Глава 6
15 апреля 2023 г., 20:21
Утро Кихёна начинается не с крепкого кофе, не с яркого солнца, слепящего глаза. Оно начинается с удушья и металлического привкуса крови во рту. Она перекрывает дыхательные пути, словно желая сделать этот сон вечным.
Хрипы и стоны на соседней кровати будят Чангюна, и он, даже не успев протереть глаза ото сна, кидается на помощь. Поднимает голову юноши с подушки и утирает рукавом старой пижамы струящуюся кровь.
— Тебе достались и мои особенности… — с сожалением заглядывает в большие карие глаза напротив.
Он помогает Кихёну умыться и оставляет парня в ванной наедине с его собственными мыслями. Чангюн долго не мог заснуть прошлым вечером, всё ворочался в постели, пытаясь разобраться в себе и своих чувствах. Но сон забрал в свои объятья быстрее, чем разумный вывод смог посетить его голову.
Одевшись, парни спускаются вниз также молча, даже не перекидываясь взглядами. Садятся за стол друг напротив друга и утыкаются в свои тарелки с яичницей, любезно приготовленной матерью.
Кихён расправляется с едой первым и надеется быстро ретироваться из дома, пока Чангюн не ляпнул ещё что-нибудь, напоминая о вчерашнем разговоре. Но как только парень встаёт из-за стола, его тянут за рукав розовой рубашки и усаживают обратно на стул.
— Куда это ты спешишь? — вопросительно глядит Чангюн, и в глазах его явное непонимание.
— Я должен появиться в школе первым, чтобы никто не подумал, что мы с тобой вместе… Ну, то есть, не в том смысле вместе, — Кихён запинается, краснеет от собственных слов, а сердце его неистово бьется в груди, наводя панику. — Я имею в виду, мы из разных слоёв общества…
— Можешь объяснить внятней?
Кихён недоумевает: Чангюн действительно не понимает, что он имеет в виду, или строит из себя дурачка? С его губ слетает фраза, которая пульсирует у него в голове уже долгое время, которую ему словно гвоздями вбил в мозг Им Джихёк:
— Мы должны сохранять репутацию семьи.
Чангюна передёргивает, корёжит изнутри. Он замирает всего на пару секунд, а затем рывком встаёт из-за стола и тащит за собой Кихёна.
В гараже стоит ржавый старый велосипед, который жалобно скрипит под телом Чангюна.
— Чего встал? Садись, — кивает на место позади себя Им, и Кихён собирается возразить. Но взгляд Чангюна не терпит пререканий — остаётся только подчиниться.
Солнце слепит глаза, теплые руки обхватывают чужую грудь. Мимо «проплывают» дома, люди, и Кихёну так не хочется, чтобы это заканчивалось. Но как только они подъезжают к зданию школы, приходится расцепить пальцы и отодвинуться от Чангюна. Тепло чужого тела пропадает, и появляется лёгкая боль где-то в потайных уголках его души. «Встретимся после уроков», — кидает Чангюн, забрасывая на плечо рваный портфель и скрывается в здании школы.
Несколько дней подряд они сидят вместе в столовой под шепот завистливых взглядов, ночуют вместе дома у Кихёна, слушая старые пластинки его отца. Веселятся и совсем не чувствуют былой преграды между ними. Словно весь мир исчез, границы стёрты, предрассудки разбиты, и только они существуют друг для друга.
∆∆∆
— Простите, сэр, — нервно бегая взглядом произносит учитель математики, пытаясь не смотреть в строгий взгляд Джихёка, возвышающегося над ней. — Я не знала, что Чангюн не ночует дома. Я должна была лучше следить за ним. Она вжимается в своё мягкое кресло, готовая слиться с ним, лишь бы мужчина перестал прожигать её взглядом. Кихён жалостливо смотрит на преподавателя и заламывает пальцы на руках. Это он виноват, только он один. Им Джихёк забирает Кихёна после занятий на своём автомобиле и запирает его в комнате Чангюна. Плохие отметки в школе, несоблюдение формы, связь с мальчишкой из низкого социального класса — все это раздражает Им Джихёка. Он старался говорить с Чангюном, старался договориться. Но если он не понимает по-хорошему, значит, будет по-плохому. Чангюн больше не видит Кихёна в школе, не может дозвониться до него, отправляет сообщения, но они остаются висеть в диалоге без ответа. Он уже со счета сбился, сколько дней прошло с их последней встречи. Чангюн устало поднимается наверх по лестнице, волоча за собой рюкзак, и слышит всхлипы за дверью своей (уже ставшей родной) комнаты. На кровати сидит Кихён, укутавшись в плед, и утирает слёзы, смешанные с кровью. Бровь рассечена, на нижней губе уже запекшаяся кровь, а на скуле пожелтевший синяк. Чангюн бросается к парню и сгребает его в охапку вместе с теплым пледом. Он знает, что случилось — терпение Им Джихёка лопнуло. Не раз ему приходилось сталкиваться с яростью отчима, не раз приходилось стирать кровь с лица. — Мне так жаль, что тебе пришлось это терпеть, — он обхватывает ладонями мокрое лицо, стирает большими пальцами слезинки и сердце его сжимается от боли. Он целует в висок, лоб подбородок — не знает, как выразить своё