокойства, одному Эру ведомо.       — Вы пришли в Средиземье, не советуясь с другими? — в голосе Глорфиндейла послышалась укоризна. Так говорят с ребенком, который ушел гулять, не спросив разрешения у родителей. Несса нахмурилась.       — Не нолдо упрекать меня в уходах в Средиземье без разрешения, — съязвила она. Глорфиндейл пристыженно замолчал и Нессе стало стыдно — зачем она напоминает? Она давно простила нолдор за Исход, еще до того, как погиб Финголфин. Может, и раньше. В отличие от старших валар, Несса не ощущала истинной ответственности за эльдар, они не были ей детьми, они были ее друзьями. Она опечалилась из-за их ухода, но не рассердилась.       — Прости, tarinya, — сказал Глорфиндейл.       — Улыбка идет тебе больше, чем подобострастие, — заметила Несса. — Улыбайся, ибо Тьма еще не захватила мир и солнце светит ясно. Я помню тебя в Дни Блаженства, когда ты смеялся всему и любил играть с моими оленями…       Словно в подтверждение ее словам, из рощи к Нессе вышел олень, повинуясь зову своей природы, тянущей его к покровительнице, как цветы тянутся к солнцу. Зашагал рядом с ней. Глорфиндейл улыбнулся при виде идиллической картинки, столь привычной ему в Валиноре — Несса и ее олени. Несса… Она не была воительницей, но само ее присутствие дарило столь необходимую надежду: валар не забыли их, не бросили, не отвернулись окончательно.       Валар были на их стороне.       Хотя бы одна из них.

***

      Их приняли тепло. Арагорну радовались, как родному; хоббитов эльдар знали после знакомства с Бильбо, а Нессу… С Нессой было сложнее. Она знала, что с ней будет сложно, и что если владычица Лориэна вздумает навестить королевство своего зятя, то обязательно узнает валиэ; Галадриэль помнила Нессу с тех пор, как звалась Артанис и Нэрвен. И не только Нессу; ее забавляло название владения эльфов-галадрим. Ирмо бы наверняка оценил.       Ступив на земли Имладриса, Несса ощутила защиту и поняла — это то самое Кольцо Эльфов, одно из трех. Сюда не должна проникнуть тьма, движущаяся с Востока… но если Саурон наберет мощи, то пасть может даже Лориэн. Если. Несса уверяла себя, что Саурон не сможет — кто такой Саурон теперь? Тень былого зла, око над Барад Дуром, не первый Темный Властелин, а лишь второй. Если Моргот однажды прекратил существование, рассеяв свои силы айну и развоплотившись, то Саурон — мелочи.       Несса не сражалась против Мелькора — ни в Войне Сил, ни в Войне Гнева. Ни разу она не выступала против него, но когда валар защищали от зла первых эльфов, проснувшихся у Куивинен и найденных Оромэ, Несса находилась среди тех, кто держал защиту рядом с ними. Видела она тогда то же самое, что и квенди: зарницы на дальнем небосклоне, волны, бушующие в море, и слышала то же самое — далекие громовые раскаты, и чувствовала дрожь земли под ногами, но не боялась этого, а восхищалась. Эльдар же боялись, и тогда Несса веселила их. Она не могла унести их горе, как Эстэ, но она уносила горе и страхи иначе — она говорила, что можно потанцевать прямо под вспышками молний, или петь в такт плеску волн, или сочинять новые слова и не обращать внимания на происходящее. Все равно они защищены, говорила Несса. Валар не позволят никому обижать их.       С теми эльфами она общалась, как с детьми, несмотря на то, что они были взрослыми и достойными на вид мужами. Они родились недавно, родились такими, какими были, выросли из-под земли, как их любимые растения. Имин, Тата и Энель с их женами любили Нессу, играли с ее оленями и верили в ее убеждения — все хорошо. Они действительно чем-то напоминали детей этой верой.       Те квенди, которые отправились в Поход, отличались от первых — у Трех Праотцов появились потомки, и они казались намного мудрее и сильнее. И прекраснее. Несса любовалась ими, и ей нравились и миролюбивые, послушные Манвэ ваньяр, и гордые нолдор, и мечтательные тэлери. Она держала в ладонях Сильмариллы, любуясь сверканием граней творения Феанаро, где хранился Свет Древ. Она бегала с ними наперегонки по лугам Валинора, они ловили ее тень среди трав, они гладили носы ее оленей… В Имладрисе валиэ ощущала тоску по Валинору — этот край напоминал ей Аман.       Но вернуться не захотелось.

