The Curse of Halloween

      Чёрный кожаный ежедневник так и манит к себе. Неправильно читать чужие мысли и переживания. Нельзя лезть не в свою жизнь.       «Но ведь теперь я живу жизнью Кихёна, и наверняка могу открыть собственный личный дневник, верно?» — ответственность за свои действия Чангюн перекладывает на судьбу, решившую, что теперь Им Чангюн — это Ю Кихён. И с безумным интересом парень заглядывает на первые странички чужого ежедневника. Первые страницы пестрят яркими зарисовками из жизни — первый день в старшей школе, кружок настольных игр, новые друзья. На следующих страницах ровным почерком описаны эмоции от первых месяцев учёбы и о новых друзьях. Чужие мысли потоком засасывают Чангюна в водоворот жизни Кихёна. Время летит незаметно, и останавливаться не хочется. Кихён всегда был загадкой для Чангюна — странные действия, фразы, увлечения, одежда. Сейчас всё складывается в пазл по кусочкам. Но среди этого водоворота бытовых проблем только одна фраза заставляет захлопнуть дневник, краснея от стыда. И Чангюн понимает: нельзя было заглядывать, нельзя. Позади уже десяток страниц, а в голове Чангюна крутится лишь одна фраза, обведенная шариковой ручкой: «Я влюбился в Ли Минхёка».

∆∆∆

      Кихён вновь приезжает в строгом костюме, и «друзья» смотрят с презрением, но на деле говорят: «Отлично выглядишь, чувак». Ослушаться Джихёка — подвести Чангюна. А Кихён очень этого не хочет.       И хотя у парня чистые намерения, Им Чангюн метает молнии взглядом. Можно ведь было взять с собой сменную одежду и сменить её прямо в школе! По Кихёну плачет модный приговор, и Чангюн решает, что с этим нужно что-то делать.       В обеденный перерыв, пока толпа школьников шумит в очереди за вкусной едой, Чангюн вылавливает своего двойника и шипит в ухо: «Сегодня вечером собираешь мои шмотки в чемодан и приходишь ко мне». Он твёрдо решает восстановить свою репутацию, пока Кихён до конца не разрушил её.       Парни садятся за разные столики, чтобы вновь не ловить на себе косые взгляды подростков. И Кихён решает позвонить Чангюну на свой мобильный, ведь у него тоже есть условие.       — Тогда ты посетишь сегодня клуб настольных игр, — ставит свои условия Ю, и Чангюн давится бутербродом. — Минхёк не любит, когда я пропускаю партии.       — Ты издеваешься? — шипит в трубку Им. — Я ведь никогда не играл в ваши дурацкие игры, и правил не знаю!       — Предложи им сыграть в игру без правил. Они поймут, о чём ты.       — А я не пойму!       — Всё просто: никаких правил. Делай всё, что захочет твоя фантазия. Ты поймёшь, когда увидишь эту игру.       — Черт бы тебя побрал, Ю Кихён…

∆∆∆

      Чангюн кидает косые взгляды на парней с приклеенными ко лбу стикерами. Минхёк задорно хохочет и хлопает Чжухона по плечу.       — Я тебя сделал!       — Да ладно, если бы на кубике выпало шесть, а не пять, то Демогоргон сожрал бы тебя а не меня!       Парни отклеивают белые стикеры, Чжухон рисует на лбу красный крест краской, а Минхёк надевает корону из картона. На лоб Чангюна лепят чёрный круг и отдают ему фигурку демона. В следующей игре он должен играть за монстра, сражающегося против охотников.       — Ты чего сегодня такой тихий, Кихён? — Минхёк улыбается во все тридцать два, и лицо такое… Добродушное?       Стоп, с каких это пор странные парни из настольного клуба вызывают положительные эмоции? Чангюн точно сходит с ума…       — Я… Не очень хорошо себя чувствую, — оттягивает ворот рубашки и бегает взглядом по комнате в поисках своего рюкзака.       — Снова до тебя докопалась эта тройка придурков? — Чжухон не называет имён, но Чангюн точно знает, что говорят о нём самом.       — Нет, они подозрительно тихие последнюю неделю, — пожимает плечами Минхёк. — Чангюн недавно со мной заговорил. Я подумал, что он снова выкинет что-то гадкое, но он сделал мне комплимент!       Чангюн давится воздухом.       — Да… Нет. Всё нормально, просто я… Мне надо много всего ещё сделать, помочь маме. Я домой, — в попыхах хватает рюкзак и бежит к выходу.       — Может, он обиделся, что мы его заставили за Демогоргона играть? — спрашивает Чжухон, и Минхёк не может сдержать смех. У Кихёна явно влюблённость, о которой он возможно и сам не догадывается. Но Хёк читает людей как открытую книгу, и в этот раз книга ему попалась с романтическим содержанием.