сожаление. Большие карие глаза сперва смотрят ошеломлённо, а затем, напуганно, словно маленького зверька загнали в клетку. С первого этажа слышен грубый стук в дверь, и голос матери Кихёна. — Пожалуйста, скажи, что меня здесь нет, — умоляюще стонет, и цепляется ослабевшими пальцами в черный свитер Чангюна. Но на лестнице уже слышны тяжёлые шаги, и в комнату входит он — Им Джихёк. В глазах горит ярость, кулаки сжаты до побеления костяшек. Он хватает Кихёна за волосы и тащит к выходу. Испуганная мать в коридоре не в силах что-либо сказать. Чангюн срывается с кровати и бьёт Джихёка по руке в надежде высвободить Кихёна, но хватка мужчины слишком сильная. Он кричит: «Что ты себе позволяешь, гнусный мальчишка?» — и отвешивает тяжёлую пощёчину. Но горящая щека совсем не тревожит Чангюна, — он не мог защитить себя всё это время, но обращаться так с Кихёном он не позволит. Чангюн пытается расцепить пальцы мужчины, так крепко держащие волосы Кихёна, но всё тщетно. Его уводят и заталкивают в машину, через секунду скрывающуюся за поворотом улицы. — Сынок, кто это был? — напуганно спрашивает мать. — Может, обратиться в опеку? — Не влезай в их семью, мам, — утирая нос, отвечает Им. — Этот человек не тот, с кем ты можешь бороться.∆∆∆
Кихён продолжает ходить в школу, скрывая царапины и синяки за лейкопластырями. Все знают, что происходит, но никто и слова не может сказать против Им Джухёка. Очередной вечер, когда от него уходит репетитор по математике, проходит в одиночестве. Кихён замазывает очередной синяк тональником и ложится в постель. Он ворочается и совсем не может уснуть. На балкончике что-то звякает, и лунный свет перегораживает тёмный силуэт. Короткие ноготки еле слышно стучат по стеклу, требуя впустить полуночного гостя внутрь. Сердце стучит так сильно, что кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку. Кихён открывает окно, позволяя юноше войти. — Как ты обошёл охрану? — восторженно спрашивает юноша обнимая гостя. — Ты забыл, что я здесь жил столько лет? — шепчат на ухо, и даже не видя лица, Кихён знает, что Чангюн ухмыляется. — Я так давно не видел тебя… Чангюн тянет за руку, опрокидывает на кровать и ложится рядом. В этом успокаивающем молчании они сплетают пальцы рук и соприкасаются кончиками носа друг с другом. — Я скучал, — шепчет Им прямо в губы. В душе ураганом кружит теплое чувство, разносится по всему телу, до самых кончиков пальцев, собирается где-то в паху приятным комом. Становится жарко. Кружится голова. Чужие губы легко касаются кихёновых губ, словно прося разрешение на поцелуй. И он подаётся вперёд, позволяя им соприкоснуться плотнее. Пальцы слегка нажимают на острый подбородок, приоткрывая рот, и влажный язык проникает в него, сплетаясь с его языком. Это не первый поцелуй Кихёна, но первый страстный поцелуй, и такой желанный. — А знаешь, ты ведь слишком рано закрыл мой дневник, — улыбается Ю, рисуя пальцами фигуры на груди Чангюна. — Ещё пара страниц, и ты бы ни за что не поверил своим глазам. Кихён кладёт голову на плечо Чангюна и засыпает, умиротворённый чужим теплом тела и размеренным дыханием. Он уже не слышит, как Чангюн встаёт и выбирается через окно наружу. Он видит яркие сны, наполненные любовью и нежностью.∆∆∆
Запись в дневнике от 31.09 За месяц до Хэллоуина Дорогой дневник, мне не описать ту боль, что я сегодня испытал… Ладно, теперь без шуток. У Им Чангюна безумно странный вкус в одежде. Он любит розовые рубашки, розовые джемперы и эти тошнотворные бежевые брюки. Меня бесит его усмешка, когда он смотрит в мои глаза. Меня бесит, что Минхёк считает, будто я пялюсь на него в столовке. Я не пялюсь! Просто этот заразительный смех слишком громкий. И эти неимоверно красивые пальцы Им Чангюна меня тоже бесят. Запись в дневнике от 03.10 Я повесил его фото в своём шкафчике не так давно, и теперь Минхёк постоянно подкалывает меня, словно я какой-то влюблённый мальчишка! Но я вовсе не влюблён, я просто должен видеть его… Должен видеть не насмешливый взгляд, а этот — нежный, который смотрит на меня с фотографии… Боже, да нет! Я НЕ влюблён!!! Запись в дневнике от 10.10 Я каждый раз бегаю остудить пар в школьном туалете. Меня раздражает то, как мой организм реагирует на Им Чангюна. Я ведь не мазохист в конце концов, чтобы мне нравился парень, вечно издевающийся и оскорбляющий меня. Он смотрит на меня с высока, мы не равны. Но я не могу избавиться от этих мыслей, от желания. Больше никаких записей о нём. Я должен выбить из головы эту мысль. Запись в дневнике от 20.10 Я признаюсь себе только здесь, и сразу же забуду об этом также, как это было с Минхёком. Да, всё верно, я влюблён в Им Чангюна. Чангюн захлопывает дневник и кладёт его под кровать, где нашёл его впервые. Яркий лунный свет слепит глаза, а мысли роем кружатся в голове. Удастся ли заснуть сегодня?