***

      Большие широкие коридоры, анфилады, множество лестниц — здесь было так просторно, что прошел бы и олень, но оленя Несса оставила пастись на лужайке, следуя за Глорфиндейлом в трапезную, где за уставленными разнообразными блюдами столами сидели эльдар Имладриса. Занимающий место во главе стола Элронд, одетый просто для владыки, но с тонкой короной на голове, символизирующей власть, поднялся навстречу гостям. Сын Эарендиля и Эльвинг, полуэльф, избравший Путь Эльфов, красивый молодой мужчина, чей возраст выдавали лишь глаза, наполненные мудростью. Темные волосы и серые глаза подчеркивали в нем кровь нолдор из Дома Финвэ, как и в его дочери Арвен, присутствующей здесь же. Арагорн дрогнул под ее взглядом.       — Рад приветствовать вас в Ривенделле, — заговорил Элронд, именуя свои владения на вестроне. — К сожалению, я вынужден встречать вас с недобрыми вестями, и, думаю, вы тоже принесли мне вести не лучше. Темные времена охватывают мир, Зло ширится и обретает силу… Но об этом потом. Для начала — не хотите ли поужинать?       На Нессу он взглянул заинтересованно, но не более. Рожденный после Дней Блаженства и после Исхода, Элронд не знал ее лично, но незнакомая девушка не могла не вызвать у него вопросы.       Заданы вопросы были позже, когда все расположились в трапезной, Арагорн забыл обо всем в беседе с Арвен, утопая в синеве ее глаз, хоббиты увлеченно и с аппетитом ели, и даже Фродо с удовольствием жевал, на время выбросив из головы тяжесть своего груза. Несса заняла место подле Глорфиндейла, и таким образом разговаривать с ней могли сразу двое.       — Не сочтите за грубость, госпожа, но могу я узнать, кто вы? — спросил Элронд. — То, что случилось у Бруинен, не для глаз девы. Огромная удача, что вы целы.       — Да, мне вправду очень повезло, что появился Глорфиндейл. По правде говоря, я осталась потому, что услышала стук копыт его лошади, — соврала Несса. — Задержалась, чтобы прикрыть отряд… Ужасно опрометчиво, конечно… А зовут меня Индис.       Больше ее ни о чем не спрашивали, но смотрел Элронд на валиэ очень внимательно и изучающе. Несомненно, он знал о деве из ваниар, что носила то же имя. Но разве одна в Арде Индис?       Тогда уж дева-ваниар ее тезка. Несса получила все свои имена еще до Пробуждения эльфов.       Пусть Элронд гадает, кто такая его гостья. Несса тоже подумает, кем она могла бы быть.

***

      Их устроили в уютных покоях и сказали не волноваться ни о чем до завтрашнего утра, когда будет созван Белый Совет. Арагорн исчез; Несса понимала, куда. Фродо был печален, Сэм был обеспокоен за господина, Мерри и Пиппин с любопытством рассматривали все вокруг и словно забыли о недавней опасности. Они ели лембас, удивляясь тому, какие сытные эльфийские лепешки, пили эль и болтали между собой. Несса тоже ела — Эру говорил, что употребление пищи и воды, а также плотские отношения нежелательны, ибо привязывают изначально бесплотных валар к телу, но не запретил этого. Просто не рекомендовал.