∆∆∆

      Весь вечер Чангюн наряжает Кихёна, чтобы не позорить себя в школе и дальше. Его репутация и так скатилась за последние дни, и если так продолжится, королём школы станет кто-то другой.       Кихён и не против выглядеть стильно, но ему ужасно страшно. Что, если Джихёк узнает? Снова начнёт свою тираду о том, какой у него плохой сын, будет угрожать и напоминать про контракт. Его и так постоянно съедают мысли — как вести себя правильно, как одеваться правильно, что говорить. Ему приходится следить за каждым своим действием рядом с Джихёком. Иногда даже дышать страшно.       — Как сегодня прошла игра? — любопытствует Кихён, чтобы отвлечься от «своих» проблем.       — Твои друзья… Ну…       Чангюн подбирает слова. Как правильно выразиться? Он и сам не понимает, что чувствует. С каждым новым днём в чужом теле он отступает от собственных привычек, мыслей, которые навязывают окружающие.       — Они не такие, какими я их всегда считал.       — Удивительно, как один день, проведённый с моими друзьями, смог изменить твоё отношение к ним. Это явно магия обаяния Минхёка, — язвительно ухмыляется Кихён, и Чангюн потуже затягивает пояс на его талии. — Что, неприятно осознавать, что ты был неправ?       — Я недооценил твоих друзей, верно. Но ты их переоцениваешь.       Кихён непонимающе хлопает глазами. А Чангюну страшно осознавать, что среди всего этого разговора его душит лишь одно — «Мнхёк обаятельный».       — Что ты имеешь в виду?       — А зачем ты делал Минхёку комплименты от моего имени? Ты мою репутацию в школе портишь. Я никогда не водился с парнями из вашего странного клуба, — Чангюн думает, что съезжает с темы, но у Кихёна внезапно складывается пазл в голове. Он видит на тумбочке у кровати свой черный кожаный ежедневник и грубо толкает парня в грудь, отстраняя от себя и ломая те жалкие ростки зарождающейся дружбы между ними.       — Ты читал мои записи? — кричит Кихён, стараясь сдерживать гнев и слезы в груди. Эмоции застревают комом где-то в горле, но в глазах всё читается легко.       — Он лежал на видном месте. Я ведь теперь хозяин этого гребанного тела? Значит и дневник мой! — совершенно хреновый аргумент, и Чангюн это знает. Но оправдания его поступку нет, а отбелить свою честь как-то хочется. И скрыть свои намерения тоже хочется — не только от Кихёна, но и от себя самого.       — И сколько ты успел прочитать? — надломленный голос Кихёна разрывает тишину, и сердце Чангюна пронзает острой иглой с ядовитым чувством вины.       — До темы нашего с тобой разговора.       «Я люблю Минхёка», — фраза, что до сих пор пульсирует у Чангюна в голове. Ревность? Нет, даже думать об этом не хочется. С чего бы?       Мысли кружат вихрем, доводя до тошноты. Хочется впустить свежий воздух в свою голову, и Чангюн открывает окно.       — Слушай… Прости, — буквально выдавливает из себя извинения — непривычно. Он падает на широкий подоконник и указывает взглядом на диван. — Может останешься сегодня на ночь и мы всё обсудим?       Кихён незаметно (на самом деле очень заметно) смахивает выступившие слёзы и садится на диван, укрываясь тёплым пледом.       Нет, это не вина Кихёна. Сорваться из-за такого поступка — это нормально, Чангюн понимает. И, кажется, теперь понимает, что он действительно всё испортил сам. Разрушил то хрупкое доверие, что образовывалось на протяжении этого короткого времени их общения. И теперь они поменялись местами во всех смыслах этой фразы.