***

      Боромир спал, утомленный дорогой. Сто дней и сто ночей провел он в седле, разыскивая Имладрис, тщательно скрытый от взоров врагов и незваных в гости друзей, и когда наконец нашел царство Элронда, то свалился без сил, еще не войдя туда. Последнюю ночь проводил Боромир под открытым небом — последнюю перед Белым Советом, но не в своей жизни.       Сны его были беспокойны, то тревожны, то сладостны, но к утру пригрезилось нечто совершенно иное. Боромир понимал, что это сон, понимал также и то, что сон этот снился его брату: предгрозовое небо, блеск молний за горами и доносящийся неизвестно откуда (отовсюду) чистый звонкий голос:       — Сломанный Меч в Имладрисе искать       отныне вам суждено.       Срок наступает — Совет созвать       сильнее Моргульских чар.       Там будет явлен зловещий знак —       проклятье пробуждено,       и полурослик уйдет во мрак,       приняв на себя удар.       Проснулся Боромир на диво отдохнувшим, словно спал не на холодной осенней земле, а на мягчайшей постели, но бодрость не умалила беспокойства. Если один и тот же сон снится человеку несколько раз, как было с Фарамиром, это пророчество, к тому же человеку и относящееся, если снится разным людям… возможно, пророчество куда более глобальное.       Наскоро умывшись, Боромир поспешил в Дом Элронда.

***

      Его впустили без лишних вопросов, достаточно было сказать «я сын Наместника Гондора», но не красоты природы привлекли взор воина, и волнение за свой народ отступило на второй план, когда он увидел деву, гуляющую у березовой рощи. Деву с кудрями оттенка теплого янтаря и с оленем, следующим за ней, как преданный пес.       Индис.       — Индис! — выдохнул Боромир, приближаясь. Она услышала, обернулась — как же было прекрасно ее лицо. Величественная, нежная, юная, чистая, как горный ручей, свежая, как раннее утро, дивный цветок, осиянный солнцем. Как же он мечтал увидеть ее еще раз, хотя бы увидеть, не смея желать большего! Сколько раз ее имя спасало ему жизнь, а воспоминания о ней придавали желание жить. Даже когда они утратили Итилиэн, чудом выжив — всего четверо из войска — Боромир нашел в себе силы не поддаться отчаянию лишь благодаря мыслям об Индис и повторении ее имени. Теперь она стояла перед ним реальная, не греза и не видение. Его оленья дева.       — Боромир? — Несса чуть не забыла о воине. Вспомнила, присмотревшись — он возмужал, из юноши он стал мужчиной, сильным и… уставшим. Лицо неуловимо изменилось, на подбородке появилась щетина, в глазах застыла печаль, какая бывает только у воинов, не раз видевших смерть. В серых глазах плескалась тоска и затаенная боль. В прошлую их встречу Боромир выглядел беззаботнее. Сейчас он был словно соткан из забот и предутреннего тумана.       Несса широко и радостно улыбнулась, протянув руку, чтобы Боромир припал губами к тыльной стороне ее ладони — чересчур порывисто для простой вежливости.       — Госпожа Индис, не было и дня, чтобы я не подумал о вас.       — О, правда? — Несса хлопнула ресницами. — Я произвела на тебя такое впечатление?       — Именно, — подтвердил Боромир. — И велика моя печаль, ибо прибыл я сюда не только ради ваших прекрасных глаз. Но также велико мое счастье, потому что я наконец вас встретил. Неужели вы все это время были здесь?       — Да, — осторожно признала Несса. Боромир вводил ее в замешательство, и как отвечать, валиэ не знала. Но границ дозволенного он не переходил.       — Сколько же сокровищ таит Дом Элронда! — воскликнул Боромир.       Их беседу прервал звон колокола — начинался Белый Совет.

***

      Кроме Элронда и его дочери Арвен, здесь присутствовали Глорфиндейл и Гэндальф, сидящие по обе руки от владыки, уже знакомые Нессе Леголас и Гимли — Гимли сидел рядом с гномом, который мог быть только его отцом, Арагорн, Боромир, Фродо и Бильбо. Несса устроилась рядом с Леголасом, рассудив, что раз она выдает себя за эллет, то и сидеть за столом ей положено с эльфами. Леголас учтиво кивнул ей, но сказать ничего не успел — слово взял Гэндальф. Он повел рассказ о своих злоключениях, встрече с Радагастом Бурым и нахождении в плену у Сарумана Белого. Обоих Несса знала под другими именами, и если решение Айвендиля защищать не Детей Эру, а природу, не стало для нее новостью и ничуть не обеспокоило, то измена Курумо была… проблемой. Курумо был майа, как и Саурон. Если Кольцо попадет к нему, то Враг станет сильнее, ибо, в отличие от Саурона, Курумо не утратил тела и определенного, выданного истари могущества. Если Саруман получит Кольцо, Средиземье обретет нового Темного Властелина, уже третьего по счету.       Олорин тоже это знал. Периодически Несса ловила на себе его взгляд.       Когда-то Майрон также был майа в свите Аулэ — прежде чем переметнуться к Морготу. Нессе стало грустно — что они все время делали не так? Почему в душах некоторых айну рождалось зло? И снова Аулэ оказался замешан в случившемся, хотя в нем не было ни капли тьмы; создав гномов, он нарушил завет Эру, но искренне раскаялся, и нарушил закон лишь из любопытства, а не желая превзойти Илуватара. И расстраивался, даже когда ему разрешили оставить свое творение, потому что это до глубины души ранило его жену Йаванну.       — Я тоже вынужден принести дурные вести, — заговорил Глоин, когда Гэндальф закончил. — Известный многим здесь Балин и многие другие добрые гномы ушли искать сокровища Дурина в Мориа… О, прекрасная Мориа, дивный край наших предков! Если бы мы однажды не разбудили Подземный Ужас, Погибель Дурина, то могли жить там поныне! Сначала мы получали от Балина известия, а после он замолк, словно исчез. Вряд ли это был добрый знак… И к королю Даину прибыл гонец из Мордора, просьбами и требованиями завлекая гномов присоединиться к их войску, а также желая узнать, где находится некий хоббит. Даин отвечал отказом на все. Мы держимся, но король Бранд может сдаться.       У Нессы пропал аппетит — валарауко, балрог, кем еще мог быть этот Подземный Ужас? Надо же было гномам так глубоко копать! Если выжило больше валараукар, чем один, если Саурон придумает, как можно обойти Запрет Валар, существующий после низвержения Фионвэ Тангородрима, и выведет огненных демонов под свод небес, то проблем у них будет намного больше; балроги стали сильными противниками в Войне Сил, убить их было возможно, но достаточно сложно, Оромэ ругал Мелькора на все лады (хотя скорее восторгался возможности сражения с сильным противником) и мало кто из эльдар мог противостоять им на должном уровне, тем более — атани, которые в те времена еще не проснулись в Арде.       Или проснулись? Несса мало знала о людях. Основное внимание валиэ принадлежало квенди: с ними первым среди валар встретился ее брат, они долгие годы жили рядом с ней в Валиноре; атани же оставались для Нессы незнакомцами, как и хоббиты с гномами.       Она бросила на Арагорна взгляд из-под ресниц, заключив — убить валарауко он бы не смог, но заставил бы демона с ним повозиться около получаса. Боромир… может, около десяти минут. Не больше. Элронду, как рожденному в поздние годы, валиэ дала два часа. Среди присутствующих здесь она не видела никого, кто справился бы с балрогом, кроме Глорфиндейла; но так как погиб в первый раз тот именно от руки валарауко, то и на него Несса не стала бы рассчитывать.       Все становилось мрачнее, чем она думала. Назгул, валараукар, измена Курумо…       Слово взял Боромир, и, слушая его, Несса прониклась искренним сочувствием к Гондору, стоящему последним рубежом между западными королевствами и армией врага. Вот почему Боромир выглядел таким уставшим. И как могли все остальные бросить Гондор на передовой в одиночестве?.. Но идеи Боромира Нессу насторожили: воспользоваться оружием врага против него самого — звучит заманчиво, и не обладал гондорец той мудростью, что и Элронд, однако не по незнанию предложил. Что, если?.. У творения Саурона была собственная воля.       Кольцо насмешливо сверкало золотым блеском в руках хоббита. Нессе показалось, что оно корчит ей гримаску, и валиэ еле сдержалась, чтобы в ответ не высунуть язык — ее бы не поняли, поэтому она переключила внимание на пунш, слушая рассказы Гэндальфа и Элронда.       В истории о создании Колец Несса извлекла из контекста главное: Девять достались людям, впоследствии ставшим назгул, Семь — гномам, и часть Семи утрачена, а часть — принадлежит Саурону, Три — эльфам, в них нет Тьмы и Саурон к ним даже не прикасался. И Единое, чье влияние, если оно попадет в руки Темного Властелина, распространится в том числе на Три. Если бы не Исильдур, Кольцо давно бы уничтожили; за ошибки предка отдувался Арагорн.       Вопрос остался только один: вот Кольцо, вот хоббит, который способен нести его без риска поддаться тлетворному влиянию, вот великие воины из четырех народов, населяющих Арду; как избавиться от Единого?       — Может, отправить его за Море? — спросил Глорфиндейл, с надеждой глянув на Нессу. — В Валинор?       Несса поперхнулась земляничным пуншем. В Валинор… Может, это и неплохая идея. Она представила, как Аратар по очереди рассматривают поделку Саурона, как Варда отпускает язвительные комментарии в своей манере, как Аулэ робко подает голос, что сработано хорошо, и Йаванна тут же бросается в мужа обвинениями, заодно припоминая, что именно его майа переметнулся на сторону Зла. Несса скучала по ним. Совсем немножко, и все же скучала, они были ее братьями и сестрами — все, просто Оромэ был родным, а другие как будто кузенами. По Оромэ Несса скучала больше всех.       — За Море?       Гэндальф тоже взглянул на Нессу. Она вздохнула и передала ему через осанвэ:       «Лучше не надо. Там негде его уничтожить. Аулэ утащит на эксперименты, и вдруг после этого мы получим второго Моргота…»       — За Морем его не примут, — весомо молвил Гэндальф. — Мы должны разбираться с Кольцом сами. Оно было создано здесь.       Так же сказала бы Варда; наверняка Олорин с ней тоже посоветовался. Очень в духе Владычицы Звезд — сами наворотили дел, сами с ними разбирайтесь.       — А если бросить Кольцо в Море? — вынес новое предложение Глорфиндейл.       Он издевается, заподозрила Несса. Бросить в Море. Во владения Ульмо. Это то же самое, что и отправить в Валинор.       «Скажи, что хватит перекидывать все на валар!», — потребовала Несса у Олорина. Тот красиво и витиевато объяснил, почему утопить Кольцо — тоже плохая идея, и все собравшиеся загрустили.       В глазах Боромира так и читалось «отдайте его мне».       — Есть другой выход, — сказал Элронд. — Боюсь, что единственный. Ородруин, Роковая Гора, где когда-то выковали Кольцо. Только лава Ородруина способна расплавить его и погубить.       Эта идея понравилась Нессе больше предыдущих. Остальным — чуть меньше; сбросить ответственность на валар выглядело куда заманчивее, и идею омрачал лишь долгий путь к Морю, но поддержали Элронда все.       Фродо побледнел так, как тяжелобольной.       — Конечно, Фродо пойдет не один, — успокоил его Элронд. — Я предлагаю…       — Я пойду! — вызвался Сэм.       — И мы! — хором завопили Мерри и Пиппин.       Откуда здесь взялись хоббиты, не поняла даже Несса, но им удавалось прятаться все время, пока шел Совет. Элронд спрятал усмешку.       — Вам будет угрожать много опасностей.       — И что? — упрямо воскликнул Сэм.       — Вас убьют через половину лиги, — мрачно объяснил Боромир. — И Кольцо достанется Врагу.       — С ними буду я, — мягко уточнил Гэндальф.       — И я, — сказал Арагорн. Арвен незаметно вздрогнула — незаметно для всех, кроме Нессы.       — Тогда и я! — воскликнул Леголас.       — И я! — пробасил Гимли.       — И я, — серые глаза Боромира лихорадочно сверкали.       — Девять против Девяти, — подытожил Элронд. — Превосходно. Да хранит вас сияние Элберет, доблестные мужи. Ваша ноша тяжела, но достойна, и в ваших руках — наша судьба. Нарекаю вас Братством Кольца.

***

      Пока новоиспеченное Братство собиралось в поход, Гэндальф нашел Нессу среди березовой рощи; валиэ послала ему осанвэ с просьбой встретиться там. Олень ласкался к ее руке; все олени, населяющие Имладрис, медленно подтягивались к Дому Элронда, если бы их было много — это вызвало бы всеобщее недоумение.       — Владычица, — учтиво склонил голову маг. — Рад снова лицезреть вас.       — Все очень плохо? — прямо спросила Несса.       Олорин вздохнул.       — Не совсем ужасно, но… сложно. Для валар это не представляло бы труда, но для эльдар и эдайн… Крайне рискованно.       — Почему среди Братства нет Элронда? Он сражался с Сауроном.       — Он должен быть здесь и хранить Кольцо Вилья, которое бережет земли эльдар от увядания.       — Допустим, а Глорфиндейл? Он знал Моргота! Он погиб в Гондолине! — Несса засопела.       — Как видишь, он не изъявил желания, — усмехнулся Олорин. — К тому же, кто-то должен остаться в Средиземье. Если мы всей толпой отправимся к Ородруину, бросив свои земли, то на следующий же день их захватят орки.       — Все равно Братство Кольца мне не нравится, — отрезала Несса. — Одни только хоббиты чего стоят. Нет, мне нравятся хоббиты. Но разве они воины? Может, убьют одного орка… ну двух. Но орков будет намного больше. И назгул. Я согласна, что ты способен на многое. И Леголас тоже. И Арагорн, ибо в нем течет кровь нуменорцев и даже майар. А Боромир… — она поджала губы.       — Мне казалось, вы благосклонны к нему, — заметил маг.       — Не в том дело. Он одержим. Кольцо уже протянуло к нему свои незримые нити и опутывает его фэа.       — Так или иначе, состав Братства неизменен, владычица.       — Отлично! Четверо абсолютно бесполезных в битве хоббитов и один человек, в чьей душе живет мрак, — Несса закатила глаза. — Я пойду с вами. Я не стала говорить про это на Совете, мне бы возразили, и я знаю, что ты можешь мне сказать: я женщина, я хрупкая, я не воин, я не могу совершать ничего значительного, чтобы не нарушить аксани… но я все равно пойду. Прогонишь — вернусь. Буду следовать за вами незаметно. Но буду.       Ветер шумел в листве берез.       — Я говорила, что могу только чувствовать леса, и что копыта и рога моих оленей остры и тверды. Как выяснилось, не только. Я прогнала назгул, Олорин. Я, а не Глорфиндейл.       — Но вы не сможете сделать это снова. Не на глазах у всех, — напомнил Гэндальф. — Лучше всего вернитесь в Аман, владычица.       Несса скрестила руки на груди.       — Я сказала тебе, что намерена делать.       — Я дал вам совет. Больше ничего. Вы хрупкая дева, но не мне ли знать, что смерть не имеет над вами власти? Однако я хочу защитить не тело ваше, а душу.       — Душу? Ты что, боишься, что я пожелаю Кольцо? — рассмеялась Несса.       — Меня пугают иные ваши возможные желания.       — Глупости, — валиэ вскинула подбородок. — Повторяю: я пойду следом за вами. Как воспримет это Братство — не твоя забота.       Олорин тяжело выдохнул. Ничего иного он не ожидал.       — Как вам будет угодно.